Ван Чжо на секунду погрузился в тяжелые мысли, затем махнул рукой, жестом приказав всем разойтись.

Караван сделал остановку, чтобы напоить лошадей.

Желая сэкономить воду, люди прекратили готовить еду и теперь ели только всухомятку; сухую пищу сопровождало лишь небольшое количество воды. Поскольку в обозе было очень много людей, на каждую группу из десяти человек выдавался всего один котелок с водой.

В свете заходящего солнца Ван Чжо, стоя перед вереницей фургонов, строго сказал:

— У нас почти не осталось запасов. Мы должны экономно расходовать воду до тех пор, пока не найдем какой-нибудь источник.

Послышались возмущенные возгласы.

В шуме толпы громче всех был слышен голос седьмой госпожи Ван.

— Отец, почему Вы даете нам столько же воды, сколько и остальным? Почему мы вообще даем воду этим простолюдинам?

После ее слов в лагере тут же воцарилось молчание.

Все охранники и слуги опустили головы. Люди на миг затаили дыхание. В вечернем воздухе можно было почувствовать напряжение десятков людей.

Ван Чжо взглянул на крепких стражников и одернул дочь:

— Придержи язык! Мы все находимся в одном положении, поэтому мы должны разделить упавшие на нас невзгоды. Чтобы я больше не слышал от тебя подобные речи!

Наградой ему стали благодарные взгляды слуг, как он того и хотел.

Хань’юн поникла. По ее лицу покатились крупные слезы. Отец никогда не кричал на нее, и его слова глубоко задели девушку. Стоявшие рядом братья и сестры продолжали роптать, но уже не так громко.

В это время на ночном небе вышла слабая луна. Если не присматриваться, то трудно было ее заметить.

Караван двинулся дальше. Когда последние лучи солнца исчезли за горизонтом, люди, чтобы осветить путь, зажгли факелы. В осеннем ветре трепещущий огонь, свет которого разрывал кромешную тьму пустыни, вселял надежду в людские сердца.

Путешественники, обуреваемые беспокойством, подгоняли лошадей.

Чень Жун сидела в своей карете. В ее обозе не было много людей. Благодаря тому, что она вовремя отдала приказы, слуги не были расточительными, потребляя лишь небольшое количество воды, чтобы утолить свою жажду. Через один день пути у них все еще оставался большой бочонок свежей воды.

По этой причине люди Дома Чень чувствовали себя спокойно, чего нельзя было сказать о Доме Ван.

Время шло. Караван двигался уже большую часть ночи, когда до людей дошла плохая весть. Луна была высоко в небе, а они так и не нашли ни капли воды.

Разведчики, отправленные Домом Ван, не вернулись. В отчаянии Ван Чжо послал людей, чтобы опросить крестьян из ближайшей деревни о том, где найти воду. Полученный ответ не обрадовал. Ближайший источник воды находился на расстоянии сорока миль отсюда и путь к нему пролегал по каменистой горной тропе. Даже крестьянам, всю жизнь прожившим в этом месте, требовалось очень много времени, чтобы добраться до источника. По этой причине многие жители деревни, когда им не удалось вымолить дождь у богов, были вынуждены мигрировать на юг.

Караван продолжал двигаться до самого утра. С наступление рассвета жаждущие и усталые лошади поголовно сбежались к обочинам дороги, чтобы слизать хоть немного росы с сорняков. Люди завистливо смотрели на животных, жалея, что они не могут насладиться каплями утренней росы.

К тому времени, когда солнце поднялось высоко над землей, караван остановился, чтобы отдохнуть и выработать дальнейший план действий. Разведчики так и не вернулись.

К полудню люди опустошили последние бочонки. Теперь они остались лицом к лицу с невыносимой жаждой.

У Дома Чень все еще было достаточное количество воды. Их энергичный вид быстро привлек внимание людей Дома Ван.

До ушей Чень Жун донесся стук копыт приближающейся лошади.

Матушка Пин наклонилась к карете и прошептала:

— Госпожа, Дом Ван здесь.

— Хмм…— ответ девушки был кратким и спокойным.

В сложившейся ситуации тон голоса юной сяо-дзе успокоил матушку Пин.

Вскоре снаружи кареты Чень Жун услышала извиняющийся голос Ван Улана:

— А Жун, простите мне мой самонадеянный визит. Пожалуйста, не обижайтесь…

Занавеска мягко отъехала в сторону.

Ван Улан засветился от радости, когда увидел Чень Жун, но в его душе зажегся огонек ревности и зависти. В такую жаркую погоду лицо девушки оставалось сухим и чистым, темные волосы блестели, и она совсем не выглядела изможденной. Если сравнивать ее с ними, Домом Ван, куда делся их элегантный и изысканный вид?

Чень Жун с улыбкой посмотрела ему в глаза. Прежде, чем кто-то смог что-то произнести, она неторопливо сказала:

— Если вы не возражаете, тогда эта бочка ваша. Раньше она использовалась как моя ванна и вода в ней относительно чиста. В оставшихся двух бочках мылись мои люди, и я боюсь, что вода в ней лишь очернит вас.

Она была искренна.

Чень знала, что эта засуха не распространилась далеко на юг. Через несколько дней они смогут выйти из этого затруднительного положения. Но сейчас ей нужно было получить расположение Дома Ван, а также хорошую репутация, которая станет залогом ее хорошей жизни в будущем.

Члены Дома Ван не ожидали, что Чень Жун будет так любезна и сама поделится с ними водой. Ожидая услышать отказ, седьмая леди Ван придумала десяток обвинений и оскорбление в ее адрес, но ни одно из них не понадобилось!

Хань’юн никогда не думала, что отец отругает ее. Более того, она никогда не слышала такого отвращения в его голосе по отношении к ней. На глазах навернулись слезы. Шмыгая носом, девушка опустила занавеску и забилась в угол кареты. Вскоре после этого изнутри послышались рыдания.

— Юн’ер(1) еще слишком юна. Она не понимает, что говорит,— заступился за девушку мужчина средних лет.

— Она и А Жун из Дома Чень - одного возраста. Почему она еще слишком юна, а А Жун уже знает, как себя правильно вести?—проворчал Ван Чжо.

Затем он вздохнул и закрыл глаза.

— Пригласите А Жун.

Чень Жун не застала себя ждать, прибыв сразу же, как ее пригласили.

Соблюдая дистанцию, она поклонилась Ван Чжо, который сидел в своей повозке, и почтительно сказала:

— Приветствую Вас, господин Ван.

Лицо девушки и тон ее голоса были такими же уважительными как два дня назад, если даже больше.

Видя ее почтительно отношение, Ван Чжо перестал хмуриться и бессознательно расслабился. Он ласково помахал ей рукой и крикнул:

— А, Жун, подойдите ближе.

— Слушаюсь.

—А Жун, пожалуйста, скажите мне, откуда Вы узнали, что будет засуха? Почему Вы так настойчиво велели своим людям наполнить бочки и намочить ткань? Вы получили предсказание от богов? Как еще Вы могли узнать, что произойдет такой поворот?

Пристально наблюдая за глазами Чень Жун, мужчина умышленно надавил на слово «богов». Ван Чжо, сам того не осознавая, давал себе надежду.

Чень Жун понимала, на что он надеется. Быстро поклонившись, она сказала:

— Все было так, как Вы говорите.

При этих словах мужчина засветился от счастья, а шепотки в стороне мигом прекратились.

— Когда мы прибыли в этот округ, мне приснился пожилой беловолосый мужчина, который стоял в центре высохшего поля и вздыхал. Два дня спустя я услышала, как братья из Дома Ван говорили, что на полях слишком мало воды. Именно тогда я вспомнила свой сон и пришла, чтобы предупредить Вас, — послушно рассказала все Чень Жун.

— Значит, это было божественное предупреждение, — вздохнул Ван Чжо, качая головой. — Моя ошибка заключается в том, что не верил в сверхъестественное…

Это была эпоха, когда люди уже отвергли конфуцианство, даосизм и буддизм широко распространился по стране, а моизм(2) все еще был популярен среди знати. Ван Чжо прикрыл свою ошибку простой фразой «Я не верил в сверхъестественное». Несколькими простыми словами он снял с себя вину в том, что не выслушал Чень Жун в тот день.

В этот момент не только Ван Чжо, но и вся молодежь Дома Ван уважительно посмотрели на девушку. Она не только открыто признала то, что получила божественное предупреждение, но также отметила, что семья Ван давно подозревали о засухе (когда два брата говорили о сухих полях). Следовательно, даже, если пойдут слухи, в них будет говориться лишь о людской безответственности.

Ван Чжо огладил свою бороду. Услышав то, что он и хотел услышать, мужчина махнул рукой, позволяя Чень Жун вернуться к себе.

Едва карета девушки отъехала из лагеря, Ван Чжо, подумав о чем-то, поспешил спросить:

—А Жун, старец из сна сказал Вам, сколько еще дней продлится эта засуха?

Проявляя заботу об их общей судьбе, он спросил о том, что действительно хотел узнать:

— Через сколько дней мы выйдем к воде?

Чень Жун велела Старику Шану развернуть карету. Девушка поклонилась и покачала головой, смиренно ответив:

— Этого я не знаю.

Увидев разочарование Ван Чжо, она неуверенно добавила:

— Возможно, что осталось ждать совсем недолго.

— Надеюсь, что так и будет. Вы можете идти.

— До свидания.

Ван Чжо наблюдал за постепенно удаляющейся каретой А Жун, поглаживая свою длинную бороду.

«Чень Жун - прекрасная девушка. Я думаю, что она станет отличной партией для моего сына!— неожиданно для всех воскликнул мужчина.

------------------------------

1) Имя’ер; ‘ер – приставка к имени, ласковое обращение к кому-то близкому;

2) Мои́зм – древнекитайская философская школа, которая разрабатывала программу усовершенствования общества через знание.