Лицо Жань Миня потемнело. Он махнул рукой и крикнул:

— Быстрее.

Его охранникам не нужно было ничего говорить, те уже умчались.

Вскоре они прибыли на место пожара.

Пока они смотрели на пылающее пламя и клубящийся дым, а соседи с криками бегали туда сюда, пытаясь потушить огонь, охранник возбужденно закричал:

— Генерал, что нам делать?!

Одновременно в отдалении среди местных слышались возгласы:

— Этот двор заброшен уже много лет, как странно, что он вдруг загорелся!

— Похоже, он может гореть еще несколько дней.

Лицо Жань Миня было неподвижно, как вода, в то время как вокруг них продолжалась суматоха.

Чэнь Жун точно также оцепенело уставилась на языки пламени, достигающие небес, и пробормотала:

— Сейчас мы уйти не сможем.

Она была права; они не могли уйти.

Вход в туннель находился внутри горящего двора. Однако, глядя на огонь, все будет сожжено в течение трех дней, и к тому времени туннель больше не сможет использоваться.

Лицо Жань Миня медленно заледенело, глаза же стали острыми, как бритва.

— Генерал? — прошептал охранник.

Он даже не потрудился обернуться. Всматриваясь какое-то время в клубящийся дым, прежде чем усмехнуться:

— Хорошо для Ван Хуна, хорошо для Ван Цилана!

Возможно, у него и не имелось доказательств, что это дело рук Ван Хуна, но он был совершенно уверен, что им манипулировали!

Он сразу же зашагал обратно во двор Ван Хуна.

Его охранники держались вплотную за ним. Каждый из них был готов схватиться за ножны, отражая нападение.

Испугавшись угрожающей атмосферы, Чэнь Жун, не глядя, последовала за Жань Минем и не осмеливаясь поднять голову.

Но он вдруг остановился.

Его губы сжались в прямую линию, когда он посмотрел вперед.

Чэнь Жун почувствовала перемену в воздухе и подняла голову.

Она поняла, что они неосознанно направились к боковым воротам поместья, где жил Ван Хун. Но на этот раз дверь оказалась распахнутой настежь. При свете единственного факела стоял на ветру Ван Хун, накинув на себя лавандовое пальто. Его руки были сложены вместе, и он спокойно наблюдал за ними.

Позади него никого не было.

Факел мерцал на ночном ветру. Звезды на небе слабо рассеивали свой свет над его фигурой.

Все его существо было самой элегантностью.

Ван Хун спокойно оставался у двери. Когда он увидел, что Жань Минь кровожадно остановился, он поднял сцепленные руки и приветствовал его:

— Для меня большая честь принимать тебя вновь, генерал! — затем он поднял голову, открыв глаза, замерцавшие в свете звезд. — Прошу понимания от тебя. Когда дело касается дома и страны, если это требуется, то я могу прибегнуть даже к интригам.

Жань Минь смотрел на него волком, но ответил:

— Что заставляет тебя думать, что такой незначительный город, как Нань‘ян, может заманить меня в ловушку? То,что я не хочу сделать, никакие планы не изменят!

Ван Хун улыбнулся.

Его улыбка не могла сиять ещё больше.

Спокойно пронаблюдав за Жань Минем, он затем неторопливо ответил:

— Как ты можешь так говорить, генерал? Мужун Кэ — враг как мне, так и тебе.

— Ты, должно быть, планировал подождать, пока Нань’ян и Мужун Кэ прольют кровь друг друга, а затем присоединился бы к драке. — продолжал он, а затем, когда он закончил, Чэнь Жун заметила, как волчьи глаза Жань Миня сузились с выражением, показавшим, что Ван Хун попал в точку.

Сцепив руки за спиной, Ван Хун продолжил немного обреченно:

— Ты честолюбивый человек, генерал. Даже если ты и найдешь сострадание в своем сердце, но когда это необходимо, ты ставишь человеческие жизни столь же, сколь и жизни животных. Но я не могу сделать то же самое.

Жань Минь усмехнулся, и холодно произнес:

— Ты, естественно, хочешь сыграть в азартную игру.

Тем не менее, к тому времени, когда он произносил эту фразу, его гнев, казалось, уменьшился.

В это время Ван Хун наклонился и изящным жестом указал в сторону двора.

— Заходи, генерал.

Жань Минь не двигался.

— Я не люблю, когда мной манипулируют, — холодно произнёс он, уставившись на Ван Хуна.

Ван Хун не ответил на его взгляд, хотя все еще улыбался.

— Я тоже не люблю, когда мне угрожают.

Жань Минь отправился в ночное путешествие, чтобы договориться с ним, а также использовать ситуацию, чтобы угрожать ему, или, вернее, угрожать Дому Ван в Лан’я, заставив тот подчиниться. Вот почему Ван Хун высказал подобные слова.

Жань Минь нахмурился.

В это время Ван Хун беззаботно вошел внутрь шевельнув рукавами. Пока он шел, прозвучал его ясный голос:

— Император Гаоцзу Хань неоднократно терпел поражения после того, как он убил белого змея и начал свою кампанию. Война не выигрывается в одном сражении, ты же знаешь.

Жань Минь в ужасе поднял голову: Неужели он действительно сравнивает себя с Императором-Основателем Хань? Что он пытается сказать?

Он стоял, глядя вслед Ван Хуну. Наконец он неожиданно улыбнулся.

— Хорошо для Ван Хуна!— его улыбка стала довольно мрачной.

Когда он вошел внутрь, его охранники медленно отпустили оружие и последовали за ним.

Чэнь Жун последовала за ним, склонив голову.

Она добралась до бамбукового домика только к тому времени, когда ее перехватили две служанки. Они поклонились и тихо сказали:

— Мы приготовили для вас ванну и смену одежды. Пожалуйста, пройдемте с нами, госпожа.

Чэнь Жун остановилась.

Она посмотрела на Жань Миня.

Но ясные глаза, с которыми она столкнулась, принадлежали Ван Хуну. Интересно, с каких это пор он так молча смотрел на нее? Под звездным небом, его глаза были как вода…

От одного этого взгляда Чэнь Жун стало очень стыдно. Она поспешно склонила голову и, не дожидаясь больше ответа Жань Миня, ушла вместе со служанками.

Жань Минь был полностью поглощен завтрашней битвой и ему все равно. Он не обращал внимания на то, как она приходит и уходит. Таким образом, к тому времени, когда она исчезла, он даже не обернулся, чтобы посмотреть.

Чэнь Жун последовала за служанками в бамбуковую беседку. Она посмотрела на прекрасное строение и раскачивающиеся на ветру кипарисы и тихо заметила:

— Какое очаровательное место.

— Вы бы не догадались, госпожа, — с улыбкой ответила служанка, — Но за каждым растением и деревом здесь ухаживает наш Цилан. — другая заглушила ее хихиканье, — Да, это правда! Если бы дамы в Нанъяне знали, что это место существует, я уверена, что стены уже оказались снесены.

Искренне улыбаясь, служанки обслуживали Чэнь Жун. В целом они были очень дружелюбны.

Она смогла отпустить свои тревоги. Улыбнувшись, она огляделась и пробормотала:

— Да, милость Цилана превосходит нас, простых смертных. — Но как же она? Ей приходилось ломать голову, чтобы просто подумать об этих вершинах.

В это время служанки ступили на скрипучую лестницу.

Через некоторое время они толкнули бамбуковую дверь на чердак.

Чэнь Жун последовала за ними наверх.

Когда она вошла, в нос ей ударил ароматный ветерок. Снаружи этот бамбуковый чердак выглядел элегантно и просто, поэтому она не ожидала увидеть экстравагантность, находившуюся внутри. В душном воздухе висели расшитые бисером драпировки, и даже пол был покрыт толстым ковром.

Она подошла к подоконнику.

Отсюда она могла видеть пышный двор, где росли вечнозеленые растения, вроде бамбука и сосен. Несмотря на зиму, пейзаж был таким же зеленым, как и весной.

Она выглянула из-за высокой сосны и увидела карниз бамбукового дома. Это была резиденция Ван Цилана. Ей стало интересно, о чем они с Жань Минем разговаривают в этот момент.

Пока Чэнь Жун осматривалась, служанки принялись за работу. Вскоре одна из них вежливо сказала ей:

— Вода готова, госпожа. Пожалуйста, входите.

Чэнь Жун сказала "Эн" и обернулась.

За занавесками поднимался белый пар.

Подойдя к ванне, она искоса огляделась и, протянула руку к платью тонкой ткани, прохладному, как лед, и нежно погладила его.

Одна из служанок распустила ее темные волосы, чтобы расчесать их, тем временем она ускользнула взглядом по платью в руках Чэнь Жун и весело сказала:

— Цилан лично прислал это шелковое платье. Взгляните, госпожа, и посмотрите, подходит ли он Вам.

Он прислал его для меня?

Чэнь Жун была ошеломлена.

Она опустила глаза, ее голос слегка дрожал:

— Оно белое.

У ванны другая служанка высыпала лепестки сливы и ответила:

— Да, любимый цвет Цилана – белый. Он как-то сказал, что это платье – единственное, что осталось белым и чистым в этом гнилом мире.

— Осталось белым и чистым... — пробормотала она, нежно погладив белое платье. — Да, только это платье может быть таким белым и чистым.

— Заходите в ванну, госпожа.

Чэнь Жун ответила согласием. Она сняла нижнее белье и шагнула в воду.

Температура воды была в самый раз. В последнее время Чэнь Жун жила с Жань Минем и его войсками в лагере, и у нее не имелось возможности принять чистую ванну.

Она погрузилась глубоко под воду, оставив на поверхности только свое лицо. Удовлетворенно вздохнув, Чэнь Жун с улыбкой сказал:

— Это так приятно.

Служанки радостно улыбались, видя ее довольной.

Вскоре Чэнь Жун надела шелковое платье.

Была уже очень поздняя ночь. Служанки одна за другой вышли из ее комнаты. Она сняла туфли и забралась в постель.

Одеяло было мягким и удобным, и от него исходил тонкий аромат. Даже подушка была сделана из прекрасного нефрита Янчжи. Теперь, когда наступила зима, он к томуже был покрыт белой шкурой лисы. Чэнь Жун прижалась лицом к пушистому теплому меху и некоторое время оценивающе смотрела на него, думая: Да, думаю, что лисий мех Госпожи Жуань имел тот же цвет и текстуру.

Разница в том, что Госпожа Жуань очень дорожила своим лисьим мехом и всегда неохотно носила его. Даже когда она надевала его, любая служанка, неосторожно прикоснувшаяся к нему, получала хорошую взбучку. Но здесь они использовали такие драгоценные шкуры в качестве подкладки под голову…

При этой мысли Чэнь Жун не смогла удержаться и оглядела комнату. Все, что попадалось ей на глаза, было великолепным и редким. Если бы у обычных дворян имелись подобные вещи, то те попрятали бы их в своих хранилищах, как будто это были бесценные сокровища.

Пока Чэнь Жун осматривалась, бамбуковая дверь со скрипом открылась, впустив служанку.

Та встала спиной к Чэнь Жун, зажигая курильницу. Принюхавшись, Чэнь Жун не могла не спросить:

— Что это за запах? Такой приятный! — и правда запах был великолепен.

— Это амбра, госпожа, — с улыбкой ответила горничная.

Амбра? Значит, королевская вещь.

Закончив свою работу, девушка повернулась, чтобы уйти. Когда она собиралась открыть дверь, то оглянулась на Чэнь Жун и, скрыв улыбку, произнесла:

— Даже во время последнего визита Девятой Принцессы в поместье, Цилан не принимал ее так же хорошо, как сейчас принимает Вас.