Из-за внезапного появления Богини Тьмы и её сильной ауры, вторгшейся в сознание Кеннеда, магическая основа Лестера покачнулась, а сам маг...заболел. Ничего серьёзного: только насморк, кашель и практически непрерывные боли в висках. Да и редко он мог...выплюнуть кровь, пока кашлял. Но на самом деле, головные боли доставляли ему больше хлопот, нежели обычное кровохáрканье.

Проснувшись следующим утром, Кеннед хотел лишь одного — быстрой и безболезненной смерти, чтобы не терпеть эти мучения.

Подобное с Лестером уже случалось ранее, поэтому он нисколько не волновался, зная, что ему только нужно отлежаться и не напрягаться пару деньков — и всё пройдёт. А вот Кайла новость о внезапной болезни наставника повергла в шок, за которым последовали паника и непреодолимое желание окружить мага заботой, чтобы тот ни в чём не нуждался и поскорее приходил в себя. Он взволнованно с шумом бегал по лестнице с первого этажа в комнату мага и обратно, нося то горячий чай, то еду, то различные лечебные настойки, то охлаждающие компрессы.

Однако Кеннед, который терпеть не мог, когда вокруг него носятся, будто у постели человека, готового отойти в мир иной, не оценив этих беспокойств в полной мере, быстро и настойчиво выпроводил ученика за пределы своей спальни, напоследок убедительно чихнув и с шумом захлопнув дверь перед чужим носом. Поэтому опечаленному Кайлу ничего не осталось, кроме как от скуки приняться за уборку Башни, так как не мог заставить себя сесть за пустое, по его мнению, чтение магических сборников, желая принести учителю хоть какую-то пользу, пока тот болеет и находится в не лучшей форме, неспособный позаботиться о себе самостоятельно.

***

Во входную дверь Тëмной Башни настойчиво постучали. Луц, услышав этот звук, оставил в углу половую тряпку и пошëл проверить, кого принесло на крыльях северного ветра.

"Учитель не предупреждал меня, что сегодня должен прийти посетитель," — озадаченно думал юноша, поворачивая ключ в замочной скважине. — "Может забыл? Хотя обычно подобные вещи они держит в голове..."

Дверь гостеприимно распахнулась, с улицы пахну́ло прохладным дыханием осени. Кайл, одетый только в брюки и тонкую рубашку, невольно поëжился от низкой температуры, подавив в себе желание закрыть дверь, дабы не выпускать тепло помещения, и на миг потерял дар речи от увиденного.

На пороге нежданно–негаданно обнаружилась молодая девушка с волосами, напоминающими льющийся с небес белый свет Луны, и тëмно–голубыми глазами, подобными двум льдинкам. Поверх простенького, без вычурных украшений платья зелëного цвета на лëгком, но дующем с севера ветру, колыхался плотный плащ. Капюшон с еë головы был то ли намеренно сброшен бледной рукой, толи его смахнул разбушевавшийся ветер, но привлекательное лицо юной девы можно было с лëгкостью рассмотреть, чем Луц как раз занялся. Она действительно была красива, а ещё еë черты показались мальчишке смутно знакомыми.

"У меня такое чувство, будто эта девушка пришла не за настойкой или мазью. И почему меня не покидает ощущение, что ранее я уже с ней встречался, хотя не помню, кто она такая?"

— Добрый день, — вопреки своим мыслям вежливо поздоровался Кайл. — Сегодня маг не принимает посетителей. Пожалуйста, приходите в другой день...

— Ой, а ты кто такой? — без должного приветствия беспардонно перебила гостья.

— Я?.. — ученик опешил, изумлённый тем, что гость решил озаботиться существованием его личности, ведь обычно приходившие люди только окидывали его взглядом, полным презрения, а едва узнав о том, что Кеннед сегодня никого не принимает, сразу же разворачивались и уходили прочь, бормоча себе под нос недовольства, которые не решались высказать в слух из-за боязни, что на них могут обрушить настоящее проклятье, поэтому они старались возмущаться там, где Лестер их не услышал бы, так как несмотря на свою неприязнь к нему, они всë же порой нуждались в его помощи. Как известно, не следует плевать в колодец, из которого потом придётся пить. В особенности, они не желали навлекать на себя гнев тëмного и злого, как они считали, мага.

Но эта девушка стояла на своём и совершенно не боялась последствий. Недоверчиво прищурив льдистые глаза, что сейчас были холоднее температуры на улице, она снова спросила:

— Да, кто ты? Обычно здесь никого, кроме Лестра, нет.

Луц удивился ещё сильнее: эта девушка назвала его наставника по имени? Таким образом, на памяти ученика, посторонние люди Кеннеда ещё ни разу не называли...

— Я... помощник мага... — неуверенно произнёс Кайл и решил повторить уже сказанное им ранее. — Сегодня он не принимает посетителей, поэтому, пожалуйста, приходите...

Недовольным, почти скандальным тоном его вновь перебили:

— Не принимает? С чего это? Чем таким важным он занят? Он же явно дома! Куда он мог деться?!

Казалось, эта беззастенчивая девушка либо не знала, на какие неприятности могла нарваться, отзываясь о маге в подобном ключе, либо...что с ней вообще не так? Почему она говорит так, словно Лестер ей задолжал два мешка золота и к тому же собственноручно учинил жестокую расправу над еë родственниками?

— ...

В край растерявшийся юнец в нерешительности замер на месте, пальцами обеих рук сжимая металлическую дверью ручку, словно то была последняя вещь в мире, что была способна его спасти. Он мог закрыть дверь прямо перед носом этой не видящей границ девушки, но с его стороны это было бы крайне невежливо и очень некрасиво, и если Кеннед ещё мог позволить себе такое сделать, то Кайл – нет, считая подобный поступок верхом наглости и бесстыдства.

Видя, что своими резкими словами и напором испугала мальчишку, гостья вдруг замолчала, а после поспешила извиниться и объясниться:

— Ох, прошу прощения! Я не хотела сбивать тебя с толку. Я... — она на миг задумалась, старательно подбирая более подходящие слова. — Я пришла проведать Лестера. Хотела узнать, как он поживает и всего лишь. Никаких злых намерений я не таю, честно.

— Почему я должен вам верить? — с сомнением спросил Луц.

Обычно не был склонен к недоверию, являясь достаточно искренним и наивным человеком, но когда опасность начинала напрямую угрожать Кеннеду, он проявлял крайнюю бдительность. Тем более, возможно эти перемены появились из-за продолжительного проживания под одной крышей с вечно настороженно и скептически настроенным по отношению ко всему и вся магом, который никому не открывал своë сердце и почти в каждом видел недоброжелателя.

— Почему? — растерялась девушка. Ветер сдул на еë прекрасное лицо пару светлых прядок. — Я... Можешь не верить мне, это твоë право. Я подожду, а ты пока сходи к Лестеру и сообщи о моëм визите.

Одарив гостью растерянным, но по-прежнему опасливым взглядом чуть прищуренных глаз, Кайл впустил девушку в Башню и попросил еë оставаться на первом этаже. Минув пролëт деревянных ступеней, юнец предупредительным стуком в дверь сообщил о своëм прибытии и зашëл в комнату, надеясь, что в него ничего не швырнут. Например, подушку. Ведь учитель вполне доходчиво обозначил свою позицию, чëтко дав понять, чтобы его не беспокоили по мелочам.

Спальня с белыми стенами не выглядела вычурно и не была сильно большой. Из мебели здесь было только самое необходимое: кровать с деревянной спинкой, шкаф для одежды, столик у стены с парой книг на нëм и стул рядом. А ещё в дальнем углу комнаты можно было заметить чëрный сундук, обитый кожей и украшенный металлическими элементами. На нëм висел замок. И, пожалуй, эта вещь была самой необычной и загадочной в этом помещении. Тем более, Луц даже предположить не мог, что же там лежит. Что такого мог спрятать его учитель, так отчаянно желая скрыть от посторонних очей?

Бежевые занавески, расшитые золотистой нитью, на небольшом окне легонько взметнулись в воздух, когда дверь в спальню неожиданно распахнулась.

Лестер лежал в кровати, укрытый тëплым одеялом по грудь, и читал какую-то книгу в коричневом переплëте, перелистывая страницы тонкими пальцами. Его, подобные жарким языкам пламени, волосы не были привычно собраны в хвост при помощи ленты, а свободно спадали по плечам, напоминая огненный водопад. Бледнее обычного лицо мага поднялось от книги и Кеннед вопросительно взглянул на своего подопечного, мол, в твоих же интересах должно быть, так ли важна причина, по которой ты потревожил мой покой.

Немного помявшись в дверном проёме под этим внимательным взглядом прохладных глаз цвета леса, над которым повисла мрачная последождевая дымка, Луц прочистил пересохшее горло и проговорил:

— Господин, к вам пришёл гость, — видя, что Лестер уже готов разразиться злобной тирадой, ученик спешно вскинул руку, останавливая его. — Но прежде чем вы начнёте ругаться, я думаю, важно уточнить, что это не "гость", а "гостья", которая пришла справиться о вашем здоровье.

Правая бровь Кеннеда в жесте полного недовольства взлетела ко лбу, а пряди волос, обрамляющие лицо, казалось, взаправду обратились огненными демонами. Последние слова ученика не произвели никакого успокаивающего эффекта. Сидя в кровати, маг, оторванный от мирного чтения, упёр руки в бока и принялся ворчать в голос:

— Что?! Кому какая разница, в каком я состоянии?! Хоть умер, хоть цвету и пахну – это только моё дело! Скажи, что меня нет дома и пускай..!

Но прежде чем последующие слова успели сорваться с его губ, фигура с белыми волосами шустрой тенью обогнула стоящего частично в коридоре, частично в спальне ученика и, встав посреди комнаты, насмешливо проговорила:

— "Нет дома?" Лестер, разве ты не знаешь, что врать плохо? Чему ты только учишь своего ученика, а?

Увидев перед собой знакомую стройную фигуру, на лице Лестера появилось нечитаемое выражение и, он раздражëнно закатил глаза, как бы немо говоря: "Пришла беда, откуда не ждали". Увидев у учителя такую реакцию, Кайл в панике поспешил извиниться и объясниться:

— Простите, господин! Я правда просил посетительницу подождать внизу...

— Ничего страшного, — махнула рукой девушка, тихонько пробравшаяся на второй этаж Башни вслед за Кайлом, обратившись к мальчишке. — Он не станет на тебя за это ругаться.

Луц поджал губы и перевёл взгляд с мага на девушку и обратно, явно сомневаясь в правдивости прозвучавших слов. Видя, что ученика не убедили её речи, гостья настойчиво добавила:

— Твоей вины здесь нет. Если кто и виноват, так это я, так как не послушалась тебя и самовольно пришла в эту комнату. А на меня ругаться он не станет, поверь мне.

Лестер ничего не сказал на столь самонадеянное заявление, но был готов вновь закатить глаза.

— Почему вы в этом так уверены? — отчаявшись, спросил Кайл, жалея, что вообще пустил гостью, обеспечив себя проблемами по самые уши.

Девушка, ухмыльнувшись, скосила глаза в сторону Кеннеда, который хмуро прищурился и перехватил этот взгляд, и ответила, поправив причëску:

— Ты когда-нибудь видел, чтобы братья ругались на своих старших сестёр, как бы не рады они им ни были?

Казалось, на мгновение Кайла успокоили её слова, но через секунду его глаза изумлённо округлились, когда юнец в полной мере переварил первую часть предложения девушки. Поражённый вскрик ученика, уставившегося на Лестера, едва не снёс с Башни крышу:

— Она в–ваша сестра?!

— Ой–ей, — осуждающе покачала головой Оливия, скрестив руки на груди и глянув на брата. — Неужели ты ему даже обо мне ничего не сказал? Лестер, тебе самому–то не стыдно?

Маг, минуту назад готовый взорваться от злости, теперь едва ли не покраснел от смущения и неловкости происходящей с ним ситуации, спрятавшись под одеялом с головой, подобно маленькому пугливому и беззащитному лисëнку, лёг и отвернулся от присутствующих на другой бок. Ему стало очень некомфортно от того, что сразу две пары глаз в упор смотрят на него, ожидая ответа. Слишком много внимания к его персоне за раз! А что он, собственно, мог сказать им? В голове было пусто, слова не желали складываться в связные предложения, а ладони предательски вспотели. Ещё немного — и маг предпочтёт выйти в окно с третьего этажа Башни, нежели отвечать на какие-либо вопросы.

Тем временем Оливия в свою очередь, уже успела перекинуться с Кайлом парочкой фраз, видимо, объясняя тому ситуацию, — Лестер не слушал их разговора — и произнесла:

— Я бы хотела поговорить с твоим...наставником наедине. Если ты не против.

Кайл, напоследок глянув на расположившуюся на кровати кочку из одеяла, в которой спрятался его учитель, спешно кивнул и тактично вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

Оставшись с сестрой с глазу на глаз, маг испытал некое облегчение и расслабленность. Дело было не в том, что он стеснялся своего подопечного, просто ему было многим проще общаться с одним человеком за раз, нежели с несколькими: так его не перебивали и не встревали поперëк его речей. Вероятно, в такой форме говорить будет легче любому человеку, но и при шуме можно не прерывать свой монолог, однако для Лестера было важно, действительно ли собеседник его слушает и слышит.

С серьёзным видом маг сбросил с головы одеяло, демонстрируя во всей красе вставшие дыбом волосы на макушке, откинулся на подушку и в ожидании того, пока Оливия подойдёт ближе, посмотрел в окно, расположенное напротив кровати. За стеклом поднялся ветер, срывающий с ветвей деревьев в округе листву и унося еë вдаль. Солнце то робко выглядывало из-за пышных туч, то снова пряталось.

Девушка приблизилась к постели и подняла с пола книгу, которую недавно читал Лестер, но из-за шумихи по неосторожности уронил еë и забыл поднять. Заботливо положив чтиво на тумбочку так, чтобы больной мог без труда до неë дотянуться, Оливия присела на краю кровати. Постель под ней легка прогнулась, и юноша обратил свой ясный взор к сестре.

Маг держал лицо в любой ситуации, поэтому сейчас его трудно было назвать "тяжело больным" человеком. Скорее уж, создавалось впечатление, что парень только недавно проснулся и ещё не успел встать с кровати. Если бы не его чрезмерная бледность и чуть красные белки́ прекрасных глаз, его можно было посчитать вполне здоровым. Но Оливия слишком хорошо знала брата, а потому точно могла сказать, что тот не станет валяться в кровати только по причине собственной прихоти, хоть Кеннед и любил порой поспать подольше.

Какое-то время брат и сестра просто смотрели друг другу в глаза, будто у каждого из них на дне зрачков были выведены аккуратные строчки мыслей, а эти двое нуждались во времени, дабы прочитать этот замысловатый текст.

Озеро, скованное вековыми льдами, и пи́хтовый лес, укрытый туманом встретились. Чем дольше длилась игра "в гляделки", тем очевиднее становилось, что лëд, будто под натиском тепла костра, разведëнного странником, устроившемся на ночлег, с краëв озера начал подтаивать, образовывая полыньи, а макушки деревьев в бескрайнем лесу постепенно сбрасывали с себя пелену морока, становясь чище и ярче, обретая краски жизни, словно омытый весенним дождëм и высушенный солнечными лучами.

Пересëкшиеся взгляды, подобные двум острым клинкам, не желающим уступать другому победу в смертельной схватке, под конец смягчились. Камни в море изначально были тоже остры́, но вода сточила их, со временем обратив в гладкую гальку, не способную кого-либо ранить. В итоге остались лишь безграничное беспокойство — со стороны Оливии, и всепоглощающая усталось — со стороны Лестера.

Наконец, девушка вздохнула и спросила, теребя пальцами ткань своего платья:

— Ну и? Что с тобой снова творится? Почему ты валяешься здесь едва живой? На какие проблемы ты нарвался? — еë взволнованный голос на миг дрогнул, но сестре удалось сдержать эмоции и продолжить. — Почему я либо почти каждый раз вижу тебя в состоянии на грани жизни и смерти и ты истекаешь кровью, либо узнаю, что ты ввязался в паранормальные действия и пострадал?

Юноша поморщился он такого безудержного потока вопросов, с досадой ощутив, как у него снова начала болеть голова, хотя, только недавно пульсация в висках на пару часов заметно стихла, перестав пожирать мага изнутри и позволив вздохнуть свободно несмотря на периодическое клокотание в груди. Маг прикрыл глаза, в попытке сдержать боль, но это не помогло. Лишь наоборот, перед мысленным взором закрытых век поплыли тошнотворные жëлтые круги, поэтому глаза пришлось открыть.

Любой такой допрос и последующее мозгоправство сестры каждый раз начинались практически одинаково: Оливия приходила, оценивала плачевное состояние брата и начинала его отчитывать. Словно заведëнная деревянная игрушка. Маг понимал, что она делает это исключительно из беспокойства и заботы, но так как одно и тоже повторялось из раза в раз, такое начинало выводить мага на негативные эмоции. Он не срывался на сестру, помня о еë доброте по отношению к нему, но сдерживать под крышкой лаву внутри жерла вулкана становилось всё сложнее.

Юноша боялся, что однажды не сумеет совладать с гневом, и случайно обидит девушку. Такую любящую и добросердечную... Нет, он не может себе такого позволить. А если кто-то другой расстроит и ранит чувства Оливии? Что если, Лестера не будет рядом, чтобы защитить еë? Но...если честно, он почти никогда не оказывался рядом в нужный момент... Но ведь сестра справлялась! Она сильная, как и их покойная матушка.

— Почему ты здесь? — спустя некоторое время тишины и безуспешных попыток Оливии прочитать мысли брата с его бледного лба, утомлëнно сказал маг, вялым движением руки убрав со лба пряди и пригладив волосы.

Сейчас он не желал разжигать пожар ссоры: ни на это, ни на что другое у него почти не осталось сил и он не хотел тратить последние крупицы на бессмысленный скандал.

Полученный ответ вселил в Оливию толику упрямства:

— У меня было нехорошее предчувствие и я решила ненадолго заглянуть к тебе.

Лестер громко фыркнул и отозвался:

— Я всегда поражался этому твоему "предчувствию", вот серьёзно. Интересно, что случится, если я внезапно помру? Как на это отреагирует твоё великолепное "предчувствие"?

— Не говори глупостей, — отрезала девушка, нахмурившись. — Ты мой брат, и я очень за тебя переживаю. Считай, что это сестринский инстинкт.

Маг вскинул брови и посмотрел на неё взглядом, мол, "не могла придумать что-нибудь получше?".

Посидев ещё немного, и, видимо, ощутив себя не в своей тарелке, Оливия поднялась с кровати, и оправив одежду, придумала себе предлог, чтобы дальше не находиться в спальне брата:

— Что ж, я пойду поближе познакомлюсь с твоим учеником, а ты отдыхай.

— Признателен за заботу, — бросил вслед сестре Лестер, хотя благодарностью в его тоне почти не пахло.

Девушка ничего не ответила и ушла, прикрыв дверь.

Толи причина была в чуть язвительном тоне юноши, толи в чëм-то ещё, но мало кто мог продолжительное время непринуждённо разговаривать или находиться с ним в одном помещении. Обычно скоро человеку становилось некомфортно под этим насмешливо–прохладным взглядом зелёных глаз и он спешил покинуть общество мага. Кеннед ненамеренно всех отпугивал, словно воздух рядом с ним был отправлен, а стоять поблизости — смертельно опасно для здоровья и несовместимо с жизнью.

Вновь оставшись в тишине четырëх стен, Лестер с минуту нагружал свою голову мрачными мыслями, но тут виски прошило особо сильной болью. Ладонь метнулась ко лбу, глаза зажмурились как от яркого света. Длинные ресницы затрепетали, будто крылья бабочки.

Маг сконцентрировался на том, чтобы очистить разум и нормализовать разбушевавшиеся потоки магической энергии внутри своего организма, а после временно запечатал бóльшую часть своих сил, дабы те не мешали выздоравливать, ведь магия в ослабленном теле причиняет только неудобства и дискомфорт, так как еë невозможно контролировать полностью. Болеющий организм пытается в кратчайшие сроки реабилитироваться, а магия, словно вода в дырявом сосуде, — вытекает и не даëт сосредоточиться на главном.

Проделав эту процедуру, Кеннед поднял руку и попытался собрать немного энергии на ладони, дабы проверить, насколько всë плохо и способен ли он сейчас хоть на что-нибудь. С помощью лëгкого заклинания он хотел призвать лишь маленький огонëк на кончиках пальцев... Как вдруг его запястье пронзило жуткой болью! Запечатанная магия наружу не вышла, но желая всë же оказаться на свободе, она изо всех сил старалась отозваться на зов хозяина, пытаясь просочиться на поверхность.

Ощущение было таким, будто Лестер сунул руку навстречу открытому огню. Языки пламени лизнули кожу, едва не прожигая плоть дьявольским огнëм! Правая рука от кончиков пальцев до плеча полностью онемела, юноша попросту перестал еë чувствовать. Из глаз чуть ли искры не посыпались. Одновременно с этим к горлу подступила мерзкая тошнота, но желудок мага с прошлого вечера был пуст, подобно высохшему колодцу в пустыне, поэтому то всколыхнулась лишь желчь, которую парень, скривившись, поспешил проглотить.

— Зря я решил проверять себя на прочность, — с досадой вслух произнëс он, с отвращением пробуя на языке привкус кислоты и ощупывая здоровой рукой пострадавшую конечность.