Пока Лестер пускал все силы на то, чтобы успокоить свою разбушевавшуюся магическую энергию и не развалиться на кусочки от пожирающей изнутри боли, что нещадно прошивала череп разрядами молний, в Тёмной Башне этажом ниже его спальни работа кипела во всю.
Кайл с видом человека, знающего своё дело лучше кого бы то ни было, посы́пал поднос тонким слоем белоснежной муки. Затем на металлический лист для выпекания были выложены небольшие бледные кусочки теста, напоминающие пугливых кроликов, старающихся спрятаться от хищника. А после вся эта конструкция была установлена над жарким огнём камина на безопасном расстоянии от огня, дабы тесто не сгорело за считанные секунды. Отряхнув руки, Луц, чьи раскрасневшиеся от работы щёки во время готовки по неосторожности немного запачкались в муке, обернулся к девушке, которая до этого момента недвижимой статуей сидела у камина на табуретке без спинки и наблюдала за отточенными до совершенства действиями юноши.
Несколько смущённый таким пристальным взглядом со стороны Оливии, Кайл неловко потёр кончик носа и, убирая грязную после готовки посуду, объяснил, пытаясь скрасить мрачную атмосферу и давящую на уши тишину:
— Наставник не увлекается кулинарией, поэтому, как видите, печки в Башне нет. Так как в последнее время готовка всецело легла на мои плечи, я выкручиваюсь как могу. Чтобы разнообразить рацион, приходится импровизировать. К счастью, господин не против, пока это напрямую не мешает ему.
В комнате помимо камина было зажжено с десяток свечей, дабы разогнать полумрак помещения. Лестер обычно так не делал, так как его полностью устраивал приглушённый свет, однако для готовки сейчас хорошее освещение стало необходимой мерой. Оранжевое пламя свеч, расставленных здесь и там, время от времени колыхалось, пуская гулять по стенам причудливые тени разнообразных форм.
Оливия, скрестив руки на груди, сосредоточенным взглядом продолжала изучать человека перед собой. Обычно её сложно было заставить вести себя тихо хотя бы пару минут, но в этот раз девушка поставила личный рекорд по молчанию, проронив за последний час не более трёх коротких фраз. Из-за этого Луц чувствовал неловкость, словно это он без спроса заявился в гости к этой снежной красавице, хотя на самом деле всё произошло в точности до наоборот. Юнец привык при учителе выражать свои мысли вслух, не рассчитывая порой получить ответ на свои слова, но сейчас боялся сказать лишнее.
Кайл ещё не до конца понял, что из себя представляет сестра мага, поэтому относился к ней с настороженностью и опаской, однако вёл себя предельно вежливо и учтиво, дабы самому ненароком не упасть в глазах гостьи, а вместо этого доказать, что он достоин своего положения ученика мага. Оливия же в свою очередь также не спешила делать первый шаг, ведя наблюдение издалека, словно определяя силы противника. Ей было необходимо удостовериться в том, что человек, находящийся рядом с её младшим братом, не причинит тому вреда и является, как минимум, более-менее не плохим. Изначально девушка пришла лишь привычно проведать брата, однако теперь её цель несколько изменилась.
Стоило юноше наконец нарушить тишину, прерываемую лишь хрустом сухих поленьев в камине, Оливия наконец тоже осмелилась подать голос:
— Повезло тебе: мою еду Лестер признавать отказывается.
Её речи звучали отстранённо, девушка прощупывала почву, осторожно прокладывая себе дорогу через болото загадок и недосказанностей.
Луц решил, что тянуть время бессмысленно, поэтому взял инициативу на себя и постарался с дружелюбием развить затронутую тему, тем самым надеясь заполучить расположение девушки со снежными локонами:
— Вы так плохи в готовке?
Девушка, чьи льдисто–синие глаза загадочно блеснули в свете огня, пожала плечами:
— Так или иначе, узнай брат, что еда приготовлена мной, есть он её точно не станет. Я вот ем спокойно, а ему плохо становится. Ума не приложу, в чём дело – в слабом желудке Лестера или в моём низком уровне готовки.
Повернувшись к собеседнице всем корпусом, юноша предложил:
— Если вы хотите, я могу дать вам парочку советов, чтобы улучшить ваши навыки.
Юный маг стоял на фоне камина и его волосы подсвечивались ярким племенем, из-за чего казалось, что вокруг его светлых волос образовался сияющий божественный ореол. Словно ангел спустился на землю, освещая путь заблудшим душам в этом грязном мире, полном лжи, зависти и предательств...
— А ты правда можешь? — красивые глаза Кеннед–старшей недоверчиво прищурились, она заинтересованно подалась на табуретке вперёд.
Улыбнувшись самой искренней, доброжелательной и очаровательной улыбкой, Кайл мягким, располагающим к себе тоном заверил:
— Да, мне не сложно. Буду рад помочь.
Постепенно напряжение из плеч парня и девушки исчезло так же, как и тяжесть, повисшая в воздухе между этими двумя. Уже спустя краткий промежуток времени в комнате лились непринуждённые речи, звучали шутки и весёлый смех. Двум совершенно незнакомым людям теперь казалось, что они знают друг друга уже очень давно, и, являясь близкими по духу людьми, словно вновь встретились спустя долгую разлуку.
— ...Значит, в выпечку для вкуса можно добавлять корицу, ваниль и мускатный орех? — уточнила Оливия, внимательно слушая разъяснения Кайла, прислонившегося спиной к каминной полке и время от времени проверяющего готовность своего кулинарного шедевра.
— Всё верно, — кивнул Луц. — Но в этом деле главное не переборщить, иначе вкус специй перебьёт основной вкус блюда. И не добавляйте всё из перечисленного за раз, это будет перебор.
— Да, я запомнила. В следующий раз попробую так сделать.
Чутьё Оливии подсказывало, что этот парнишка с дружелюбной яркой улыбкой, волосами цвета ржи, крутящимися в беспорядочные колечки, и родинкой под левым глазом добр и чист душой. Мало вероятно, что он прячет камень за пазухой, желая навредить как-либо Лестеру. Её прежняя настороженность растворилась без следа в воздухе, в котором повис аромат свежей выпечки.
Оливия, сидя на табуретке, упёрлась локтями в колени и уложила лицо на ладони, заинтригованно проговорила:
— Давай, рассказывай.
— Что...вы хотите, чтобы я рассказал? — не понял Кайл, переворачивая металлическими щипцами пирожки на подносе над огнём, дабы те хорошенько пропеклись со всех сторон.
Воздух в комнате нагрелся, а рядом с камином сидящему на корточках юноше стало ещё жарче. На его лбу выступили первые жемчужины пота, из-за чего мелкие прядки волос у висков намокли и прилипли к коже. Свободной рукой убирая назад волосы, Луц ощущал на душе приятное чувство лёгкости.
Оливия не отставала, намертво вцепившись в свою жертву:
— Как проходит обучение? Мой брат тебя не обижает? Не заставляет заниматься всякими глупостями?
— ...
У девушки был предельно любопытный и пытливый вид, словно вот-вот она узнает невероятно интересные сплетни, а если нет — то еë разорвëт на части от негодования. Её брат был немногословен, но Кеннед рассчитывала извлечь из его ученика чуть больше информации, пока первого не было рядом и он не мог что-либо возразить.
Видя сомнение во взгляде юноши, Оливия заверила:
— Брат мне всецело доверяет, у него нет от меня тайн, так что можешь делиться со мной всем, что у вас здесь происходит.
Кайл невольно метнул короткий взгляд в сторону лестницы, уходящей на верхние этажи, и скептически подумал:
"Он сам сказал вам насчёт своего доверия или вы самостоятельно так решили?"
Рассказывать ему было особо нечего, а если подобное и было, то юнец предполагал, что наставник хотел бы держать это в тайне и не распространять за пределы Башни, ведь у каждого мага есть свои тайные знания, которыми он не готов делиться с посторонними. Он боялся сболтнуть лишнего, а потому решил, что лучше пускай учитель сам расскажет сестре всё то, что посчитает необходимым. Луц же не желал брать на себя столь серьёзную ответственность, вставая между двумя Кеннедами. Что если, он скажет то, чего говорить не стоило, и тем самым ненароком поссорит брата с сестрой?..
— Моё обучение под началом наставника проходит хорошо. Чаще всего я занимаюсь сам, но когда у него есть время, он посвящает его моему образованию в сфере магии, за что я безгранично ему благодарен, — единственное, что сказал ученик, посчитав эти слова вполне безобидными.
Кайл пошевелил пальцами левой руки и, повинуясь его воле, белая тарелка, будто прекрасная бабочка, спорхнула с полки и зависла перед юношей. Использовав простое заклинание Левитации, Луц попытался отойти от почти поставившего его в ступор вопроса девушки к более безопасной теме и как бы между прочим спросил:
— А вы пользоваться заклинаниями умеете?
В конце концов получив неполный ответ на свой вопрос, Оливия расплылась в удовлетворённой улыбке, словно хитрая лисица с белым мехом, и не стала больше давить: так или иначе она уважала брата и понимала, что существуют вещи, которыми тот не хочет с ней делиться по каким-либо причинам даже несмотря на родство. Вместо этого девушка позволила увести себя в другое русло разговора и, задумчиво намотав на указательный палец предку волос, со вздохом отозвалась:
— К сожалению, почти нет, только самая базовая магия мне под силу. Я уже долгое время не практикуюсь, поэтому многие навыки забылись. Да и я с детства не была такой же одарëнной, как мой брат, — чуть помолчав, видимо, предаваясь приятным воспоминаниям из беззаботной юности, она чуть погодя с улыбкой продолжила. — Лестер всегда отличался упорством, и если хотел добиться успеха в том или ином деле, всегда шёл до конца, так что не удивительно, что в конце концов ему удалось познать глубины многих трудных магических техник. Хоть я и беспокоюсь за него, я одновременно с этим и очень горжусь его успехами. Как бы опасно это ни было, я не в праве запретить ему заниматься магией. Но я знаю, что он уже взрослый мальчик и может самостоятельно позаботиться о себе. Мне лишь остаётся время от времени навещать его и надеяться на то, что он выберет верный путь и не собьётся с него.
Такая внезапная откровенность не могла не вызвать у Кайла удивление, но стоило ему увидеть лёгкую нежную улыбку на губах гостьи, когда она с таким теплом и любовью говорила о своём младшем брате, Луц не смог сдержаться: уголки его собственных губ сами собой поползли вверх, отзеркаливая увиденное. Он понял, что этими словами и улыбкой, Оливия добровольно позволила ему заглянуть себе в душу, отворила запретную дверцу в потайные уголки своего сознания, выставляя на показ то, чем дорожила больше всего. Обычно люди поступают таким образом крайне редко. Юный маг вдруг почувствовал, что словно узнал то, что узнавать ему не позволено, и увидел то, чего он видеть не достоин. И быстро отвернулся к камину.
Кайл так резко мотнул головой, что шейные позвонки неприятно хрустнули. Но уж лучше потерпеть немного боли, чем и дальше наблюдать, как перед ним медленно, но верно оголяется чужая душа. Ведь он уже видел такое и не был уверен, что сможет пережить это вновь. Когда Лестеру на днях вдруг стало плохо, а после пробуждения он начал говорить очень много странных и непонятных вещей, тогда дверца в его душу не просто приоткрылась, позволяя заглянуть внутрь одним глазком, а её едва ли не сорвало с петель шквальным ветром! Видеть, как небезразличный тебе человек мучается прямо на твоих глазах, собственноручно разрывая свою душу на куски, и не иметь при этом возможности ему помочь, — зрелище не для каждого...
Луц не горел желанием и дальше развивать эту тему, но зачем-то произнёс, пялясь на подрумянившиеся пирожки, которые уже пора было снимать, дабы те не подгорели:
— Вы очень заботитесь о моём наставнике. Ему повезло, что у него есть такая хорошая сестра.
Кеннед–старшая, находясь в задумчивости, не ожидала, что получит ответ на свои мысли, и медленно подняла глаза на спину мальчишки перед собой. Нет, назвать человека перед ней "мальчишкой" было почти преступлением. Это был уже полностью осознанный юноша, что в состоянии со всей серьёзностью оценивать чужие поступки и ловко считывать эмоции. Под хруст дров в камине Оливия с прежней улыбкой насмешливо отозвалась:
— Ценил бы он ещё мою заботу.
Не смея поднять глаза на собеседника, Кайл принялся с помощью магии перекладывать горячие ароматные пирожки: юноша, сидя на корточках, держал в руках тарелку, а аппетитные кусочки теста самостоятельно плавно прыгали с подноса на своё новое место обитания. Теперь запах свежей выпечки повис в воздухе будто плотная завеса, её не ощутил бы только человек, беспросветно лишённый обоняния. Закончив с этим занятием и поставив блюдо с горкой выпечки на низкий столик рядом с креслом, возле которого сидела девушка, Луц неторопливо проговорил:
— Я думаю, что он ценит, хоть и не показывает этого.
Кайл не мог точно сказать, откуда в нём и его этих дерзких словах внезапно возникло столько уверенности и самодовольства. Юноша также не мог знать наверняка, правда ли Лестер дорожит заботой Оливии и как тот вообще относится к регулярным посещениям Башни сестрой. Они с учителем ни разу не затрагивали эту тему.
Если так подумать, Луц почти ничего не знал о своём наставнике: ни того, как он пришёл к своему уровню мастерства; ни о том, почему маг живёт в отдалённой от цивилизации одинокой Башне; ни кем были его родители и живы ли те вообще. Даже о существовании старшей сестры Кеннеда ученик узнал сегодня по счастливому стечению обстоятельств: не реши девушка заглянуть к брату в гости, Кайл даже не догадался бы о том, что у мага есть родственники. Но несмотря на сдержанность и скрытность, Луц не ошибся как минимум в одном насчёт своего учителя: тот ценил и любил свою сестру, хоть и скрывал эмоции за маской безразличия. Так ему подсказало сердце.
Зрачки льдистых глаз расширились, а затем на самом их дне что-то отдалённо сверкнуло, напоминая утерянную драгоценность на дне мутного озера. Оливия мысленно признала, что ей бы очень хотелось, чтобы слова подопечного брата оказались правдой, но на этот раз она самостоятельно приняла решение больше не возвращаться к прежней, не очень жизнерадостной теме и заговорила уже о другом:
— А заклинаниями ты владеешь также хорошо, как готовишь?
Смущëнный Кайл неловко почесал в затылке. Он ожидал услышать этот вопрос и даже заранее продумал, как именно на него следует ответить, чтобы его не посчитали ни выскочкой, ни чересчур скромным, ни скрытным молчуном. Юноша уже открыл было рот, собираясь произнести не длинную заготовленную речь, но его внезапно перебили, из-за чего губы юного мага тут же быстро сомкнулись.