Кайл решил для себя, что когда маг проснëтся, он первым делом спросит, что же случилось. Для него это было важно и он сам не понимал до конца, причину этой важности. Но юнцу казалось, что всё станет проще, когда он узнает правду. Возможно, он даже сможет как-то помочь. Нет, не так... Он сделает всё, чтобы магу стало легче, чтобы он больше не мучился и не падал в обмороки на ровном месте.

Ученик не подозревал, что причина потери сознания мага так неоднозначна и тяжела, что помочь ему будет такой же не простой задачей. Однако, как и прежде наделся на лучшее.

***

Лестер проспал почти весь день и начал подавать признаки жизни только ближе к часу ночи: то дëрнется во сне, то проворчит нечто не разборчивое, хотя долгое время совершенно не шевелился и, тем самым, напоминал свежий труп.

Тем временем Кайл всë время находился рядом. Раз в полчаса он менял наставнику охлаждающий компресс на лбу и измерял пульс Кеннеда, дабы понять, приходит ли его состояние в норму. В остальное время Луц сидел на стуле у изножья деревянной кровати и растерянно пролистывал Сборник заклинаний, пытаясь запомнить хоть что-нибудь, но в столь волнительной ситуации ему это плохо удавалось: каждый неровный вдох Лестера мгновенно привлекал внимание своего подопечного.

Когда стрелка на часах тяжело перевалилась через отметку с цифрой "три", ученик уже вовсю клевал носом и с трудом держался, чтобы не уснуть. В отличие от своего учителя, Кайл соблюдал режим и в одиннадцатом часу ночи обычно уже лежал в постели, в то время как на Кеннеда могло снизойти озарение и он до пяти часов утра мог проторчать в лаборатории, забыв о существовании понятия "сон".

Луц похлопал себя по щекам, стараясь взбодриться и краем глаза заметил шевеление на кровати. Веки Лестера легонько задрожали, а пальцы рук, лежащих поверх тëплого одеяла, чуть согнулись, предвещая о скором пробуждении мага.

Спустя пару минут маг, наконец, медленно приоткрыл глаза, но тут же зажмурился, наткнувшись на, яркий свет. Кайл подорвался с места и переставил подсвечник, стоящий ранее на прикроватной тумбочке, как можно дальше от постели, дабы огонь не раздражал ослабшее зрение. Когда он вернулся, Лестер уже вновь открыл сонные глаза и в оцепенении морщил переносицу, ощущая некий дискомфорт и тяжесть во всëм теле. Его сознание было мутным и принадлежало будто не ему. Расфокусированный взгляд уставился в пустоту в районе потолка, свидетельствуя о том, что маг ещё не до конца пришëл в себя, находясь на тонкой границе сна и реальности.

— Как вы себя чувствуете, господин? — взволнованно спросил Луц, встав у изголовья кровати.

Услышав рядом с собой чужой голос, Кеннед вздрогнул, но осознав, что звук исходит вне его черепа, чуть успокоился. Не прекращая морщиться от болей в висках, что встретили его сразу по пробуждении, маг немного повернул голову на подушке влево, в сторону источника шума и не без труда сосредоточил взор на расплывающемся силуэте, что вскоре обрëл очертания и принял образ ученика.

— ...Ды... — с бульканьем в горле приглушëнно сказал Лестер, хотя в это тихое и неразборчивое сочетание букв сложно было описать словом "сказал". Здесь бы больше подошло "с трудом выдал на выдохе".

— Что? — с готовностью переспросил Кайл, напрягая слух.

— Воды... — с трудом прохрипел маг, казалось, потратив на этот простой звук все свои силы.

Если обычно он даже не задумывался о таком естественном процессе в организме, как "дыхание", то сейчас он прилагал все усилия просто на то, чтобы элементарно рывками вдыхать воздух. Кеннед ощущал себя так, словно его недавно выловили из холодного озера: в горле саднило, голова болела, конечности сводило судорогой, голос отнимался... В общем, полный набор.

Ученик помог наставнику принять удобное сидячее положение, торопливо налил из графина полный стакан освежающей воды и поднëс его к сухим губам бледного мага. Тот сделал несколько жадных глотков и перевëл дыхание.

Луц помнил, что собирался задать Кеннеду несколько важных вопросов, но видя теперь его измученный, слабый и полу живой облик, не решился сказать лишнего слова и терпеливо ждал, пока маг заговорит первым. Но тот не спешил прерывать тишину.

Сидя в кровати и опираясь спиной на вертикально стоящую подушку позади себя, Лестер ощущал себя самым беспомощным созданием в мире — даже воды попить самостоятельно не может! Он злился за это на себя, но памятуя о разговоре с Богиней Тьмы, нервно сглатывал и благодарил судьбу за то, что до сих пор жив.

"Почему это происходит именно со мной?.." — в мыслях сокрушался маг.

Его не отпускало ощущение голоса, звучащего внутри его головы. Кеннед хотел восстановить заклинания Защиты разума, но с досадой обнаружил, что сейчас не способен даже зажечь маленький огонëк на кончиках пальцев. Магия в его организме циркулировала с задержками, еë колебания едва ли можно было уловить.

"Какой я жалкий. Ничего не могу предпринять. Так вот просто ОНА подавила мою энергию и я потерял сознание. Я ничтожен, несмотря на все свои зная и умения..."

Лестер являлся одним из самых способных магов своего времени, но теперь по силе мог сравниться только с дождевым червяком. И то не факт, что червь не одолел бы его... Это убивало юношу, раня и без того травмированные и покалеченные сознание и душу.

От этого мерзкого бессилия защипало в переносице. Маг поджал губы.

Кеннеда переполняли совершенно различные эмоции и он чувствовал, что ему необходимо выговориться, иначе маг попросту не выдержит, сломается. Все не сказанные до сей поры слова рванули наружу непрерывным потоком, будто пробив плотину, которая всё это время их сдерживала. Наверное, ему стоило прикусить язык и замолчать в тот же самый момент, как только из его рта вырвалось первое слово, но дрожащим голосом он говорил сбивчиво, без остановки, словно от этого зависела его жизнь, глядя остекленевшими глазами куда-то в пустоту перед собой:

— Почему ты всё никак не покинешь меня?.. Я это не в том смысле, что устал от тебя или что-то в этом роде... Я просто не понимаю, для чего ты ещё здесь... Я ведь столькому тебя подверг, столькое заставил пережить. У меня ужасный характер и по моей вине ты столько всего терпел. И когда я думаю, что ты уйдёшь, просыпаюсь очередным утром, а ты до сих пор здесь. Ты всё это время оставался рядом несмотря на моё плохое отношение к себе... Возможно, у тебя есть свои мотивы, чтобы оставаться здесь, но я говорю тебе "спасибо". Спасибо, что не оставил меня одного; спасибо, что был рядом. В противном случае... я бы сошёл с ума...

Лестер издал нервный смешок, по-прежнему не глядя на человека перед собой. Кайл не смел проронить и слова, боялся даже слишком громко дышать, только внимательно слушал все эти слова, обращëнные к нему. Он желал лишь одного — спасти мага от всех этих болезненных мыслей и скрыть его от всех опасностей мира, чтобы никто более не смог тому навредить. Но сейчас Луц чëтко понимал, что на данный момент может помочь лишь одним простым, но одновременно сложным действием — выслушать.

— Я... уже не помню, какого это, когда ты небезразличен человеку, — чуть тише продолжил Кеннед, борясь с дискомфортом в горле. — В этом мире почти не осталось людей, которые не желали ли бы мне смерти. Мне всегда было всё равно, что они обо мне думают. Я мог жить с этой их ненавистью, мог бы ненавидеть их в ответ... Но после появился ты... Ты... — он на миг замолчал, передумав говорить то, что хотел. — Я так и не смог выбраться из своего кошмара. Я искал несуществующее спасение, но только ты решил протянуть мне руку. Скорее всего, если ты отпустишь меня, то я больше не смогу подняться самостоятельно... Я знал, что если привяжусь, то отпускать будет больно, а потому даже не стал узнавать твоё имя. Знаешь, я не хочу...не хочу, чтобы ты меня ненавидел...

Лестер с ужасом осознал, что скажи он ещё хоть слово — и не сможет сдержать слёз. Он замолчал, до боли прикусив нижнюю губу, и отчаянно зажмурился. В темноте закрытых век к нему тянулись сотни фантомных ледяных рук, которые всё норовились схватить его и утянуть на дно неизвестной пустоты, а там — разорвать его. И в этом непроглядном мраке маг был совершенно один.

В свою очередь неуверенный в правильности своих действий Кайл приблизился к учителю и осторожно обнял его за плечи. Его сердце невыносимо сжималось от одного только взгляда на совершенно раздавленного наставника. Юнец ожидал, что его оттолкнут прочь, но маг только сильнее прижался лбом к чужой груди, вздрагивая всем телом. В конце концов ему так и не удалось сдержать слёз — прикосновение ученика стало последней каплей. Луц неторопливо гладил Кеннеда по мягким спутавшимся прядям, негромко приговаривая:

— Учитель, всё в порядке. Я рядом с вами. Всё будет хорошо. Вы утомились, вам следует отдохнуть.

Ученик было отстранился, собираясь принести учителю воды, но Лестер, боясь, что тот покинет его, из последних сил вцепился тонкими бледными пальцами в рукав его рубашки, удерживая того на месте. Он поднял на него свои покрасневшие глаза, наполненные слезами, и тихо спросил срывающимся голосом:

— Ты ведь... не уйдёшь?

Кеннед сейчас был очень слаб и при желании Кайл мог с лёгкостью вырваться из его хватки, но не стал этого делать, только на мгновение удивлённо замер, а после слегка улыбнулся и мягко ответил:

— Не беспокойтесь, я никогда вас не покину. Я здесь, всё хорошо.

Лестер судорожно вдохнул через рот, сдерживая рвущиеся наружу всхлипы, и кивнул. Ощущая на плечах тёплые ладони, он постепенно успокоился. Чувство того, что за его сознанием следят, медленно, но верно пропадало.

Кайл не ожидал, что когда-нибудь увидит учителя... таким. Ему приходилось лицезреть его равнодушным, спокойным, расстроенным, раздражённым, печальным, разозлённым и даже радостным, но таким он видел его впервые. Сейчас его душа была полностью обнажена и юноше позволили увидеть то, что несколько лет подряд скрывалось под этим каменным панцирем, который маг никогда с себя не снимал. До этого момента. Однако Лестер снял его не по собственной воле, долго сдерживая линию обороны. И вот броня в конечном итоге попросту не выдержала: с треском развалилась на части, и требовалось некоторое время, чтобы собрать её из осколков обратно, в единое целое.

Сейчас маг на краткий миг напомнил Кайлу избалованного ребёнка из богатой семьи или принца — этакий комнатный цветочек, который впервые встретился с трудностями большого и жестокого мира и прибежал к матери, чтобы та его утешила, но... он был вовсе не против такого Лестера.

Луц знал, что его учитель очень сильный, но, как известно, даже у самых сильных людей порой бывают моменты слабости, во время которых им необходимо плечо поддержки. И в этом нет ничего постыдного. Необходимо лишь принять предлагаемую помощь, — хоть это и было трудно для него — и маг её принял, потому что больше ему больше ничего не осталось.

— Господин, вам нужно отдохнуть. Прошу, ложитесь, — ученик помог тому принять горизонтальное положение, удобно устроившись на постели.

Кеннед привык, что ему всегда и все не рады. Люди из деревни, рядом с которой он жил, его ненавидели; МОМ вечно вставлял палки в колёса; даже Микас — родной брат — его не жалует.

Когда маг ненадолго покидал Башню, а после возвращался, он привык, что дома его никто не ждёт. Тишина холодных каменных стен давно стала привычной.

После того, как Лестер семь лет назад покинул Оливию и Микаса, он знал, что дома его не будут ждать с зажённой свечой. И если он не вернётся, никто о нём не будет волноваться и не станет не спать до полуночи, ожидая его возвращения, чтобы с улыбкой вручить магу кружку с горячим чаем и тëплый плед, чтобы тот не заболел.

Но сейчас, хоть его мозг работал с перебоями, а сам он чувствовал себя невероятно утомлённым, маг чётко осознал, что так больше не может продолжаться несмотря на всë его сопротивление. Кеннед устал жить в одиночестве. Он больше с этим не справляется. Он понял, что нуждается в человеке, которому будет не всё равно, будет ли Лестер ночевать в тепле, хорошо ли он поел, устал ли после своих экспериментов.

А ещё он понял, что, если Кайл захочет стать для него таким человеком, то он не станет его отталкивать и позволит ему оставаться рядом. Если тот того пожелает... Если не же нет... На думы об этом сейчас совершенно не было сил.

Проваливаясь в тёмную, но тёплую пустоту сна, Лестер краем уха услышал отдалённый голос, произнёсший ласковое:

— Добрых снов.

Маг не успел разобрать, кому принадлежал этот голос — его ученику или одному из призраков прошлого: сознание быстро ускользнуло от него, подобно золотому песку сквозь пальцы.