Глава 126: Разделяя экипаж

В этот момент Матушка Пин еще раз взглянула на сияние Чэнь Жун в отражении зеркала и добавила:

— Есть что-то похожее в Вас и знаменитых ученых.

Ну, конечно. Все они являлись несчастными людьми, безнадежно одержимыми.

Закончив с одеванием, Чэнь Жун встала. Она посмотрела на себя в зеркало и повернулась, поинтересовавшись у Матушки Пин, — Когда ты вернулась домой?

— Сегодня рано утром один из советников Генерала Жань неожиданно нашел меня и сообщил, что Вы вернулись в город. Он проводил меня до городских ворот и ушел.

— Госпожа, что-то случилось? — осторожно спросила ее кормилица.

Ее голос дрожал от беспокойства.

— Мы скоро вернемся в Цзянькан. — улыбнулась Чэнь Жун ей в ответ. Она посмотрела на свою кормилицу с блеском в глазах. — Если я смогу получить аудиенцию у Его Величества, я попрошу его разрешить мне остаться незамужней до конца своей жизни.

— Госпожа, госпожа, это... — Матушка Пин так разволновалась, что на лбу выступил пот.

Чэнь Жун повернулась и беззаботно прошествовала на улицу.

— Няня, тогда я приобрету больше земель и собственности, и стану заботиться о тебе и Старом Шане, когда вы состаритесь.

Услышав, как она сказала, что позаботится о них, Матушка Пин закачала головой:

— Нет, нет, — и последовав за ней продолжила, — Госпожа, как может молодая девушка оставаться незамужней всю свою жизнь? Э-это не имеет никакого смысла.

Матушка Пин говорила и говорила, пока не увидела, что слуги смотрят на нее и Чэнь Жун, и тогда она поспешно закрыла рот.

Несмотря на то, что уже поздно, по всему Нань'яну горели фонари, постоянно слышались шумы и лошадиное ржание.

Казалось, все домочадцы были заняты отъездом из Нань'яна.

Чэнь Жун прислушалась к этим звукам и сказала Старому Шану:

— Иди, собери наши вещи, чтобы мы могли уехать в любое время.

— Да. — он последовал за Чэнь Жун и, поколебавшись, сказал, — Госпожа, я не хочу уезжать, пока здесь поля.

Она опустила взгляд.

— Если Ван Цилан покинул Нань'ян, я думаю, он будет в безопасности. — помолчав, она повернулась к старому Шэну и сказала, — Сходи и распорядись насчет недвижимости. Но я все равно хочу, чтобы в Цзянькане ты находился со мной.

— Да.

Старый Шан удалился с ее наказом.

Несомненно, это будет бессонная ночь.

Чэнь Жун стояла под деревом, глядя на огни города. Она была неподвижна в течение очень долгого времени.

Чэнь Жун повернулась, чтобы уйти, только когда во дворе стало тихо, когда свет снаружи потускнел и в воздухе смолкла музыка свирелей.

Но, как только обернулась, то застыла как вкопанная.

Она не уверена, когда это в ее дворе установили два столика. И разве красивый мужчина в белом одеянии, медленно наливающий вино, не Ван Хун?

В темном углу позади него виднелись неясные тени. И все же в ее дворе было очень тихо. Она гадала, легли ли ее слуги спать или их просто нет дома.

Почему он так внезапно появился у нее во дворе в столь поздний час?

Чэнь Жун посмотрела на него и медленно изобразила безмятежную улыбку.

Маленькими шажками она подошла к нему, усевшись напротив его стола.

Под звездами, она улыбнулась и с теплотой посмотрела на этого человека. Ни в ее глазах, ни в выражении лица не было ни удивления, ни отчуждения. Как будто он ее старый друг, как будто они уже договорились о встрече.

Улыбнувшись ему, Чэнь Жун наполнила обе их чаши. Затем поднесла чашу к губам и отпила. Он молчал, и она так же молчала.

Много времени спустя Ван Хун окликнул ее по имени. Его голос был таким же чистым и приятным для слуха, как и всегда. Он поднял глаза и увидел ее леденящее сияние, все завернутое в белое, когда его горло дрогнуло. Он немного помолчал и позвал:

— А Жун, — вздохнув, он сказал ей прямо, — Твой багаж уже погружен в карету. Все остальное тоже было устроено. Мы можем уехать прямо сейчас.

— Я поеду с Чэнь Гонжанем, — слабо ответила она, при этом улыбнувшись.

Ван Хун выпил вина. Затем встал.

Когда его широкий рукав хлопнул, Чэнь Жун посчитала, что он уйдет. Но последнее, что она услышала, стало тихим голосом Ван Хуна, произнесший:

— Выруби ее.

— Что?

Ошеломленная, Чэнь Жун вскинула голову, подняв глаза.

Но как только она подняла голову, боль пронзила ее шею, затем она потеряла сознание и упала в его благоухающие объятия..

Чэнь Жун проснулась от резких толчков.

Она повернулась и неосознанно ощупала себя.

Когда она соприкоснулась с чем-то теплым, она туманно прижала свою руку вниз, и в это время внезапно появилась другая рука, взявшись ее за руку.

Чэнь Жун медленно открыла глаза.

Она увидела, как Ван Хун читает шелковый манускрипт. Он удобно откинулся назад, а ее рука крепко сжата в его руке.

Почувствовав, что она села он ее отпустил. Но от начала и до конца его взгляд оставался прикован к книге.

Чэнь Жун взглянула на него и отодвинулась в сторону. Она подняла занавеску и с любопытством выглянула наружу.

Клубящийся дым и длинная кавалькада заняли все поле ее зрения – как спереди, так и сзади.

Более внимательный взгляд сказал ей, что это объединенный обоз, включающий все основные кланы.

Чэнь Жун высунула голову, чтобы посмотреть еще раз.

Бросив беглый взгляд, она определила, что повозки, двигавшиеся прямо за ними, принадлежали ей, и заметила Старого Шана управляющего одной из них.

Она откинула голову назад.

Когда ее взгляд упал на цитру в карете, она тут же подвинулась, чтобы поставить ее перед собой, а затем дернула ее струны, что вызвало неторопливый звук.

Ван Хун поднял голову, услышав музыку – витиеватую, но в то же время освобождающую.

Он спокойно посмотрел на нее.

Занавеска отодвинулась, и луч света осветил ее лицо и глаза.

На ее прекрасном лице играла улыбка, а глаза сияли, подобно звездам.

Эта женщина почему-то не испугалась и не встревожилась, очутившись в тряской карете после того, как ее вырубили.

Ван Хун медленно отложил шелковый свиток и снова откинулся назад. Задумчиво ее созерцая, его тонкие пальцы поглаживали подбородок.

Она была потрясающе красива под солнцем, но синяки на подбородке мгновенно вызвали перед его глазами сцену ее вчерашней встречи с Жань Минем…

Подобно текущему ручью, звуки цитры текли через высокие горы, через пышную листву, через поля и, наконец, влились в реку.

Они прошли сквозь времена года, и присоединились к большой реке, где они больше не являлись самими собой…

К ним подъехала карета, и раздался громкий голос Юй Чжи:

— Цилан, когда твоя музыка стала такой вычурной и в то же время пресыщенной?

Он взглянул на играющую Чэнь Жун и уронил челюсть.

Хотя Чэнь Жун практиковалась в игре на цитре более десяти лет, и хотя ее можно было считать талантливой, у нее имелись только техники, но не имелось эмоций. Ее пальцы брали сложные и утонченные ноты, ее переходы были тщательными, но без эмоций она не могла достичь высот элегантности, независимо от того, насколько высокими были бы ее навыки.

Теперь ее музыка имела душу в дополнение к технике.

Юй Чжи с удивлением наблюдал за Чэнь Жун. Он оглядел ее с ног до головы, затем повернулся к Ван Хуну и рассмеялся.

— Цилан, твоя женщина довольно опытно играет.

Музыка замедлилась и остановилась.

Чэнь Жун посмотрела на Юй Чжи сияющими глазами и с улыбкой произнесла:

— Ты оговорился, господин. Моя фамилия Чэнь, меня зовут Жун. Когда обращаешься ко мне, звать меня следует, А Жун из дома Чэнь.

Она критиковала его за неправильное использование фразы "твоя женщина".

Получив ее сердитый взгляд, Юй Чжи взглянул на Ван Хуна и поморщился.

— Ван Цилан, у тебя плохо получается.

— Тогда, дома, у меня это заняло всего месяц. — добавил он, хмыкнув.

Ван Хун слабо улыбнулся в ответ на его насмешку. Он повернулся и спокойно посмотрел на Чэнь Жун. Увидев ее склоненную голову и развевающиеся на ветру атласные волосы, он беспомощно замер.

— В конце концов, все люди разные. — наконец тихо произнес он.

Юй Чжи расхохотался. Он упер руки в бока и бросил презрительный взгляд на небо, чтобы показать свое презрение к Ван Хуну.

Ван Хун тоже улыбнулся, и его глаза снова вернулись к Чэнь Жун.

Чэнь Жун все еще играла на цитре. Пока двое других беседовали, в воздухе снова зазвучала роскошная, но меланхоличная музыка.

По мере того, как музыка дрейфовала, шумы и разговоры постепенно стихали. Все они являлись экспертами, и, как и Юй Чжи, они нашли свои преимущества в тот момент, когда Чэнь Жун начала играть.

В то время как толпа продолжала слушать, музыка внезапно прекратилась.

В середине своей игры Чэнь Жун внезапно испытала скуку, поэтому отложила инструмент и вернулась на свое прежнее место, чтобы наблюдать за улицей.

Тем временем за ее спиной продолжался разговор Ван Хуна и Юй Чжи. Некоторые из фраз она могла слышать, некоторые из них не могла. Юй Чжи взглянул на Чэнь Жун, затем наклонился к Ван Хуну и прошептал:

— Что ты сделал. Как получилось, что она больше не желает жить?

Рот Ван Хуна медленно растянулся в кривой улыбке.

Затем он оглянулся на Юй Чжи.

— Не бери в голову, притворись, что я не спрашивал. — рассмеялся Юй Чжи, понизив голос. — Но в конце концов, он все же с любопытством оглядел белое платье Чэнь Жун и перевел взгляд обратно на Ван Цилана. — Вы даже одеты одинаково... — пробормотал он. — Держу пари, как только мы доберемся до Цзянькана, все девушки последуют этому примеру и будут одеты в один цвет.

В этот момент Чэнь Жун высунула голову и крикнула в назад:

— Матушка!

Матушка Пин услышала зов своей хозяйки, несмотря на суету вокруг них. Она тут же высунулась и улыбнулась в ответ.

— Госпожа.

Радость заполнила ее лицо. Вчера она была напугана заявлениями Чэнь Жун и не могла спать всю ночь. Теперь она могла наконец успокоиться.

Услышав ее ответ, Чэнь Жун протянула руку и коснулась двери. Как только она пошевелилась, ее руку отдернули назад.

Затем позади нее раздался нежный голос Ван Хуна, его теплое дыхание обдувало ее ухо:

— Дорогая, лошади в движении. Ты поранишься, если спрыгнешь отсюда.

Чэнь Жун неторопливо обернулась и улыбнулась ему.

— Не беспокойся, мой господин. — у нее больше не было желания умирать.