Глава 125: Метаморфозы

Жань Минь поспешил назад.

Добравшись до главной дороги, он невольно повернул голову и посмотрел на окровавленную фигуру.

Однако все, что он мог увидеть, это медленно движущаяся кавалькада.

Несколько экипажей впереди имели знаки эмблем Дома Чэнь; они направлялись в сторону Чэнь Жун.

В самом деле, вскоре все внимание на главной дороге было привлечено кавалькадой, каждый обернулся, чтобы посмотреть.

Чэнь Жун уставилась в землю. Один день и одна ночь составляли всего лишь дюжину коротких часов, но для нее она уже несколько раз побывала в аду и обратно. (Видимо имеется ввиду двойные часы Древнего Китая.)

В этот момент она обернулась в поисках своего коня. Она взяла его из резиденции Ван Хуна, и хлыст, которым она убивала врагов, был просто обычным хлыстом, с которым она не привыкла обходится.

Не поднимая головы, она тихо подошла к лошади. Наконец она почувствовала необычность в своём окружении.

Затуманенный разум Чэнь Жун медленно приходил в норму. Она обернулась, чтоб осмотреться.

Именно тогда она наткнулась взглядом на кавалькаду, состоявшую из дюжины экипажей.

Передний экипаж был отмечен эмблемой Чэнь. Поместье Чэнь?

Она слегка наклонила голову.

Кто-то заметил ее и сразу же свистнул, чтобы экипажи остановились.

Чэнь Юань первым спрыгнул вниз. Когда она увидела его, губы Чэнь Жун изогнулись в улыбке, а ее пальцы крепче сжались на хлысте.

В этот момент из кареты перед Чэнь Юанем спрыгнул еще один человек. Это оказался Чэнь Гонжань.

Затем вышли Юй Чжи и Хуань Цзюлан.

Наконец до Чэнь Жун дошло, почему так много людей смотрели на нее. Оказалось, эти экипажи были заполнены учеными.

Чэнь Юань, казалось, обрадовался при виде Чэнь Жун. Но когда он направился к ней, Чэнь Гонжан издал неодобрительный звук, заставивший его остановиться и отступить в сторону.

Чэнь Гонжан прошествовал мимо него к Чэнь Жун.

Подойдя к ней, он обратил внимание на ее окровавленное лицо. Он сделал еще два шага, прежде чем остановиться, чтобы посмотреть на нее и сказать:

— Ты, должно быть, напугана, дитя мое.

У него был добрый голос.

Чэнь Жун безучастно смотрела на Чэнь Гонжаня.

Увидев Чэнь Жун в подобном состоянии, его глаза неосознанно покраснели, когда он сказал ей:

— А Жун, идем, возвращайся со мной.

Чэнь Жун недоумевала. Наклонив голову, она внимательно на него посмотрела.

Наблюдая за ней, Чэнь Гонжань мягко вытер кровь с ее плеча и сказал:

— Ты забываешь, дитя. Ты – Чэнь. Пойдем, пойдем домой с твоим дядей.

— Домой? — моргнула Чэнь Жун и пробормотала, — У меня есть дом?

Чэнь Гонжань вздохнул. Он повернулся и тихо сказал:

— Глупое дитя, пойдем.

Чэнь Жун не двинулась с места.

Чэнь Гонгжаню ничего не оставалось, как снова обернуться.

В это время Юй Чжи спешился и направился к Чэнь Жун, громко говоря:

— Во всем городе нет настоящих мужчин! Эта девушка – А Жун заставляет меня чувствовать себя неполноценным.

Рядом с ним шествовал худой и хрупкий Хуань Цзюлан. Он посмотрел на Чэнь Жун и красноречиво произнес:

— Юная нюйши, иди домой со своим дядей. В прошлый раз ты бесстрашно отправилась в Мо’ян, даже зная, что тот окружен варварами. На этот раз ты затмила всех мужчин в городе. Возвращайся с дядей. Когда мы прибудем в Цзянькан, мы попросим двор предоставить вам титул.

Хуань Цзюлан вышел из толпы.

Он неторопливо подошел к Чэнь Жун.

Увидев его приближение, Юй Чжи и Чэнь Гонжань отошли в сторону и начали что-то обсуждать друг с другом.

Хуан Цзюлан наклонился ближе к Чэнь Жун и тихо сказал:

— А Жун, я не знаю, почему ты внезапно появилась на поле боя, и не знаю, почему ты бродишь снаружи даже после того, как мы победили. Мы пришли, чтобы вернуть тебя домой.

Взгляд, которым он смотрел на Чэнь Жун, одновременно выражали одновременно жалость и восхищение.

— Через два дня мы отправимся в Цзянькан, — мягко сказал он ей. — Ты помогла поднять боевой дух в Нань’яне. Хоть ты и девушка, но смелости у тебя гораздо больше, чем у мужчин. Твои действия оценят и дом Чэнь, и королевский двор. Пойдем, это твой шанс.

Его молодые, ясные глаза были проницательны. Этот худой и хрупкий Хуан Цзюлан всегда славился остротой.

Чэнь Жун посмотрела на него.

Ее сухие потрескавшиеся губы дернулись, чтобы хрипло спросить:

— Это мой шанс?

— Да. — Хуан Цзюлан посмотрел на нее с предупреждением, — Как только мы окажемся в Цзянькане, ты сможешь попросить аудиенции у Его Величества и сделать свою просьбу... но независимо от того, кто бы тебя ни спрашивал, ты должна лишь ответить, что хотела поддержать моральный дух нашей армии.

Свет медленно проникал в глаза Чэнь Жун.

— Это мой шанс, — пробормотала она.

— Это мой шанс.

Повторив эти слова еще несколько раз, она вновь обрела блеск в глазах. Она спокойно наблюдала за Хуань Цзюланем, а затем склонилась в поклоне. Затем она отправилась к Чэнь Гонжаню.

Увидев, что она направляется к нему, Чэнь Гонжан быстро выступил вперед и ласково сказал:

— Дитя, ты страдала.

Чэнь Жун опустила голову в поклоне.

— Простите, что побеспокоила вас, дядя.

Чэнь Гонжань покачал головой.

— Нет, нет, это моя ошибка. Не бойся. С этого дня ты будешь моей подопечной. Семья Чэнь Юаня больше не будет иметь с тобой никаких связей. Когда мы доберемся до Цзянькана, ты можешь остаться со мной, если не захочешь оставаться с отцом и братом.

— Спасибо, дядя.

— Хорошо, хорошо, садись в карету.

— Да.

Чэнь Жун повернулась и медленно направилась к экипажу.

Однако, сделав всего один шаг, она почувствовала, что ноги ее подкашиваются, а тело вот-вот упадет. Когда она уже была готова упасть, то быстро уперлась кнутом в землю.

Несмотря на то, что она поддержала себя, но, по-видимому, её парализовало. Она пыталась несколько раз, но несмотря ни на что ей этого не удавалось.

— Скорее, помогите своей госпоже. — поспешно позвал Чэнь Гонжань.

— Да.

Две служанки спрыгнули с повозки и бросились к Чэнь Жун. Они поддержали ее с обеих сторон и помогли ей взобраться в карету.

Как только Чэнь Жун села в карету, ученые также вернулись в свои собственные экипажи. Среди криков и ора, они итоге вернулись назад к Нан’янь.

Жань Минь бросил на них еще один взгляд и помчался в сторону города.

В мгновение ока он ворвался в северные ворота. Оказавшись внутри, он направил свою алебарду и дико закричал:

— Где Ван Хун?!

Гарнизон северных ворот никогда не видел подобного Жань Миня. Они побледнели и переглянулись. Один из них вышел вперед и поднял свои сцепленные руки, тем самым его поприветствовав.

— Мой мастер покинул город через западные ворота. Он возвращается в Цзянькан.

— Западные ворота?

Жань Минь усмехнулся, развернул коня и снова бешено поскакал прочь. В мгновение ока от него осталась лишь пыль.

Глядя, на то, как тот мчится на запад, охранник Ван нервно спросил:

— Может ли Генерал Жань желать зла нашему мастеру?

Охранник отвечавший Жань Миню, пробормотал:

— Видя, как убийственно он выглядит, я уверен, что он хочет причинить вред мастеру. Скорее идите и скажите им, чтобы они как можно скорее отправили его светлость в путь. Помните, вы не можете покидать западные ворота.

—Да.

Остальные поспешили прочь.

Повозка уверенно везла Чэнь Жун обратно в поместье Чэнь.

Её не привели в ее старый двор, а в другую великолепно украшенную резиденцию на восточной стороне.

Почти сразу же, как только Чэнь Жун сошла вниз, ее слуги окружили ее. Старый Шан бросился к ней и разрыдался.

Чэнь Жун посмотрел на плачущего мужчину и устало спросила:

— Где Матушка Пин?

В то время как Старый Шан все еще плакал, другой слуга быстро ответил:

— Вы забыли госпожа? Она уехала с Вами.

Матушка Пин не вернулась, но если она все еще находится с Жань Минем, то не было причин для беспокойства... даже если она в опасности, смерть худшее, что можно ожидать.

И, честно говоря, смерть, пожалуй, даже более расслабляющая, чем жизнь. О чем ей беспокоиться?

Чэнь Жун вошла внутрь.

Она не имела настроения наслаждаться этим великолепным новым двором. Слуги отвели ее в комнату, где была приготовлена горячая ванна.

С их помощью она стащила с себя окровавленную одежду. Та прилипла к коже в тех местах, где покрылась кровью, так что ее оказалось нелегко удалить.

Потом она погрузила лицо в теплую воду.

После долгого молчания она посмотрела в сторону и тихо позвала:

— Переоденьте меня в белое.

Горничная застыла.

Не поднимая головы, Чэнь Жун снова приказала:

— Смените все платья на белые... Теперь я буду носить только белое.

Две служанки быстро отреагировали и ответили:

— Да.

После ванны Чэнь Жун легла в постель.

Она не знала, сколько времени прошло, когда звук рыданий проник в ее затуманенный разум.

Она открыла глаза.

Матушка Пин вернулась. Она лежала у постели Чэнь Жун и безостановочно рыдала.

Чэнь Жун склонила голову набок, глядя на кормилицу. Она просто улыбнулась и сказала.

— Не плачь, няня.

Услышав ее голос, Матушка Пин быстро подняла голову. На ее сияющем лице и милой улыбке не было и следа той печали, которую представляла себе пожилая женщина. Очевидно, она никогда не была так красива и уверена в себе.

Кормилица вытерла слезы и, задыхаясь, спросила:

— Госпожа, вы хорошо себя чувствуете?

— Я? — Чэнь Жун беззаботно улыбнулась. Она сунула ноги в деревянные башмаки и посмотрела на свое отражение в бронзовом зеркале. — Да, я в полном порядке. Мне не может быть лучше.

Она раскрыла объятия.

Матушка Пин быстро подобрала одежду Чэнь Жун и помогла ей ту надеть. Затем она взяла расческу и причесала волосы Чэнь Жун, все время глядя на свое отражение в зеркале, одетое в белое.

— Вы изменились, госпожа.

Она посмотрела на ее сияющее холодом лицо и манящую улыбку, не в силах удержаться от замечания:

— Вы стали такой красивой.

Действительно, за те несколько дней, что они провели порознь, та стала совершенно другим человеком. В этот момент она стала похожа на розу, свободную от мирской пыли.

В этот момент она совсем не походила на скромную дочь наложницы. В ней чувствовалось безразличие, как будто она видела все превратности жизни.

В этот момент Чэнь Жун ослепительно сияла.