Анлейт решил пропустить главы 129 - 130. Это просто главы описывающие обычное путешествие в Цзянькан. Но есть некоторые подробности кажущиеся анлейту интересными.

Конечно, Ван Хун не принял отказа Чэнь Жун и настоял, чтоб она присоединилась к его обозу до конца поездки. Где-то на пути Юй Чжи и Хуан Цзюлан играют роль третьего колеса, в результате чего от досады Цилан приказал им убить своих лошадей, под предлогом того, что их лошади больны и заразят остальную часть каравана.

В результате этого первыми в Цзянькан прибывает обоз с Чэнь Жун.

Глава 131: Наблюдая пейзаж Цзянькана и своей семьи

В то же время занавес повозки Ван Хуна поднялся, и толпа увидела его прекрасное лицо.

Почти в тот же самый момент собрание женщин схватились за вещи, которые они несли с собой: саше, веточки, носовые платки, и внезапно сотни вещей полетели на Ван Хуна.

Стражники шагнули вперед и подняли головы к небу. Мгновенно эти веточки, носовые платки и саше посыпались дождем на них ... они оставались аккуратными, независимо от того, попало в них сзади или спереди. Их лица выглядели очень спокойными, и стало ясно, что они уже много раз испытывали подобное раньше.

Чэнь Жун снова рассмеялась над этой сценой. Она повернулась к Старому Шану и повысила голос:

— Едем.

— Да. — ответил старый Шан и подстегнул лошадей двигаться вперед.

В это время от экипажа Ван Хуна отделился охранник. Приблизившись к ее экипажу он протянул ей пакетик и сказал:

— А Жун из дома Чэнь, это подарок от моего хозяина.

Это саше было очень знакомо. Ах да, в прошлый раз он послал ей точно такое же. Чэнь Жун медленно улыбнулась, глядя на него.

— В этом нет необходимости, — прохрипела она.

Охранник тоже тихо хихикнул.

— Добрая госпожа, лучше всего принять то, что посылает мой хозяин... Пожалуйста, подумайте, прежде чем принимать решение.

Чэнь Жун нахмурилась. Мгновение спустя она протянула руку и взяла пакетик в рукав.

Удовлетворенный, охранник удалился. Вскоре он подошел к экипажу Ван Хуна и прошептал:

— Она приняла его.

— Приняла? — Ван Хун казался довольным, — Можешь идти.

— Да.

После того, как люди Чэнь Жун навели справки, они обнаружили, что Чэнь Гонжань и остальные прибудут только через месяц.

Без Чэнь Гонжаня Чэнь Жун должна была найти себе место, где остановиться. После некоторого раздумья ее экипажи подъехали к дому Чэнь в Цзянькане, находившиеся в Чэнь Инчуане.

Чень вековой аристократической род и оставались одной из самых богатых даже в это время. И вся эта слава началась в Чэнь в Инчуане.

Матушка Пин выглядела слегка испуганной, когда экипажи подъехали к воротам. Она посмотрела на фасад поместья и затем выпалила своей госпоже:

— Госпожа, благоразумно ли наносить сюда визит без Чэнь Гонжаня?

Чэнь Жун опустила взгляд. Немного погодя она тихо сказала:

— Едем В Ло Лань.

— Ло Лань? — удивленно посмотрела на Чэнь Жун ее няня. — Почему туда?

— Цилан сообщил, что отец и брат там живут. — но он не рассказывал. Это знание досталось ей от прошлой жизни.

Она не хотела присоединяться к Чень из Инчуань, но и не хотела идти в Ло Лань. Она просто хотела остановиться в гостинице. Однако, если бы она действительно остановилась в гостинице, люди, обязательно скажут, что она неосторожна, когда у нее явно имеется дом, но она не искала убежища... Они не должны ее принимать, но если она не отправится к ним самого начала, будет трудно избежать критики в этой дом-прежде-всего эпохе.

— Госпожа, Вы хотите сказать, что знаете местонахождение мастера? — радостно воскликнула Матушка Пин. — Айя, это такая хорошая новость. Почему Вы не сказали нам раньше? — она высунула голову и крикнула людям снаружи, — Скорее в Ло Лань. Наша юная госпожа сказала, что там мастер и молодой мастер.

Раздались радостные возгласы. Слуги и Старый Шан разом расхохотались. Их смех был особенно громким. В этот момент их страдания и тревоги после переезда на юг, а также страх и осторожность, казалось, исчезли.

Экипажи изменили направление движения и направились в сторону Ло Линь.

Чэнь Жун подняла занавеску и задумалась, глядя на пейзаж. Реки и озера в Цзянькане были в изобилии. Есть поговорка, которая подразумевает, что люди у воды честны (1). Чэнь Жун не знала, насколько честными были люди в Цзянькане, но она видела, что девушки в городе, хотя и не такие высокие, как в Пине и Нан'яне, были исключительно хороши собой. Мужчины и женщины здесь носили очень сложные наряды, причем их саше являлись самым заметным аксессуаром. Когда она огляделась, ее взгляд кругом встречался с нарядно одетыми людьми, а нос был наполнен их запахами.

{Поговорка на самом деле должна быть 近山者仁，近水者智 (люди в горах честны, люди у воды умны). Это высказывание подразумевает, что географическая среда может влиять на черты характера. Горные люди мало контактируют с внешним миром и поэтому считаются честными, в то время как прибрежные люди больше занимаются торговлей и считаются более хитрыми.}

Кроме того, люди Цзянькана особенно любили музыку. Было слышно, как играют инструменты, куда бы они ни направились. Простолюдинов видели снаружи богатых домов, напевающих под музыку, но стражники просто игнорировали этих простолюдинов и не трогали их.

Слуги с севера никогда не видели такого комфорта и удовольствия. Они смотрели с восхищением, время от времени даже издавая восклицание, которое заставляло элегантно одетых аристократов презрительно закатывать глаза.

Матушка Пин смотрела на молодую госпожу, одетую в пурпурное шелковое платье с павлиньими и цветочными узорами, пока та не отошла, и прошептала Чэнь Жун:

— Госпожа, какое красивое платье. Если Вы наденете такое, ни одна из девушек в Цзянькане не сравнится с Вами.

Она повернулась к Чэнь Жун и весело прищурила свои маленькие глазки в улыбке.

— Госпожа, как только мы расположимся, я помогу Вам такое сделать.

Чэнь Жун улыбнулась и опустила глаза.

— Барышни здесь не такие, как в других местах. Они происходят из необычных семей, поэтому они очень гордятся и любят быть уникальными. Нянюшка, пока в городе не войдет в моду такой же наряд, мы не сможем ему подражать.

— Это так? Хорошо, что ты знаешь. — ахнула в удивлении кормилица.

В это время снаружи послышался смех Старого Шана.

— Уважаемый, в какой стороне Ло Линь?

Старый Шан спрашивал дородного управляющего лет сорока-пятидесяти. Эти люди часто вступали в контакт с людьми на улицах, так что их знания были более обширными по сравнению с другими.

Услышав вопрос Старого Шана, мужчина обернулся и оглядел их экипажи. Бросив презрительный взгляд, он указал на восток.

— В той стороне, Ло Линь в самом конце. — его тон и выражение лица выражали презрение и пренебрежение.

Старый Шан все еще смотрел на удаляющегося человека, когда несчастный слуга заметил:

— Черт возьми, мы только спросили дорогу. Неужели ему нужно было вести себя подобным образом?

— Не обращай на него внимания, едем, — сказала Чэнь Жун.

Ее слуги не были в курсе, но она знала, что переулки в Цзянькане обычно имели характерные названия. Аристократы и простолюдины жили группами среди своих кланов. Другими словами, если человек пробыл в Цзянькане достаточно долго, он узнает личность других по улице, на которой они живут. И, по-видимому, те, кто жил на Ло Линь, не были среди тех, с которыми толстяк счел нужным подружиться.

Они продолжили путь. Матушка Пин вдруг закричала:

— Эй, что эти люди выбрасывают?

Слуги проследили в направлении ее взгляда.

Из боковой двери большого особняка выехал слуга на повозке и остановился на небольшом склоне. Затем он достал из экипажа пять бамбуковых корзин и начал выливать их содержимое на землю.

Восклицание Матушки Пин было вызвано тем, что тот вылил на землю пахучее белое вещество с мясом и овощами, оказавшийся белым рисом.

Все слуги ахнули.

Их крики заставили другого слугу обернуться. Он приподнял шляпу, чтобы взглянуть на экипажи Чэнь Жун, и его глаза угрожающе расширились. Он бросил корзины в свою повозку и выругался:

— Деревенские голодранцы.

Его оскорбление было нарочито громким, и они слышали его совершенно отчетливо. Но в этот момент они все еще чувствовали себя сбитыми с толку. Они не могли поверить, что еда, которая могла спасти жизни в Нан'яне, здесь просто мусор.

— Перестаньте пялится, вы должны помнить, что это Цзянькан. — сказала Чэнь Жун, оглядев эту сцену.

— Вы такая умная, госпожа. Еда в Цзянькане действительно ничего не стоит. — похвалила хозяйку Матушка Пин.

— Да, к счастью, мы послушались нашу юную леди, — добавил Старый Шан.

Когда они готовились к отъезду, у Чэнь Жун имелось еще почти три экипажа зерна. Слуги хотели взять их с собой в путешествие. Однако Чэнь Жун настояла, чтобы Старый Шан избавился от них. Поэтому их выменяли на бесполезное в Нанъяне золото и драгоценные камнями.

Ее слуги нервничали из-за того, что внезапно остались без еды. Каждый раз, когда они смотрели на свои экипажи, они мысленно бормотали что-то о Чэнь Жун. Они взяли с собой в Цзянькан в общей сложности шесть экипажей. Чэнь Жун сидела в одном, а ее вещи сложили в другой, один был для слуг, чтобы они по очереди отдыхали, а остальные три, первоначально наполненные едой, теперь пустовали.

— Вот он Ло Линь. — оповестил один из слуг.

Все посмотрели, и в трехстах шагах от них находился камень с большой надписью гласившей "Ло Линь". Рядом с ним находился вход.

Счастливые, они направили экипажи в переулок.

Вскоре их радостные крики и смех стихли. Они смотрели на простые деревянные дома по обе стороны проулка, на повсюду видневшуюся грязь, и на нищих, сидящих на корточках по углам. Теперь они знали, почему толстяк скорчил гримасу, услышав их вопрос о Ло Линь.

Это место не походило на место проживания дворян.

— Как дальше, госпожа? — спросил Старый Шан.

— Мне сказали, что это на третьем переулке. Спроси кого нибудь по приезду. — спокойно ответила она.

— Да.

Группа двинулась дальше.

К этому времени дети в деревянных домах вдоль улицы уже обнаружили экипажи. Они показывали на них пальцем и кричали:

— Богачи идут, богачи идут.

Их крики насторожили взрослых в домах. Вышли мужчины и женщины в заплатанной одежде. Они посмотрели на экипажи Чэнь Жун и покачали головами, не обращая на них больше никакого внимания. Но мальчишки уже следовали за ними, смеясь и с любопытством поглядывая на Чэнь Жун.

Вскоре они добрались до третьего проулка.

Войдя в проулок, слуги увидели усадебный комплекс. Он был построен полностью из дерева, как и другие дома. Было около пятнадцати зданий, составлявших квадрат. Рядом с воротами стояли две небольшие хижины. Теперь слуги посмотрели поверх двери, где висела табличка с выгравированными словами "Поместье Чэнь".

Поместье Чэнь? Все слуги посмотрели на Чэнь Жун.

— Приехали, это здесь — сказала она, подняв занавес и спрыгнув вниз. Затем подошла ко входу.

Со скрипом отворились деревянные ворота. Оттуда вышел ученый лет двадцати пяти с худым длинным лицом.

Губы Чэнь Жун задрожали.

— Брат, — тихо позвала она.

Ученый остановился и поднял голову. Сначала он увидел Матушку Пин и Старого Шана, а потом Чэнь Жун. Он пристально посмотрел на нее и наконец осторожно спросил:

— А Жун?

Чэнь Жун нетерпеливо кивнула и подбежала к нему.

Ученый все еще смотрел на нее, не смея поверить своим глазам. Взглянув на Матушку Пин и Старого Шана и убедившись, что он не ошибся, он шагнул вперед и внезапно прильнул к Чэнь Жун. Он обнял ее и дрожащим голосом позвал:

— А Жун. Это моя А Жун, — он обернулся и крикнул, — Быстро, иди и дай им знать, что моя А Жун вернулась.

Глаза у него покраснели. Он обернулся, чтобы хорошенько рассмотреть ее, прежде чем с улыбкой сказать:

— Я знал, что моя А Жун вырастет красавицей, но я все равно ошибался. Ты больше, чем просто красавица. Очевидно ты очень красива.

Чэнь Жун тоже плакала, услышав его знакомый теплый голос.

— Брат, брат, брат, — радостно звала она. Только снова увидев его, она поняла, как сильно скучала по старшему брату.

— Да, да, да, — отвечал он.

А потом они посмотрели друг на друга, расплывшись в улыбках.

Тогда, в Пине, ее брат, как и ее отец, расточал окружали Чэнь Жун их любовью. Их любовь к ней была так сильна, что она так и не научилась смиряться с поражением и развила в себе гордыню, не соответствующую ее скромному происхождению.

Пока брат с сестрой улыбались и плакали, в дверях появились пятеро.

Ее брат обернулся. Он за руку подвел к ним Чэнь Жун и тихо сказал:

— А Жун, нашего отца больше нет с нами.

Несмотря на то, что уже знала, она заплакала.

Он взял ее за руку и подвел к женщине лет двадцати с небольшим. Она была полновата и посредственной внешности, с квадратным и хитрым лицом.

— Она твоя новая невестка, А Жун. Твоя бывшая невестка и наш отец были убиты беженцами.

Голос Чэнь Жун дрогнула. Она поклонилась со словами:

— Как поживает, сестра?

Женщина бросила взгляд на Чэнь Жун, затем повернулась к мужу и с неудовольствием воскликнула:

— Она всего лишь сестра, рожденная наложницей, неужели мы должны так волноваться? Ты зря всех нас сюда позвал.

Сказав это, она вернулась в свою комнату. Пока она шла, пухлый маленький мальчик вертел задницей и корчил рожу Чэнь Жун.

— Мама, мама, — позвал он и побежал за ней.

Ее брат покраснел от гнева. Он уже открыл рот, когда Чэнь Жун потянула за его рукав и тихо сказала:

— Все в порядке, брат.

Ее брат обернулся. Глядя в ясные и умиротворенные глаза сестры, он виновато сказал:

— А Жун, я бесполезен, не так ли?

— Все в порядке, брат, — с улыбкой ответила она.

Она уже встречалась с этой невесткой раньше. В то время, однако, та пришла просить ее вернуться домой на похороны после того, как узнала, что она замужем за генералом... Ее брат умрет от болезни следующим летом. Именно тогда она увидела непристойность той женщины. После того, как той не удалось получить от нее никаких денег, и после того, как она обнаружила, что Чэнь Жун не пользуется благосклонностью или уважением, она изрыгала такие злобные оскорбления в ее адрес перед другими людьми, что Чэнь Жун никак не могла этого забыть и желала держаться от нее на расстоянии в своей второй жизни.

В этот момент вперед вышла невысокая женщина лет семнадцати-восемнадцати. Она робко улыбнулась Чэнь Жун и позвала:

— А Жун.

Чэнь Жун повернулась к брату.

Он весело рассмеялся и указал на женщину.

— Сестра, это моя младшая госпожа, А Гу. Она очень милая. Если ты чего-то не понимаешь, можешь спросить у нее

Улыбнувшись Чэнь Жун с ней поздоровалась, а затем повернулся к брату.

— Брат, дай мне минутку.

Она подошла к Старому Шану и прошептала ему:

— Старый Шанг, оглянись вокруг и посмотри, нет ли поблизости какого-нибудь маленького дворика, сдающегося в аренду.

Старый Шан озадаченно посмотрел на нее. Он взглянул на ее брата, с нежностью наблюдавшего за ней со ступенек, и прошептал убеждающим шепотом:

— Но госпожа, зачем? Ваш брат любит Вас.

Чэнь Жун улыбнулся. Она покачала головой и тихо сказала:

— Ищи в радиусе пятиста шагов. Старый Шан, ты не знаешь мою новую невестку. Если бы я жила с ней, боюсь, даже Чэнь Гонжань не захотел бы, чтобы я встречалась с Его Величеством.

В этой самопровозглашенной утонченной эпохе, полную презрения к вульгарным вещам, эти ученые сторонились бы всей ее семьи, если бы хоть раз встретились с ее сварливой невесткой.

Она больше не могла полагаться на хорошего человека, чтобы вести счастливую жизнь. Поскольку она могла рассчитывать только на себя, ей придется самой прокладывать себе дорогу в будущее.

Видя, что Старый Шан все еще колеблется, Чэнь Жун тихо сказала:

— Я расскажу брату позже о просьбе Его Величества встретиться со мной. Я думаю, он позволит мне съехать, если услышит это.

Помолчав, она добавила:

— После приезда Чэнь Гонжаня я останусь с ним. При поиске дома, обрати внимание, что мы не можем арендовать его слишком долго.

Старый Шан немного подумал, потом кивнул и сказал:

— Слушаюсь.

Тем временем брат Чэнь Жун направился к ней.