Нарастающий шум в ушах разрывал сознание, будто тысячи игл впивались в мозг. Майя с трудом пробудилась ото сна. Веки казались свинцовыми и предательски смыкались, лишь на мгновение позволяя разглядеть размытые пятна окружающего мира.

Наконец ей удалось приоткрыть глаза чуть шире. Сфокусировав взгляд, она обмерла.Холодное, грязное, заброшенное здание. Стены, покрытые плесенью. Воздух, пропитанный сыростью и гнилью. Каждый вдох отдавался в лёгких тяжёлым, тошнотворным привкусом разложения.

Из темноты донеслись голоса, резкие, злые, как лезвия.

— ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?? КОГО ТЫ, СКАЗАЛ, УБИЛ?!?!

Проревел один из мужчин. Голос его, ударяясь о стены, множился, превращаясь в оглушительный раскат.

Второй, тот самый, что убил Андраса, ответил с ледяной яростью:

— Ты же сам сказал: убить лишнего человека, что будет с мелким мешком денег!

Первый мужчина с размаху ударил второго кулаком. Тот отлетел в сторону, едва удержавшись на ногах.

— Охранник и её богатый папаша разных статусов!!!

Взревел первый.

— Как ты вообще не смог понять, что рядом с ней её же папаша?? Из-за тебя весь наш план пошёл к коту под хвост!!!

Мужчина с красной отметиной на щеке потирал ушибленное место, чуть наклонившись. В его глазах читался животный страх. Он понимал: если не найдёт выход, следующим, кто ляжет спать вечным сном от того же дробовика, станет он сам.

— Разве нет другого способа получить за неё деньги?

Прошептал он, голос дрожал, словно натянутая струна.

Первый мужчина начал нервно ходить по комнате, почесывая затылок. Шаги гулко отдавались в тишине, будто отсчитывая последние мгновения чьей‑то жизни.

— Да какой там! Её отец - единственный, кто мог заплатить…

Он резко замолчал, рука безвольно опустилась.

— Разве что…

Глаза его вспыхнули, метнувшись к Майе.

— У неё же есть мачеха!

Убийца, стоявший рядом, оскалился. В его улыбке не было ни капли человечности, только холодная, расчётливая жестокость.

— Ну вот, есть шансы! Давай отправим им весточку, чтобы они дали выкуп.

Первый мужчина рванулся к выходу, лязгнув:

— Сейчас пойду писать письмо!

Но внезапно он остановился. Медленно повернулся к Майе, а в глазах леденящее спокойствие.

— Только этого будет мало…

Майя, привязанная к столбу, почувствовала, как сердце заколотилось быстрее, бешено, хаотично, будто пыталось вырваться из груди. Холодный пот стекал по спине, а дыхание стало прерывистым, рваным.

Мужчина приближался. В руке блеснул острый нож, отражающий тусклый свет. Его взгляд был ледяным, пустым, лишённым даже тени сострадания.

— Нужны доказательства.

Произнёс он, буравя её глазами.

Мысль пронзила сознание Майи, как раскалённая проволока: «Что? Какие доказательства?! Зачем тебе этот нож?!»

Глаза наполнились слезами, застилая взгляд. Капли стекали по щекам, превращая мир в серую пелену. Всё тело содрогалось, как лист на ветру, но не от холода - от всепоглощающего ужаса.

Сердце билось так сильно, что казалось, готово тут же разорваться. В ушах стоял гул, заглушающий собственные мысли. Сдавливающее чувство смерти кололо больнее, чем если бы ей отрезали руку. Она прикусила губу до крови, ожидая чего‑то немыслимо ужасного.

Для мужчины она была не просто маленьким ребёнком. Для него она была лишь средством. Инструментом, с помощью которого он мог получить огромные деньги, заполнить ими весь двухэтажный дом.

В последний миг перед тем, как тьма поглотила её сознание, в глазах Майи мелькнул слабый отблеск света, как воспоминание о солнце, о тепле, о папе. Но это было лишь мгновение. Затем только холод, тишина и бесконечный ужас.

***

Прошёл месяц. Майе исполнилось пять лет. И свой день рождения она встретила здесь, в этом отвратительном, промозглом месте, где даже воздух казался пропитанным отчаянием.

Её сознание давно погрузилось в бездну. Тело упрямо продолжало существовать, но каждая клеточка кричала от невыносимой боли. Слёзы, когда-то лившиеся рекой, давно высохли. Остались лишь солёные дорожки на щеках, будто выгравированные на коже. Всё, что она чувствовала теперь, мучительную пустоту, разъедающую изнутри, как кислота.

«Я хочу к папе…» — пронеслось в голове, но мысль растворилась в тишине, словно призрачный шёпот, унесённый сквозняком.

Ещё одно невыполнимое желание. Ещё одна рана в сердце, которое уже не знало, сколько их можно вынести.

Грохот. Дверь распахнулась с таким треском, что Майя даже не вздрогнула. Она привыкла. Привыкла к этим внезапным вторжениям, к громким голосам, к запаху пота и злости, наполнявшему комнату.

— Сколько можно?! Почему эта шалава до сих пор не ответила ни на одно письмо?!

Рявкнул один из похитителей, тыча пальцем в сторону Пенелопы. Его лицо исказилось от ярости, вены на шее вздулись, будто готовые лопнуть. Второй, кто похитил Майю, попытался сгладить ситуацию:

— Может, попробуем спровоцировать её?

— Провоцировать?!

Фыркнул первый мужчина, и в этом звуке было столько презрения, что даже воздух будто сгустился.

— Да сколько можно! Сколько ещё попыток?!

Он резко развернулся и заорал, брызгая слюной:

— ТЫ ХОТЬ ПОНИМАЕШЬ, СКОЛЬКО СИЛ МЫ ТРАТИМ?!

Второй мужчина вздрогнул, испугавшись своего же напарника.

— Давай ещё раз попробуем, да и всё.

Пробормотал он, пытаясь спрятать дрожащие руки в карманах.

Мужчина шагнул к Майе. Она даже не подняла взгляда. Не хотела видеть. Не хотела чувствовать. Но он схватил прядь её волос и резко, с рывком, вырвал вместе с кожей.

— Кх!

Закряхтела и промычала она. Боль пронзила череп, будто раскалённый гвоздь. Она сжала губы, чтобы не закричать, но из горла вырвался лишь сдавленный стон. Тёплая струя крови потекла по виску, оставляя на щеке алую дорожку.

Мужчина отступил, брезгливо разглядывая вырванные волосы в своей руке, и рявкнул напарнику:

— Всё, пошли.

Они вышли, хлопнув дверью так, что стены содрогнулись.

Тишина.

Майя осталась одна. Одна с болью, одна с пустотой, одна с мыслями, которые разрывали её изнутри, как острые когти. Она закрыла глаза, но даже в темноте перед ней стояли образы: папа, дом, солнечный свет. Всё то, что теперь казалось нереальным, как сон, который уже не вспомнить. И только кровь продолжала сочиться, капая на пол, отсчитывая секунды её бесконечного плена.

***

На следующую ночь главный из похитителей вновь явился. Дверь распахнулась с таким грохотом, что Майя вздрогнула, вынырнув из тяжёлого полусна.

«Впервые они пришли ночью… Странно», — пронеслось в голове. Она и представить не могла, что кошмары теперь будут настигать её ночью.

Он шагнул к ней. Глаза его пылали, словно два раскалённых угля, готовые выжечь в ней последнюю надежду.

— Ты оказалась бесполезной. Просто мусор на свалке.

Процедил он сквозь стиснутые зубы, впиваясь ногтями в ладонь до белых отметин.

Майя не понимала. Зачем он пришёл? Зачем разбудил? Чтобы швырнуть в лицо эти слова и уйти? Но то, что он сказал дальше, ударило сильнее пощёчины.

— Знаешь… Что ответила твоя приёмная мать на скорую твою смерть в случае неполучения выкупа?

«Что?! Она всё-таки ответила?!» — мысль вспыхнула, как искра, и в груди затеплилась безумная надежда.

Майя впилась взглядом в его лицо, жадно ловя каждое слово, готовая услышать: «Она хочет меня спасти! Она любит меня!»

Но его следующая фраза разорвала эту хрупкую мечту в клочья.

— Она сказала, что ты ей не нужна. Чтобы мы скорее покончили с тобой.

Произнёс он с ледяной усмешкой, смакуя каждое слово.

Слёзы хлынули из глаз, обжигая щёки. Не может быть. Неправда.

«Этого не может быть! Она же говорила, что любит меня и папу!» — мысли метались, как загнанные птицы.

Предательство.

Пенелопа, та, кому она доверяла, оказалась лживой и жестокой. Андрас и Майя вложили в неё всю свою любовь, а ей, видимо, было всё равно. Всё, что ей нужно, - это деньги!

— Оказывается, ты ей и даром не сдалась! Ты нужна была ей только ради денег!

Он расхохотался, и смех его эхом разнёсся по комнате, будто тысячи осколков битого стекла.

Надежда рухнула. Не просто рухнула, она рассыпалась в пыль, как тонкое стекло под каблуком. Вера в мачеху, та искренняя любовь быстро разрушилась, как будто это не они издевались над ней всё это время, а именно Пенелопа была источником всех бед. Вот почему она месяц не отвечала. Вот почему не пыталась спасти Майю. Потому что после смерти Андраса и Майи всё наследство перейдёт к ней.

— Хах! Ну и ладно! Я хоть напоследок оторвусь.

Его глаза вспыхнули безумным огнём, а улыбка превратилась в оскал.

Майя почувствовала, как кровь стынет в жилах. Интуиция кричала: если она не сбежит прямо сейчас, это будет конец. Но куда? Вокруг только тьма, только эхо в заброшенном здании, только этот человек, от которого не скрыться.

С дьявольской ухмылкой он вытащил нож. Движения были точными, хладнокровными, будто он делал это сотни раз. Майя зажмурилась, ожидая боли, но вместо этого услышала резкий звук разрезаемой верёвки. Нож глухо упал на пол. Мужчина даже не взглянул на него. Вместо этого он схватил её за волосы. Он тащил её к выходу, как вещь, как собственность.

Майя вцепилась в его руку, пытаясь ослабить хватку, но силы были неравны. Слёзы текли, но не от боли, а от осознания: она предана, она беспомощна, она одна против всего этого ужаса. Разум отказывался принимать реальность. Это неправда. Это сон. Нужно проснуться!

Она оглядывалась, искала хоть что-то. Трещину в стене, забытый инструмент, любой шанс на спасение. Но вокруг была только тьма и тишина, гудящая в ушах. Каждый шаг по длинному коридору казался бесконечным. Ненависть и отвращение заполняли её сердце. Ненависть к этому человеку, к судьбе, ко всему миру, который позволил этому случиться.

«Куда он меня тащит? Зачем?!» — мысли бились в голове, как птицы в клетке.

— Ха-ха-ха, как можно было так облажаться? Такой ценный товар, а никому и даром не нужен!

Его смех звучал как скрежет металла.

Он втолкнул её в мрачную комнату. Стены покрыты плесенью, углы завалены мусором, воздух пропитан гнилью.

Дверь захлопнулась. Мужчина швырнул Майю вперёд. Она зажмурилась, готовясь к удару… но вместо боли ощутила под собой что-то мягкое. Старую кровать, покрытую заплесневелыми тряпками, воняющими сыростью.

Дыхание участилось. Сердце колотилось так, что, казалось, готово было вырваться из груди. Майя приподнялась на дрожащих руках, обернулась и увидела, как он медленно снимает ремень. Пряжка звякнула в тишине, как колокольчик смерти.

«Плохо! Очень плохо!» — мысль пронзила её, и холодный пот струйкой побежал по спине.

Она начала судорожно отползать, неуклюже цепляясь за гнилые тряпки.

— У-уйди! Не подходи ко мне!!!

Крик вырвался из горла, дрожащий, полный отчаяния. Но крик утонул в тишине.

Горло сжалось. Она начала задыхаться. Страх сковал тело, превратил его в камень. Сознание затуманилось. Сердце билось так сильно, что казалось, это не сон, а реальность, из которой нет выхода.

— Перестань сопротивляться. Ты всё равно скоро пойдёшь к своему папаше.

Его слова прозвучали как приговор. Он схватил её за ногу и резко подтянул к себе.

Майя кричала, отбиваясь руками и ногами. В голове вспыхнула отчаянная мысль: «Как так?! Я скоро умру? Нет, я не готова! Я передумала! Я хочу жить! Хочу нормальную детскую жизнь!»

Собрав последние силы, она резко пнула его в лицо. Мужчина с глухим стоном рухнул на пол.

Майя приподнялась, тяжело дыша. Но она знала: опасность не миновала!

«Нельзя медлить!» — мелькнуло в сознании.

Она спрыгнула с кровати и рванулась к двери. Распахнув её с размаху, та врезалась во что‑то твёрдое. а дверью раздался сдавленный вскрик, но Майя не обернулась. Выбежав в коридор, она метнулась вперёд, отчаянно выискивая выход.

Позади послышался топот. Мужчина выскочил следом, растирая лицо. Но тут из‑за двери появился его напарник с красным следом на щеке и кровью из носа. Первый грубо оттолкнул его:

— Чего стоишь?! Видишь, мелочь убегает!

Он рванул вперёд, и второй, хрипло выругавшись, бросился за ним.

Майя неслась по лабиринту коридоров, судорожно оглядываясь. Она не ожидала, что здание окажется таким огромным и точно находилось далеко от какой-либо цивилизации. Ни звука, ни проблеска света. Только эхо тяжёлых шагов преследователей.

Вдруг перед ней возникла лестница. Без раздумий Майя устремилась вниз, надеясь, что это выход на первый этаж.

«Быстрее! Быстрее! Нужно найти дверь!» — паника билась в висках.

Спустившись, она замерла.

«Что?..» — мысль оборвалась.

Перед ней расстилался пустой подвал без окон, без иных дверей. Только голые стены и затхлый запах сырости.

Майя развернулась, чтобы бежать обратно, но замерла: наверху лестницы стояли они. Оба, тяжело дыша, смотрели на неё сверху вниз. Их силуэты в полумраке казались нечеловеческими.

— Ну вот ты и добегалась.

Прозвучал ледяной голос.

Майя отступила, прижавшись к стене. Страх сковал её тело, затуманил взгляд. Она медленно осела на холодный пол.

Мужчины спускались, их глаза пылали ненавистью.

— О‑отпустите меня.

Прошептала она. Её мольба лишь рассмешила их.

— Ха! Ещё что попросишь?

Хохотнул один.

— Быть с тобой нежнее? Не убивать?

Горло сжало, будто невидимая рука. Всё тело пронзил ледяной ужас. Она всего лишь ребёнок! Мечтала о простых вещах: о доме, о смехе, о безопасности!

«Нет, я не хочу этого…» — мысль вспыхнула, как последняя искра.

Майя сжалась в комок, обхватив колени. Сердце колотилось, словно пыталось вырваться из груди. Она закрыла глаза, пытаясь спрятаться от реальности.

«Я хочу домой… Хочу жить спокойно…» — разум разрывался от отчаяния.

Вдруг раздался тихий треск, но нарастающий. Майя не обратила внимания.

В сознании билось: «Хочу обратно туда, где я жила!»

Треск усиливался, перерастая в гул.

— Ну вот, ты и попалась!

Прозвучал голос сверху, будто из самой тьмы.

«ХОЧУ ДОМОЙ!!!» — безмолвный крик разорвал её душу.

И в этот миг камень на её шее вспыхнул. Он разлетелся на тысячи осколков, озарив подвал ослепительным светом. Майя почувствовала, как земля уходит из‑под ног, а под ней возникает разноцветный круг, сияющий, как портал.

Мужчины замерли, их лица исказились от ужаса. Но уже через секунду Майя исчезла. Портал схлопнулся, оставив их в тишине и растерянности.

Яркий свет резал глаза, но постепенно Майя привыкла. Она открыла их, и перед ней раскинулось бескрайнее голубое небо. Вокруг плыли облака, а она парила сквозь них, закрывая глаза от невероятного ощущения свободы.

Когда она вновь посмотрела вперёд, сердце наполнилось покоем. Перед ней лежал чудесный мир: леса, реки, озёра. Вдали возвышался замок, окружённый городом. Под ней цветочное поле, где красные, белые и жёлтые бутоны сливались в пёстрый ковёр.

Майя огляделась с робкой улыбкой. Каждый вдох наполнял её радостью. Природа, которую она так долго не видела, исцеляла душу. Слёзы текли, но теперь не от боли, а от спокойствия. Она вырвалась из тьмы.

Девочка приближалась к земле, но страха не чувствовала. Она развернулась спиной к земле и посмотрела вверх, ощущая, как душу наполняет покой.

«Лучше умереть так, чем там…» — мелькнула мысль. Она давно смирилась с тем, что уйдёт из жизни в юном возрасте.

Предвкушая неизбежное столкновение, Майя мысленно прощалась с отцом и матерью, оставляя позади всё, что было ей дорого.

Но вдруг появилось странное ощущение невесомости, время словно замедлилось. В недоумении она обернулась и увидела фиолетовую дымку, плавно возникшую над землёй. Из неё шагнул юноша, протянув руки вперёд.

Он поймал Майю. Их взгляды встретились.

Юноше было лет двадцать три. Чёрный костюм, бордовая мантия, короткие тёмно‑фиолетовые волосы, выбивающиеся из‑под капюшона. А глаза… Как ночное небо. Как два драгоценных камня сугилита. Глубокие, пристальные, будто затягивающие в свою тьму.

Майя ощутила странную дрожь. Ей показалось, что они уже встречались, и это принесло умиротворение. Юноша прищурился, словно изучая её, уже открыл рот, чтобы что-то сказать…

— Молох, ты куда так умчался, решил полюбоваться цветочками?

Раздался мужской голос за его спиной.

Юноша, которого звали Молохом, хмыкнул, сжав губы. Поднял голову и произнёс с презрением:

— Фу, химера!

И резко отбросил Майю назад, отвернувшись. Словно ненужную вещь швырнул! Но в тот же миг её подхватил за подмышки тот самый, кто окликнул Молоха.

Майя и второй парень уставились друг на друга в полном недоумении.

Перед ней стоял длинноволосый блондин с глазами цвета неба. На нём праздничный голубой костюм, словно сошедший со старинных портретов принцев и королей.

Опомнившись, он сморщился, взял Майю за платье сзади и отодвинул в сторону, явно не желая касаться её дольше необходимого.

— Фу-у! Молох, что это за чучело?!

Молох повернулся, засунув руки в карманы:

— Я-то откуда знаю? «Это» у тебя в руках.

На слове «это» он кивнул в сторону Майи. Блондин возмущённо рявкнул:

— Чего?! Ты сам её в меня кинул!

Майя молча наблюдала за их спором, чувствуя себя потерянной. Можно ли им доверять? Молох ведь спас её. Значит, они не плохие?

Но едва она ощутила проблеск безопасности, на неё нахлынули воспоминания о прошлом. Всплеск эмоций вырвался наружу. Она разрыдалась. Парни разом замолчали, уставившись на неё.

Молох нахмурился и указал рукой на девочку:

— Ну вот что ты сделал, Реджинальд?

Блондин, которого звали Реджинальдом, возмутился:

— Да что я-то опять?!

Это был странный день. В пять лет Майя лишилась всего, чуть не погибла, парила в небе, и вот встретила двух чудиков. А дальше что?.. Представить было сложно.