Мужун Кэ усмехнулся. Из-под маски, его похожие на лезвия глаза метнули взгляд на Ван Хуна.

— Ван Цилан, я привел сюда свою армию не для того, чтобы перекидываться с тобой колкостями.— затем указал на гроб позади себя и приказал, — Поднимите его.

— Есть.

Четыре солдата вышли, чтобы поднять золотой гроб и принести его к крепости.

Наблюдая за тем, как они приближаются и надменно ставят гроб у подножия городской стены, Ван Хун в ответ покачал головой.

— С моей стороны было бы невежливо не ответить тебе взаимностью. Я тоже приготовил подарок для молодого мастера Кэ. Послать ли его от меня тебе?

— Да.

Десять слуг из семьи Ван вынесли пять сундуков и перебросили их через стену.

С такой большой высоты сундуки разлетелись на куски, а внутри обнаружились груды одежды.

Действительно, они были набиты одеждой. Но эта одежда оказалась яркой, тонкой и безвкусной – то, что носят только куртизанки.

Никто не думал, что элегантный и благородный Ван Хун на самом деле может выбросить подобные вещи. Шепот мгновенно прекратился, и разнесся приятный голос Ван Хуна:

— Ты не выходишь у меня из головы с тех пор, как мы в последний раз прощались. Это одежда, которую я собирал на протяжении многих лет. Теперь у меня, наконец, есть шанс лично подарить их тебе.

Он улыбнулся, его голос стал еще мягче чем, когда он говорил с Чэнь Жун.

— Прошло уже два года. Эти одежды теперь старые, и ты тоже подрос. Большинство из них больше не будут хорошо выглядеть на тебе. Поскольку они теперь разрушены, мы должны также положить конец всему этому.

Его слова были настолько двусмысленными, насколько можно было желать, его тон был настолько нежным, насколько можно было желать.

Внезапно ученые на крепости разразились смехом, который становился все громче и громче.

По мере распространения смеха инстинктивный страх слабых Цзин перед войной и ужас, вызванный осадой врага, улетучились.

Жань Минь нахмурился, сдвинув брови. Возница, стоявший позади него, со смехом заметил:

— Это действительно неслыханно – использовать подобный метод для поднятия боевого духа.

Будь то Цзинь или племя Сяньбэй, следившее за всем, что делали Цзинь, двусмысленные отношения между мужчинами являлись совершенно обычными в это время. Мало того, что они были обычными, они даже со временем стали модными...

Любой может посмеяться над этим в такой социальной среде, но Мужун Кэ являлся другим. Он носил в своей крови безумие клана Мужун и ненавидел, когда его называли катамитом (мальчиком на содержании).

Поскольку он терпеть не мог, когда другие говорили о его внешности, то год за годом надевал маски. Более того, в этот момент он был командиром. За его спиной стояло бесчисленное множество солдат, которые уважали его и клялись ему в верности.

Солдаты Сянбэй под крепостной стеной бушевали, как гром. Мужун Кэ взвыл и сорвался вперед поскакав на лошади.

В это время двое его командиров протянули руки, чтобы остановить его.

Неважно, что они ему говорили, Мужун Кэ пыхтел, сопел но постепенно успокаивался.

Тем временем, на стене, Хуан Цзюлан сказал Ван Хуну:

— Мальчик, наконец, расслабился.

Ван Хун кивнул. Когда он уставился на Мужун Кэ, который сердито на него пялился, его рот расплылся в улыбке. Он хлопнул себя по рукавам и сказал:

— Уходим.

— Почему мы уходим?

Этот вопрос исходил не от одного человека.

Ван Хун улыбнулся, и небрежно произнес:

— Мужун Кэ-осторожный и подозрительный человек. Он принес сюда золотой гроб, чтобы оценить наше беспокойство. Теперь, когда его гнев утолен, за ним последует беспокойство.

Как только Ван Хун закончил, раздались барабаны и приветствия. Они обернулись и увидели, что Мужун Кэ неожиданно свернул свой командирский флаг. В одно мгновение передовые ряды армии Ху развернулись в их задние ряды, когда они начали отступать.

Хорошо обученные всадники двигались, словно единое целое. В мгновение ока они отошли на сотню шагов от Нань’яна.

— Цилан, ты так хорошо понимаешь Мужун Кэ, что, кажется, у нас есть шанс выиграть эту битву, — рассмеялся кто-то, при виде дыма клубящегося вдалеке.

— Всего лишь шанс?

Ван Хун слабо улыбнулся и направился прочь.

Солдаты Мужун Кэ в конце концов разбили лагерь на бесплодной земле в трех милях от Нань’яна.

Жань Минь вернулся в башню, чтобы надеть доспехи. Вскоре он собрал вооружившихся командиров и снова вышел.

Чэнь Жун взвесила свой выбор, прежде чем побежать за ними.

Ей потребовалось всего несколько шагов, когда Жань Минь, нахмурившись, взглянул на нее и рявкнул:

— Мы покидаем город. Женщина, вроде тебя, не должна следовать за нами.

Чэнь Жун довольно много знала, она просто не знала, что делать в одиночку. Услышав его слова, она поклонилась и тихо произнесла:

— Да.

К тому времени, как она подняла голову, Жань Минь и его генералы уже покинули её.

Когда Чэнь Жун покинула башню, заходящее солнце уже стояло на горизонте, отбрасывая яркий багровый свет.

Она задумалась на мгновение, а затем решила прогуляться до поместья Чэнь.

Когда она уходила, на ней находился все тот же костюм: мужское одеяние и бандаж, скрывавший ее фигуру. В сочетании с широкополой шляпой, когда шла по улице, она напоминала обычного худого мальчика.

Город Нань’ян все еще пребывал в состоянии безумия. Тем не менее, по сравнению с утренним временем, все значительно улучшилось.

Через каждые несколько шагов Чэнь Жун замечала, как ученые страстно вещали. Но чем дальше, тем абсурднее становились эти истории. Они говорили, что Ван Хун разозлил Мужун Кэ до такой степени, что тот выблевал три литра крови, упал на землю и не смог подняться... По этой причине каждый раз, когда расказчик говорил, толпа одобрительно ревела.

Чэнь Жун молча пробиралась сквозь поток людей, добираясь до поместья Чэнь.

За пределами поместья, слуги, которые обычно не могли выходить из дома, теперь толпились у ворот небольшими группами и разговаривали. И снова болтали о Мужун Кэ и Ван Хуне.

Чэнь Жун была вне себя от радости, увидев, что слуги вышли. Она встала на цыпочки, чтобы осмотреть их.

Ей не потребовалось много времени, чтобы определить фигуру Старого Шана.

Она тут же направилась к нему.

Через пять шагов знакомый голос воскликнул:

— Ой, Вы наступили на меня.

Чэнь Жун быстро отступила и хрипло сказала:

— Мои извинения, госпожа. — она склонила голову, увидев, что девушка на нее посмотрела.

Эта девушка уставилась на Чэнь Жун, хмыкнула и ушла.

Только когда та прошла три или четыре шага, Чэнь Жун подняла свою голову.

На самом деле это была Чэнь Вэй, но ее лицо было бледным и худым. Она выглядела так, словно серьезно болела, из-за чего Чэнь Жун почти не узнала ее.

Чэнь Ци и другие роскошно одетые девушки тоже вышли. Чэнь Жун лишь мельком взглянула на них, прежде чем продолжить разговор со Старым Шаном.

Не успела она встать за спиной Старого Шана, как раздался смех Чэнь Цянь:

— А Вэй, почему ты все еще так несчастна? Ты ужасно худая для той, кто выходит замуж. Это не хорошо.

Как только смех Чэнь Цянь прекратился, другая леди Чэнь прикрыла свою улыбку и присоединилась к нему:

— Ай-яй, А Вэй, разве ты не выгравировала Генерала Жань в своем сердце? Разве ты не должна быть счастлива теперь, когда он согласился?

Её муж — Жань Минь?

Словно не веря собственным ушам, Чэнь Жун вскинула голову и уставилась на девушек. Она навострила уши, чтобы не пропустить ни слова из того, о чем они говорили.

Чэнь Цянь продолжала насмехаться. Она сузила глаза, посмотрев на бесцветное лицо Чэнь Вэй.

— Конечно, А Вэй не может быть счастливой. Сначала она собиралась стать женой Генерала Жань, но теперь она может стать только его наложницей. Более того, он согласился только оттого, что не мог вынести ее реакции, зная, как она сильно его любит.

В то время как Чэнь Цянь все еще хихикала, Чэнь Вэй все больше бледнела. Внезапно она разрыдалась и бросилась обратно в дом, закрыв лицо рукавом.

Чэнь Жун смотрела вслед удаляющейся фигуре Чэнь Вэй. Прошло немало времени, прежде чем она опустила голову и скривила губы в безмолвной насмешке: Поистине, воля небес неотвратима. А Вэй и я были связаны с Жань Минем в наших предыдущих жизнях. На этот раз мы прошли круг за кругом только для того, чтобы снова спуститься по той же тропинке.

В то время как Чэнь Жун застыла в трансе, позади нее раздался долгий вздох ученого:

— Город скоро падет, но эти девушки все еще пойманы в ловушку глупой романтики. Тц, тц.

Внезапно кто-то потянул Чэнь Жун за рукав и тихо спросил:

— А Жун из дома Чэнь?

Какой странный голос! Она меня узнала?

Чэнь Жун напряглась.

После того, как незнакомка не получила от нее ответа, она снова спросила:

— А Жун из дома Чэнь? — повысила она голос.

Пораженная, Чэнь Жун бросила быстрый взгляд на людей Чэнь и понизила голос до шепота.

— Кто ты такая?

За ее спиной появилась женщина средних лет. Она выглядела элегантно, хотя и была одета очень просто. Увидев, что Чэнь Жун обернулась, она улыбнулась и тихо произнесла:

— Цилан сказал нам найти Вас.

Цилан?

Чэнь Жун определила знакомую служанку Ван, стоявшую неподалеку. Она склонила голову и мягко спросила:

— Есть ли что-то, что требующееся от меня Цилану?

— Я считаю, что есть.

Чэнь Жун кивнула.

Женщина повернулась, чтобы уйти. Чэнь Жун последовала за ней.

Пройдя несколько шагов, она обернулась и увидела Старого Шана, любезно беседовавшего со слугой. Теперь, когда в Нань’яне сотрудничают Жань Минь и Ван Хун, здесь станет безопасно. Тогда я поищу их позже, подумала она про себя.

Чэнь Жун последовала за двумя слугами семьи Ван, села в экипаж и спокойно направилась в деревню Ван Хуна.

Однако после того, как она вошла в деревню, и до наступления ночи она все еще не увиделась с Ван Хуном. Когда она спросила двух служанок, прислуживающих ей этим вечером, они сказали, что не знают, что Ван Хун искал ее.

Поздно ночью.

Вошла служанка. Она посмотрела на босую Чэнь Жун, которая только что выбралась из ванны, взяла с подноса нефритовую чашу и поставила ее перед ней.

— Госпожа, это "Небесный Напиток", привезенный Циланом из Цзянькана, хотите попробовать?