Жань Минь всегда являвшийся решительным человеком в своих действиях, быстро сделал некоторые приготовления, а затем рано утром следующего дня отвез Чэнь Жун в Нань’ян.

Он переоделся в обычную мантию ученого, в то время как Чэнь Жун надела юношеский наряд светло-голубого цвета с соломенной шляпой на голову. Если бы не такая маскировка, ее изящную фигуру было бы трудно скрыть.

Вход находился за горной расселиной на западной стороне Нань’яна. Жань Минь отдал своего коня и оружие телохранителю, а затем повел Чэнь Жун в туннель, держа её за руку.

Проход был маленький и узкий, и лишь согнувшись там получалось разместится. Когда Жань Минь шел впереди, Чэнь Жун решилась задать ему вопрос:

— Генерал, не взял с собой телохранителя. Все будет в порядке?

В туннеле раздался приглушенный голос Жань Миня:

— Не о чем беспокоиться, пока принц Нань’яна не обнаружит нас.

Он ухмыльнулся и насмешливо добавил:

— Мы, ученые двора Цзинь, изящны и мягки; очень немногие из нас знают, как использовать грубую силу. Будь уверена, они пострадают, только если столкнутся со мной. Вместо того чтоб посмеяться с ним, Чэнь Жун подумала, что она услышала в его голосе чувство тоски.

Их окружали стаи волков, но двор Цзинь был полон дворян, соревнующихся в пышности, и литераторов, конкурирующих в изяществе. Иногда даже Чэнь Жун чувствовала себя опечаленной. Конечно, эти чрезмерные чувства не существовали до ее брака с Жань Минем.

В кромешной тьме туннеля Жань Минь поднял факел и зашагала вперед. С ним впереди Чэнь Жун не считала этот проход слишком уж мрачным. Прежде чем она поняла , спустя 400 или около того шагов прохода зашли в тупик.

Жань Минь передал ей факел и медленно отодвинул валун.

Свет осветил глаза Чэнь Жун.

Он выскочил, и заглянул вниз, а помле протянул руку:

— Поднимайся.

Чэнь Жун погасила факел и осторожно убрала его, затем взялась его за руку и вскочила наружу.

Она стояла в конюшне заброшенного дома. Выход из туннеля вел из старого неглубокого колодца. Конюшня была пуста, в ней слой за слоем скапливались грязь и листья. Никто, по-видимому не появлялся здесь в течение долгого времени.

Чэнь Жун оглянулась на туннель и сказала сама себе:

— Я думала, там будет какой-то механизм, но оказалось, что это просто тяжелый камень блокирующий дверь. — слабаку подобный камень и впрямь невозможно сдвинуть с места.

Чэнь Жун оглянулась и увидела, что Жань Минь надел свою широкополую шляпу и ушел.

Она погналась за ним.

В трехстах шагах от конюшни виднелась полуразрушенная стена, за которой начинался переулок. Еще через 200 шагов они вышли на Южную Улицу Нань’яна.

Когда она шла по Южной улице и наблюдала за выражением ужаса на лицах людей и закрытые дома, Чэнь Жун вдруг почувствовала, что прошли века.

Они плелись в толпе примерно через час, пока перед ними не показались двери семьи Чень.

Тогда Жань Минь повернул в сторону открытого ресторана.

Когда-то это было шумное заведение, но обеденный зал, который могл вместить сотню гостей, теперь оказался прискорбно пуст. Увидев вошедшую пару, хозяин с несчастным видом взглянул на них и слабо поприветствовал:

— Господа, у нас нет ни вина, ни жаркого. Все, что у нас есть, это каштановая каша. Это Вас устроит?

Жань Минь кивнул.

— Да, нас все устраивает. — он с готовностью бросил ему золотую пластину.

Лавочник взглянул на нее и тяжело вздохнул.

— Интересно, смогу ли я снова использовать эту вещь в этой жизни. — вяло убрав золото, он вернулся готовить еду.

Через несколько мгновений перед Чэнь Жун и Жань Минем появились две большие миски с просвечивающейся кашей. Болтливый лавочник убирал со столов, причитая:

— Это все, что у нас осталось. Раньше Вашей золотой пластины хватило бы на повозку, полную каштанов. Теперь она стоит всего две миски каши. Моя жена тоже придирается ко мне. Кто знает, завтра мой ресторан, возможно, придется закрыть после 20 лет работы. В любом случае, золото и медь бесполезны, когда приходят Варвары, только эта каша спасет жизнь, говорю Вам.

Жань Минь принялся за еду, не обращая внимания на бессвязное бормотание хозяина.

Чэнь Жун посмотрела на неторопливую еду Жань Миня, прежде чем взглянуть на боковую дверь Чэнь.

— Дядя, почему поместье Чэнь так пустынно? Раньше такого не было, — тихо спросила она.

Лавочник проследил за ее взглядом, а затем покачал головой и сказал:

— Пустынно? Армия Ху со дня на день осадит город. Ворота усиленно охраняются по приказу принца. Они только позволяют людям входить, а не выходить. Сейчас все кланы в городе очень тихие.

Чэнь Жун взглянул на сдержанного Жань Миня. Она хотела спросить о Ван Хуне, но немного подумав передумала.

— Тогда ты слышал что-нибудь о Чэнь Юане?

— Я встречал господина Чэнь не так давно, и он был очень любезен. — добавила она улыбнувшись, — Интересно, как у него дела?

— Чэнь Юань? Ты имеешь в виду того, кто вернулся с юга? — на выжидательный взгляд Чэнь Жуна владелец магазина покачал головой и ответил:

— Видел его вчера. Он казался раздраженным и очень изможденным. В такие времена даже голова принца седеет, говорю Вам.

Чэнь Жун нахмурилась, видя, что она не может получить ответ на то, что хотела знать.

Когда они шли по Южной Улице несколько минут назад, она заметила, что все ее магазины закрыты. Очевидно, добыть информацию будет нелегко.

В тогда Жань Минь достал из рукава еще одну золотую пластину и с улыбкой сказал:

— Могу я попросить тебя войти через боковую дверь и найти слугу по имени Старый Шан? Дайте ему знать, что с ним хочет увидеться друг. Думаю, что в наше время никто не будет защищаться от постороннего, вроде тебя.

Лавочник посмотрел на золотую пластину и после некоторых раздумий взял его.

— Давайте попробую, — сказал он.

Не успел он уйти, как с противоположной стороны подъехал экипаж.

После того, как он остановился у боковой двери поместья Чэнь, молодой человек, шатаясь, спустился вниз и поплелся вперед, все время крича на своего возницу:

— Ты, низкородный раб, мы уже у двери. Почему ты не можешь подвести меня немного дальше?

Среди его ругани он также закричал охраннику в отдалении:

— Ты там, раб, почему ты не приветствуешь и не помогаешь своемус господину? Устал от жизни?

Его рот извергался брань, а дыхание запах алкоголя?

— Это Чэнь Саньлан! — воскликнула она.

Она нетерпеливо обернулась, чтобы посмотреть на Жань Миня. Видя, что он не возражает, Чэнь Жун крикнул лавочнику:

— Дядя, не ходи в поместье Чэнь, ты можешь просто позвать этого пьяного господина.

— Да, — и направился к Чэнь Саньлану.

Прежде чем он успел открыть рот, Чэнь Саньлан дернулся и отшвырнул лавочника прочь.

Лавочник быстро восстановил равновесие. Он снова подошел к Чэнь Саньлану и что-то ласково ему сказал. Тот громко рассмеялся.

— Идём, идем, давай увидим его.

Закончив, он заковылял в магазин.

Чэнь Жун снова посмотрел на Жань Миня. Видя, что тот все еще прихлебывает свою кашу и не собирается вставать и приветствовать Чэнь Саньлана, ей лично пришлось подняться и подойти к нему, вежливо сказав:

— Господин, Вы, должно быть, Чэнь Саньлан? Я слышал о Ваших необыкновенных талантах и высшей грации. Если бы Вы родились в клане Ван в Лан’я, я уверен, что Вы стали бы не хуже Лан’я Ван Ци.

Пока Чэнь Жун льстила его эгу, Жань Минь повернул свое лицо в ее сторону и поглядел на нее с огоньком в глазах.

Чэнь Саньлан хвастался своими литературными талантами и всегда завидовал другим известным ученым. Он рассмеялся от радости, услышав такие похвалы от Чэнь Жун.

— Да, да, да, ты все верно подметил. Как приятно это слышать.

Он протянул руку, пытаясь схватить ее за плечо.

Она слегка отклонилась в сторону и указала на стол, сказав:

— Присаживайтесь, господин.

Чэнь Саньлан не двигаться. Он наклонил голову и уставился на Чэнь Жун налитыми кровью глазами.

— Почему ты выглядишь так знакомо?

Она усмехнулась и просто надела шляпу.

— В мире много похожих людей.

Чэнь Саньлан все еще смотрел на нее с подозрением. Он шмыгнул носом и пробормотал:

— Что-то тут не так, — а затем шатаясь, подошел к столу и упал лицом вверх, лежа там некоторое время, прежде чем внезапно издал крик. Напугав лавочника и Чэнь Жун, он крикнул:

— Принесите мне еще вина.

Не дожидаясь, пока лавочник заговорит, Чэнь Жун налила ему немного каши и озабоченно спросила:

— Что заставило Вас так напиться? Какой-то невежественный бездельник связался с Вами?

Ее рыночный сленг заставил Жань Миня повернуть голову и с удивлением на нее посмотреть.

Чэнь Саньлань проводил дни, запивая свои печали, и таким образом все глубже погружаясь в депрессию. Услышав вопрос Чэнь Жун, он закрыл лицо руками и разрыдался.

— Издеваешься надо мной? — прияитал он рыдая. — Чертовы небеса издеваются надо мной.

— Да, да, Небеса зря с тобой связались.— Чэнь Жун не осмелилась произносить более богохульства. С момента своего перерождения она начала осознавать божественное и бояться его.

Услышав ее утешения Чэнь Саньлан выпил кашу и сказал:

— Хорошее вино, — затем под уговорами Чэнь Жун он в конце концов заплакал:

— Все кончено, все кончено, все кончено…

Чэнь Жун подавила свою радость, и поспешно насяала его расспрашивать:

— Почему ты говоришь, что все кончено?

Чэнь Саньлан не расслышал ее вопроса. Он продолжал бормотать:

— Все кончено, все кончено. С моим отцом покончено, как и со мной. — и разрыдался.

— Почему с твоим отцом поконсенно? — спросила она, подавая ему еще каши.

— Почему с ним покончено? — Чэнь Саньлан хрипло рассмеялся. — Он потерял запасы еды, которые мы собрали для принца Нань’яна, и даже семейную долю матери, — продолжал он реветь. — Варвары напали на нас, а у меня такой глупый отец. Наш дом пуст, нас гонят члены клана, а принц Нань’ян постоянно преследует его и Старого Дуна, — даже в пьяном виде сердце его знало страх, и он не смел обличать отца.

В тот момент Чэнь Жун изо всех сил пыталась скрыть улыбку, а Чэнь Саньлан продолжал причитать:

— Они даже сказали, что он, и те с именем Ли и Сюй, являются вороватыми предателями, замышляющими нанести ему удар в спину в эти опасные времена. Если бы не вмешательство дяди, голова отца тоже покатилась бы, — плакал он, — Все кончено, теперь все кончено.