Вновь подойдя к комнате, в которой находилась девочка я снова подошла к ней.  Вдруг я  вздрогнула.

Ее взгляд… он такой же как и у всех одиноких детей здесь. Детей, что наконец поняли, где они. Хах. Она что, впервые кого то теряет здесь? Ну что ж, я рада, что она конец спустилась с небес на землю. Теперь ее взгляд, ранее устремленный вперед тупо опирался в каменную стену.  Руки, что наверное с теплом обнимали брата теперь плотно обхватывали дрожащие колени. Когда я в плотную подошла к ней она даже не вздрогнула. Лишь медленно подняла холодный взгляд. Ее замутненные глаза, что смотрели будто через меня, ране яркие и нежные уже нельзя было назвать живыми. Немного жаль ее, но все мы через это проходим. Теперь пред ней стоит очень сложный выбор, который она должна самостоятельно принять. Либо она навсегда останется в этой темной комнате, либо пойдет путем разбоя, вместо того что бы с позором появляться в столовой она будет отнимать у всех еду. Но и в том и в другом случае она долго не протянет. Ее психика начнет потихоньку разрушатся и в конце концов она окончательно сойдет с ума.  Она довольно привлекательна, так что сможет стать игрушкой одного из работников. Но в данном случае все то же, долго она довольно быстро умрет. Остается лишь гадать, что разрушится первым: ее психика или жизнь. ХАХ! Но... я сама ничем не лучше. Когда выросту, то стану той, кого будут постоянно унижать из-за низкого положения. Но... хотя бы мой разум так быстро не разрушится. Ведь я потеряла слишком много и видела свет… настоящий свет. Тот, что на верху. Кстати говоря, я же не сказала, где мы все находимся. Мы находимся в сорок пятой лаборатории великой империи. На 38 этаже одного из подземелий. Здесь выращивают лучших податливых, никогда не придающих, рабов. Повезет, если тебя придут и заберут. Но чаще всего все здесь сгнивают. А! еще это лаборатория по выращиванию маны. Когда ее становится достаточно, ребенка в прямом смысле этого слова превращают в фарш, а потом эту самую ману из него высасывают запечатывают в магических камнях. Но об этом не знают другие дети. Мне самой удалось узнать это от той девушки, которая дает нам еду. Если об этом узнают остальные дети, то они… ха… да ничего они не сделают. Не смогут. Я унесу этот секрет с собой в могилу. Хаха. Как хорошо я пошутила. Никого из нас никогда не похоронят, ведь не знают наших имен. У меня конечно есть прозвище, а точнее кличка, но я ей совсем не горжусь.

Еще у этой девочки есть вариант украсть нож и совершить самоубийство, таким образов скорее отправившись к брату. Но она не сможет так поступить, если уж меня так испугалась. то и ножа подавно. А! еще она может присоединится к одной из групп восстания. Но… единственное что ждет ее при выборе этого пути так это та же смерть, что встретил и ее брат. Как мне известно он присоединился к одной из таких групп и пытался украсть нож. Но его на этом поймали. мальчика бы посадили в изолятор на пять дней, а потом бы с миром и отпустили, если бы он не сказал те слова, что больше всего раздражают здешних рабочих. Он решил обвинить во  всем меня, сидящую рядом и со спокойствием наблюдавшую за пытками.

Ну и ладно. Это полностью ее выбор. Я положила кусок хлеба перед бледной  девочкой, а потом вышла, сказав лишь:

-прощай.

Но она наверняка меня даже не услышала. Замкнулась в себе значит... Судя по всему она так и останется в этой комнате до конца своей ужасно-грустной, какое-то время наполненной радостью, но теперь лишь наполненной отчаяньем жизнью, ожидая прихода брата. Я больше никогда ее не увижу. Жаль конечно, но…  все мы в какое то время умрем. Либо как рабы либо как наполнение для камней.