Когда Чэнь Жун возвратилась домой, Матушка Пин и Старый Шан, рыдая, бросились к ней, чтобы поддержать ее.

Чэнь Жун уже безмерно измучилась. Она нетерпеливо обняла их и велела приготовить тонизирующую ванну.

Пробыв некоторое время в воде и ощутив себя лучше, Чэнь Жун лежала в ванне, пытаясь расслабиться среди поднимающегося пара.

Она смотрела в потолок широко открытыми глазами.

Она знала, что никто в семье Чэнь Юаня не любил ее в прошлом и что Чэнь Юань также неоднократно замышлял выдать ее. Но даже в этом случае она только злилась, никогда не испытывая сильной ненависти.

Но теперь, вернувшись домой после только что полученного приглашения в ад, она лишь доказала себе, что полностью отторгла семью Чэнь Юаня, и не имеется никакой возможности для дальнейшей гармонии или компромиссов.

Что касается Чэнь Жун, то приглашение-ловушка, должно быть, было подделано кем-то из домочадцев Чэнь Юаня. Зачем еще Дама Жуань и Дама Ли посылали людей узнать о ее местонахождении, как только она ушла на встречу? Более того, когда-либо она имела конфликт только с этой семьей.

Безжалостность сверкнула в ее глазах, когда при этой мысли они сузились.

Тогда она подумала о Чэнь Юане и странном поведении Чэнь Саньлана.

Но это не имело особого значения. Что бы они ни делали, она ожидала, что через несколько дней они выложат свои карты.

Ночь прошла в ее ворочанье с боку на бок.

Следующий день снова был ярким и солнечным. Когда она посмотрела на небо снаружи, и подобно людям на улицах Нань’яна, Чэнь Жун начала нервничать по поводу надвигающейся атаки Ху.

Она попросила Старого Шана узнать о делах Ван Хуна и его клана. После долгих расспросов, однако, новостей все еще не появлялось.

После завтрака, глядя на постепенно восходящее солнце, Чэнь Жун, которая, наконец пришла к лучшему настроении после того, как немного поспала, позвала Матушку Пин, чтобы та помогла ей подготовиться к прогулке.

В этот момент послышались шаги.

— Ши-фу спрашивает А Жун, — объявила служанка.

Чэнь Юань?

Чэнь Жун встала и растянула губы в холодной усмешке, про себя подумав:" Уже так скоро показываешь свои карты?"

Она ответила, оделась и последовала за служанкой во двор Чэнь Юаня.

Когда они вошли во двор, она увидела, что и слуги, и благородные склонили головы в страхе.

Девушка, идущая перед ней, была одной из тех, кого она не видела раньше. Та также держала голову опущенной и просто тихо шла впереди.

Когда Чэнь Жун прибыла во двор Чэнь Юаня, высокая и красивая горничная ожидала ее на ступеньках. Увидев А Жун, она присела в реверансе и сообщила:

—Мастер внутри.

Чэнь Жун послушно вошла во внутрь.

В просторном зале сидели только два человека. Хозяином являлся не кто иной, как Чэнь Юань; чуть ниже находился Чэнь Саньлан.

Когда Чэнь Жун прибыла, Чэнь Юань поставил свое вино и внимательно посмотрел на нее. Затем он вздохнул и улыбнулся ей.

—Похоже, ты пришла в себя после хорошего отдыха, А Жун.

Чэнь Жун послушно подошла к дяде, поклонилась и ответила:

— Я не хотела причинять беспокойства, дядя. Я очень хорошо отдохнула прошлой ночью.

Чэнь Юань кивнул, указал на место справа от себя и любезно сказал:

—А Жун, присаживайся.

— Благодарю.

После того как она заняла свое место, воцарилась тишина. Если они не будут говорить, то и она тоже.

Наконец, голос Чэнь Саньлана нарушил молчание. Он посмотрел на Чэнь Жун и пожаловался:

—Я сожалею, что опоздал и заставил тебя бояться в течение нескольких дней.— Он виновато посмотрел на нее. —А Жун, ты обижаешься на меня за это?

— Как я посмею? — быстро показала головой Чэнь Жун.

Она снова тихо опустила голову.

Чэнь Юань прочистил горло, погладил свою длинную бороду и сказал:

—Твои тетки доставляли тебе неприятности только потому, что прислушались к провокациям той девки.—Затем он распорядился:— Теперь все кончено. Не держи на меня зла, А Жун.

Чэнь Жун поспешно встала и сложила ладони вместе:

— Да, я бы не посмела.

Чэнь Юань кивнул и жестом пригласил ее сесть.

— А Жун, кажется Генерал Жань произвел на тебя хорошее впечатление? — сказал он ей, вновь откашлявшись.

Жань Минь?

Чэнь Жун подняла взгляд.

Ее дядя провел рукой по бороде, казалось, обдумывая свои слова.

Вскоре тот снова закашлялся и посмотрел на Чэнь Жун, которая снова опустила голову, прежде чем, наконец, подмигнуть Чэнь Саньлану.

Чэнь Саньлан понял его и повернувшись к Чэнь Жун посетовал,

—А Жун, ты знала, что клан находится в беде?

Округлив на Чэнь Саньлана глаза, Чэнь Жун с тревогой спросила,

—Что произошло?

Видя, что она беспокоится о клане, Чэнь Саньлан начал улыбаться, прежде чем быстро нахмурился.

—Да, случилось ужасное,— горестно ответил он.

Он встал и прошелся по комнате, говоря своей кузине:

—Я не ожидаю, что такая молодая нюй-ши, как ты, знает о подобном. Жизнь в этом году трудна. С таким количеством людей, прибывших в Нань’ян, даже расходы на кормежку лошадей равняются затратам на кормежку нескольких сотен беженцев, не говоря уже о стоимости проживания и питания.

В этот момент он посмотрел на озадаченное лицо Чэнь Жун и усмехнулся.

—Я забываю, что А Жун — всего лишь молодая нюй-ши. Тебе нужно лишь наслаждаться финансами клана, думая о своей модной одежде и роскошных блюдах. Откуда бы ты все это узнала?

Чэнь Жун продолжала недоуменно смотреть на него, но внутренне усмехалась:" Ты говоришь так, будто я получила от тебя много помощи. Я плачу за все расходы в своем дворе, почему бы мне не знать об этом?"

— А Жун, ты же знаешь, что Ху осадят город, — добавил Чэнь Саньлан, спустя короткую паузу. — Если нам повезет, мы сможем продержаться шесть месяцев и прогнать их обратно. Но если нам не повезет, мы можем подвергнуться нападению в течение года или двух только для того, чтобы в конце концов проиграть. Я бы не удивился.

Чэнь Жун тихо согласилась, показывая, что она слушает.

— А Жун, — пробормотал Чэнь Саньлан, вздохнув, — Ты не знаешь этого, но не так давно клан потратил крупную сумму денег на покупку еды. К несчастью, несколько дней назад пришло известие, что наш обоз был разграблен Ху, когдатот проходили мимо Симина.

Услышав это, Чэнь Жун удивилась. Ху ограбили их продовольственный груз? Но какой смысл говорить об этом девушке вроде нее?

Чэнь Саньлан, очевидно, знал, что ее это заинтересовало. Посмотрев на Чэнь Юаня, он коротко поразмыслил и продолжил рассказ:

—Наши люди случайно узнали, что Генерал Жань также находится неподалеку. С его доблестью было бы детской игрой захватить обоз зерна обратно.

Он сделал паузу, пытаясь произнести следующие слова:

—Но когда мы искали Генерала Жань, нам не удалось увидеть даже его тень. Так было каждый раз, когда мы пытались... А Жун, я слышал, что Генерал Жань очень добр к тебе. Кажется, только ты можешь взять на себя эту задачу.

Эти слова действительно было трудно произнести. Ее, незамужнюю девушку, на самом деле просят пройти такое расстояние, чтобы увидеться с мужчиной!

Чэнь Жун внутренне усмехнулась, поняв теперь всю историю. Она медленно подняла глаза на Чэнь Саньланя, моргнула и рискнула:

—Но А Вэй также знакома с Генералом Жань, почему клан не посылает ее?” Сделав паузу, она затем перешла на шепот: ”И ты бы помог хорошей паре.”

Едва она закончила, как Чэнь Саньлан выпалил:

—Если бы она была полезна, нам не пришлось бы искать тебя.

Чэнь Юань бросил на того предупреждающий взгляд.

Зная, что он оступился, Чэнь Саньлан сразу же изобразил безобидную улыбку. Подойдя к Чэнь Жун, он вздохнул и сказал:

—А Жун, я знаю, что просить тебя сделать это невыгодно для твоей репутации. Но это исключительное время, Ху нападет на Нань’ян прежде, чем мы это узнаем. Если бы у нас была нехватка еды, то первыми голодали бы вы, девушки.

Он сделал паузу, а затем, казалось, мимоходом произнес:

—Слышал, что были города, где даже женщин и детей убили из-за голода…

Его голос являлся тихим и непреднамеренным, но этого было достаточно, чтобы Чэнь Жун услышала.

На этот раз, Чэнь Юань нетерпеливо сказал Чэнь Санлану,

—Хватит уже.— Затем он повернулся к Чэнь Жун и перешел к указам:— А Жун, иди и приготовься. Лучше всего уехать сегодня вечером.

Он был так решителен, что почти не давал ей возможности отказаться.

Судя по ярости, которую он направил на Даму Ли и Даму Жуань, она понимала, насколько это важно для него.

Она знала, что они не позволят ей отказаться.

По этой причине она больше ничего не произнесла и просто встала, чтобы поклонится им и выйти.

— Куда ты уставился? Иди и организуй сопровождение А Жун! — Чэнь Юань огрызнулся на Чэнь Саньлана, который все еще пялился вслед уезжающей фигуре Чэнь Жун.

— Да, отец.

Чэнь Жун вернулась домой. Рассказав слугам о случившемся, она повернулась и вошла в свою комнату.

Позади нее Матушка Пин, изо всех сил старалась сдержаться.

—Это значит, что клан смягчился! Должно быть, они решили отдать Вас Генералу Жань. Разве это не замечательно? Это так замечательно!

Она была не одинока в своем торжестве. Даже Старый Шан и другие слуги упивались за свою молодую госпожу.

Всего несколько дней назад Чэнь Жун провела ночь за городом и вернулась на рассвете с эскортом дома Ван Лан’я. Они не сообщили, как повстречали ее, и не предложили объяснения, что А Жун из дома Чэнь все еще целомудренна.

Поскольку они ничего не сказали, люди должны были догадаться. Разговоры курсировали по всему поместью. Некоторые говорили, что А Жун столкнулась с беженцами и была изнасилована, встретив дом Ван и получив их помощь случайно. Другие говорили, что она встречалась со своим любовником и уже носила его ребенка.

Истории были бесконечны.

Слушая подобные истории, ее слуги чувствовали, что их хозяйке лучше попросить Ван Цилана принять ее в наложницы. Никогда, даже в самых смелых мечтах, они не думали, что клан смягчится и Генерал Жань попросит ее руки. Они лишь надеялись, что прежде чем эти слухи дойдут до ушей Жань Миня, судьба Чэнь Жун будет решена замужеством.

Когда она собирала вещи, Чэнь Жун посмотрела на Матушку Пин, которая находилась вне себя от радости. С задумчивым выражением она опустила взгляд.

Она едва успела собрать вещи, когда Чэнь Саньлан пришел за ней.

Он привел ее на площадь, где пятьдесят-шестьдесят охранников стояли рядом с несколькими колясками. Чэнь Саньлан помахал самому высокому охраннику, указал на Чэнь Жун и приказал:

— Ли Чэн, запомни хорошенько. Что бы ни случилось, ты должен защитить свою госпожу. Возвращайся, если она в безопасности, но нет никакой необходимости возвращаться в Нань’ян, если с ней что-то случится.

— Да, — торжественно ответил человек по имени Ли Чэн.

Он повернул голову к отряду и крикнул:

—Братья, слышали, что сказал мастер?

— Да!

Чэнь Саньлан кивнул.

Он повернулся, чтобы посмотреть на Чэнь Жун.

— А Жун, эти люди будут под твоим управлением. Все они необычайно искусны. Будь уверенна, они доставят тебя в целости и сохранности к Генералу Жань.

Чэнь Жун покорно поклонилась ему:

—Да, третий брат.

Чэнь Саньлпн вздохнул и добавил:

— Я хотел проводить тебя, но я завален работой и не могу Вытащить себя.

"Ты хочешь сказать, что знаешь, что путешествие небезопасно и боишься несчастного случая?" — Чэнь Жун ухмыльнулась, но продолжала говорить:—не беспокойся об этом, третий брат.

После того, как Чэнь Саньланг сказал еще несколько слов, он посмотрел на Чэнь Жун, немного подумал, наклонился и сказал:

—А Жун, если Генерал Жань все еще желает тебя, ты должна согласится. Клану я все объясню.

— А что насчёт А Вэй? — с удивлением посмотрела на него Чэнь Жун.

Чэнь Саньлан нахмурился, пренебрежительно махнул рукой и сказал:

—А Вэй — ню-ши, но и ты тоже. Ты не должна уступать ей, когда дело доходит до брака.

Несмотря на эти слова, его глаза не могли скрыть презрения, когда он смотрел на нее. Неужели она действительно думает, что Генерал Жань захочет жениться на ней? В лучшем случае тот возьмет ее в качестве горничной*.

[房中人 — не наложница. Это горничная, в обязанности которой также входит спать со своим хозяином.]

Чэнь Жун опустила глаза и вскоре после этого повторилась.

Чэнь Саньлан еще что-то говорил, а затем помахав правой рукой и приказал:

—Иди и удачи тебе вернуться.

— Да.

Кавалькада тронулась в путь.

Чэнь Жун призвала Матушку Пин, чтобы та села рядом с ней. Подняв занавеску, она увидела, что Чэнь Вэй стоит под ивой и ошеломленно смотрит ей вслед. Ее лицо теперь кожа да кости, глаза наполнены слезами.

Когда она встретилась взглядом с Чэнь Жун, Чэнь Вэй прикусила губу и почти не пыталась скрыть свою ненависть.

Чэнь Жун отвела взгляд и опустила занавеску.

Город Нань’ян оставался покрытым болезненной атмосферой. Из-за того, что случилось с домом Ван Лан’я, путешественникам теперь разрешалось только входить, но не выходить.

Тем не менее, когда кавалькада Чэнь Жун покинула город, она увидела, что Ли Чэн держит что-то, при этом произнеся:

—Мы по официальному делу Его Высочества.” Копья отступили и уступили им дорогу.

Чэнь Жун перестала смотреть и тайно усмехнулась:" неудивительно, что Чэнь Юань находился в такой панике. Принц Наньян также имеет долю в этом грузе".

Ее карета выехала из города.

Увидев, что Чэнь Жун оглядывается, Ли Чэн подъехал к ней и произнес с почтением:

—Не волнуйтесь, госпожа, на этот раз мы едем по меньшей дороге и не столкнемся с беженцами. Мы можем даже не столкнуться с варварами, если будем осторожны.

Чэнь Жун кивнула, затем поклонилась со своего места и мягко сказала:

—Наша безопасность зависит от Вас, пожалуйста, действуйте с осторожностью.

Ли Чэн почесал голову и по-мальчишески ухмыльнулся в ответ на лесть, сказав:

— Не волнуйтесь, госпожа, я буду осторожен, тем более для себя.

Он повернул голову и крикнул:

—Быстрее.

Кавалькада свернула на более узкую дорогу через тридцать миль от Нань’яна, как и говорил Ли Чэн. По неровной дороге было трудно ориентироваться, и та была приглушена запустением. День пролетел без единого звука катящихся колес, болтовни и смеха охранников.

В мгновение ока, прошло три дня.

На протяжении всего этого времени их команда путешествовала днем и разбивала лагерь ночью. Поскольку была зима, вокруг имелось мало диких животных, и их путешествие являлось на удивление гладким.

К полудню кавалькада вернулась на мощеную дорогу.

Ли Чэн подъехал к повозке Чэнь Жун и сказал, глядя вперед:

—Думал, что это займет еще около пяти дней. Но, похоже, мы прибудем в Симин завтра утром.

Чэнь Жун подняла занавеску, оглядев пустоши впереди.

—Генерал Жань в Симине? Тогда он должен быть рядом?

Ли Чэн вответ согласился.

Он повернулся, чтобы посмотреть на смутные черты Чэнь Жун за ее вуалью, похвалив ее:

—Госпожа, какой прекрасный пример Вы показываете. Вы не жалуетесь, хотя это должно быть тяжело для Вас.— Он помолчал, а потом пробормотал:—Другие хозяева и хозяйки даже суетятся из-за еды. Они делают поездки утомительными и трудоемкими для всех нас.

Чэнь Жун улыбнулась, не отвечая.

Они помчались прочь на полной скорости с напоминанием о том, что Симин находился прямо впереди, и особенно когда они начали видеть время от времени беженцев и нескольких Ху.

Вечером Чэнь Жун и все остальные съели немного сухих пайков и быстро направились дальше.

Сегодня в ясном небе висела полная луна.

Посоветовавшись с Чэнь Жун, Ли Чэн решил продолжить ночью и остановиться в лагере только после того, как прибудут в Симин. После того, как его приказ был передан, стражники зажгли факелы и погнали лошадей вперед.

Ли Чэн, по-видимому, хорошо разбирался в военном деле. Он приказал каждому стражнику держать по два факела и привязать еще по десять к каждому экипажу. Внезапно несколько десятков человек превратились в несколько сотен. Они мчались сквозь ночь, их грохочущие копыта больше не были осторожными.

Два часа спустя, в полночь, перед их глазами появились высокие городские стены Симина.

Стражники разразились радостными возгласами, их крики уносил вдаль ветер.

Ли Чэн тоже улыбнулся при виде города. Он махнул правой рукой, крича:

—Разбиваем лагерь.

— Да.

Они привыкли ставить палатки, проведя большую часть своего времени в пустыне. Все пришло в порядок, меньше чем за четверть часа. Чэнь Жун и Матушка Пин поставили палатку в центре.

После того, как ее палатку установили, Чэнь Жун наклонилась, чтобы войти внутрь. Она смотрела, как Матушка Пин занялась тем, что зажгла благовония и застелила постель. Затем, глядя на лунный свет, льющийся в палатку, она прошептала: ”Матушка.”

— Да, госпожа?

Матушка Пин повернулась, взглянув на Чэнь Жун, не услышав ответа.

— Госпожа, что такое? — она снова позвала при виде задумчивой Чэнь Жун.

— Скажи, если Генерал Жань все еще желает жениться на мне, стоит ли принять его предложение?

Это был первый раз, когда она вызвалась поговорить об этом с Матушкой Пин.

Вне себя от радости, Матушка Пин отбросила свою работу в сторону, подбежала к ней и радостно сказала:

—Конечно стоит, конечно стоит.

— Правда?

— Конечно. Небеса будут злиться на Вас, если Вы продолжите отвергать такую хорошую удачу!

Чэнь Жун медленно повернулась, чтобы посмотреть на дверной проем покрытый серебристым светом. Она очень долго не двигалась. Как раз в тот момент, когда Матушка Пин начала терять терпение и хотела заговорить, она услышала хриплый голос Чэнь Жун:

—Сейчас, когда я думаю о нем, нет ни ненависти, ни обиды. Иногда, когда я пытаюсь вспомнить его, даже его лицо становится расплывчатым... И это здорово, потому что я наконец отпустила его... Но он, он настолько благороден и необычен, что даже принцесса недостаточно хороша для него. Когда же настанет моя очередь? Я знаю себя, как только я узнаю свои чувства, я не потерплю ни песчинки в своих глазах. Я не буду удовлетворена, как его почтенная наложница, не говоря уже о обычной наложнице. Если я увижу его с женой, я сойду с ума от ревности... Няня, раз я забыла свою ненависть к нему, значит ли это, что я могу выйти за него замуж? Неужели этот несчастный конец — единственный способ обрести покой, которого я хочу?

В этот момент Чэнь Жун медленно повернулась, чтобы посмотреть на свою кормилицу.

Матушка Пин озадаченно моргала своими маленькими глазками.

— О чем вы говорите, Мисс? Вы продолжаете говорить ”он”то и ”он” это. Я не знаю, о ком Вы говорите.

Кормилица посмотрела на свою госпожу, уговаривая ее:

— Почему бы Вам не рассказать мне еще раз?

— Ничего, если ты не можешь понять, — пренебрежительно сказала Чэнь Жун.

Она отвернулась, глядя на серебристый свет на земле.

Матушка Пин наблюдала за задумчивой Чэнь Жун и подумала, что та не может выглядеть более одинокой. Это было вечное одиночество, которое будет длиться всю жизнь и в вечность, одиночество того, кто может доверять только себе, будь то радость или душевная боль.

Матушке Пин стало за нее больно. Она поспешила изобразить улыбку и почти заговорила, если бы снаружи не послышался топот копыт.

Они пришли с ужасным грохотом и жутким видом.

Смех прекратился на звук быстро приближающегося галопа. Ли Чэн сразу же закричал:

—Хватайте оружие и садитесь на лошадей.

— Да, да. — нервные ответы и ржание пришли одновременно.

Чэнь Жун встала и вышла, чтобы посмотреть, что вся охрана закончила уборку, теперь въезжала в свои ряды.

В то же время дюжина конных приблизилась к ним на расстояние 200 шагов, скрываясь в темноте перед ними.