______________________

Нежный голос Ноя, мягко понижающийся, звучал как угроза. У меня резко закружилась голова, когда я вспомнила, как меня держал на руках подполковник Джеффри Гренендаль перед тускло освещенным лесным костром.

— Я не спала с ним.

— Да, я уже давно держу его на мушке. В последнее время он не высовывался, так что я оставил его в покое.

Этот человек не слушал меня. Казалось, он думал лишь о том, как избавиться от подполковника.

— Ты собираешься убить его?

Рот Ноя слегка приоткрылся от моего вопроса. Он улыбнулся удовлетворенно, как будто одна лишь мысль об этом радовала его до бескрайности.

— Я единственный, кто защищает принцессу.

— Да, единственный.

— Тебе не хочется убивать подполковника?

Он поставил меня на перекресток между двумя вариантами. Хотел знать, как я отношусь к подполковнику. Ной был готов убить Джеффри, если бы я лишь дала намек; намек на то, что он мог поступать как захочется.

Но если я скажу Ною не убивать, он подумает, что Джеффри что-то значит для меня. И решил бы убить прямо здесь и сейчас.

Чем больше я размышляла, тем суровее становился его взгляд.

Этот человек, уставший от жизни на долгой войне, был готов убивать независимо от того, каким был мой ответ.

Он жил с таким складом ума и в такую эру, когда слова «Вы не должны убивать людей!» не работали. Я сделала жалобное лицо и сказала как можно печальнее:

— Я бы хотела обсудить, что делать завтра на приеме, а не кому стоит жить и умирать. Я не понимаю, почему мы должны ссориться из-за слов принцессы Эрики. Если это и была ее цель – что же, она ее добилась.

Глаза Ноя, которые были задумчивыми и смотрели куда-то вдаль, медленно повернулись ко мне:

— «Ее цель»?

Я грустно кивнула, хотя, честно говоря, уже хотела все закончить как можно быстрее:

— Я ей не доверяю.

— Понимаю, — Ной медленно выпустил мое запястье из своей хватки. На моей белой коже остался яркий красный след. Он не знал, что моя рука теперь болит из-за него – от этого мне было немного грустно.

Позже, когда мое сердце успокоилось, я вдруг испугалась, что этот человек внезапно ко мне охладеет, и его глаза будут смотреть на меня равнодушно.

Даже если сейчас он мне поверил, не было никакой гарантии, что его нынешние чувства будут длиться вечно.

История доказала, что даже с клятвой в вечной любви и браком на «долго и счастливо» люди могут меняться.

Если бы я попрощалась с ним, Ной мог стать жадным и насильно удержать меня – но я не такая. Привязанность и одержимость можно себе позволить только при большом количестве власти и денег.

Я не могла себе разрешить так жалко или подло держаться за него. Если бы я заметила, что он охладел ко мне, я бы была готова уйти первой – до того, как мне стало слишком больно.

Несмотря на доверие, я чувствовала себя подавленной от того, что с этого момента все могло перевернуться:

— Ты думаешь только о том, как я уйду. Но этого не произойдет. У меня нет никого, кроме тебя.

У меня тоже были свои тревоги. На самом деле, это я должна была бояться быть брошенной.

Моя жизнь уже была не самой веселой, но я могла представить, какой сложный путь меня ждет впереди. Я бы осталась без защиты, наедине с людьми, которые так сильно хотели меня убить.

Медея, какой бы сильной ни была, не могла противостоять всему на свете. Я пыталась подумать, какие проблемы могли мне встретиться, но на самом деле только одна мысль крутилась в моей голове.

Я начала бояться одиночества. Да. Потому что чем сильнее билось мое сердце, тем тревожнее и более одиноко я себя иногда чувствовала.

Пульсирующая боль в груди была сильнее, чем в запястье. Ной уже так глубоко поселился в моем сердце, что ему уже не нужно было быть особенным.

Поэтому я не хотела впускать никого другого в свое сердце.

Ной приблизился к моему лицу, его дыхание касалось касалось щек. Его губы, которые оказались теплыми, нежно прижались к моим, как будто хотели растопить мое беспокойство.

Красивый мужчина, который только что отстранился от меня буквально на пару сантиметров, оказался ко мне лицом к лицу:

— Я хочу тебя.

— И никого рядом со мной?

— Ага, — Ной красиво улыбнулся. Это была его особенность, его «я должен быть единственным», которое он не забывал подчеркивать из раза в раз. Конечно, такое могло быть. Я тоже не хотела расширять свои отношения.

Но что, если в один момент я ему надоем: он устанет, будет сыт по горло и бросит меня? Ной правда был эгоистичным, но в то же время добрым.

Если бы нормальный человек вел себя так, чтобы завоевать мое безграничное доверие, я бы решила поддерживать достаточное расстояние между нами. Конечно, специально я бы не пыталась провоцировать его на ревность.

Я вела себя так потому, что Ной в первую очередь не был обычным человеком. Да, слова «ты мне нравишься» из его рта могли звучать так же, как и у всех остальных, но смысл, который он вкладывал, мог быть абсолютно другим. У него это было похоже на искренность, на собственничество.

Искренняя неуверенность может раздражать другого человека, поэтому нужно было продумать, как правильно себя вести. После двадцати лет жизни я поняла, что не все желания и не каждое любопытство другого человека нужно удовлетворять.

Доверие важно, но это вовсе не значит, что нужно отдать все, что у вас есть, и сказать: «Этот человек никогда меня не бросит». В момент, когда вы станете высокомерным и будете доминировать в отношениях, вы потеряете их серьезность и интерес. Особенно это верно в тех случаях, когда один человек доминирует во всех аспектах.

Так что это возмутительно. Продолжай беспокоиться и интересоваться мной, ты, подлый человек.

— Нет, я не хочу, — я ответила раз и навсегда. Лицо Ноя перекосилось при слове «нет». Он был полон непонимания.

Когда он улыбнулся, вокруг него повеяло холодом:

—  Не хочешь, значит?

Я собиралась сказать: «На меня это поведение не сработает».

— Именно. Я знаю тех, кто хотел бы мне помочь.

— Разве меня недостаточно?

— Естественно, ты единственный, кто мне нравится как мужчина, но я тоже хочу завести друзей...

Вообще-то, мне не нужны были друзья, но я специально сделала грустное лицо. Нужно, чтобы я выглядела решительной. Ной в ответ решил поменяться – сказал грустно, с тоской:

— Я могу заменить тебе всех знакомых, помощников, друзей; я буду делать все вместе с тобой. Мы можем устроить чайную вечеринку.

О чем он вообще? Я очень удивилась этому странному предложению, но попыталась спокойно объясниться:

— У каждого есть свои роли, верно? Мне нужны друзья-дамы. Я могу встречаться с ними, пить чай и проводить время, пока ты на работе.

Ной часто уходил днем по делам.

Он был председателем теневого банка, которым руководил брат подполковника, Джейс Гренендаль. Еще он, похоже, вел какие-то дела со своим секретарем Винсентом Фордом; но он мне ничего не рассказывал, поэтому я не могла сказать наверняка.

— Я хотела бы познакомиться с дамами здесь, пока я в Медее.

— Тогда я буду с тобой весь день.

— Нет, так нельзя. Ты ведь хотел снова стать богатым, верно? Тогда ты тоже сможешь помочь мне с организаций социальных кружков.

Ной посмотрел на меня обиженным взглядом и кивнул, как будто у него не было выбора. После он настойчиво повторял:

— Не делай их важнее меня.

— Не буду.

Дождь, который шел весь день, наконец прекратился к вечеру.

Прекрасное чистое небо окрасилось в алый цвет, и капли воды редко стучали по ветвям деревьев у окна.

Пока мы ужинали, Ной, похоже, должен был убедиться, что он был для меня все еще самым важным. Все началось с вопроса «Кого ты спасешь, если я буду в опасности?».

Я подумала, что уже если Ной попадет в опасность, у него будет спасательная команда на месте. Но ответила так, как он от меня хотел:

— Конечно, сначала я спасу тебя.

На самом деле, у меня не было намерения вливаться в социальные круги, чтобы активно общаться. Это был просто способ покрасоваться – но даже так баронесса Мейсон как будто ждала только знака. По дороге домой с работы она задержалась у дворца, где мы остановились, и пригласила меня на завтрашнее послеобеденное чаепитие.

Ее слова сводились к одному: я должна присутствовать, потому что там будет королева и другие знатные дамы Медеи.

— Я думал, ты шутила и дразнила меня, но все было правдой. Мне показалось, ты больше любишь быть одна.

Ной посмотрел на меня взглядом, который обвинял меня во всех смертных грехах.

На самом деле, это просто было совпадение.

На следующий день я встала рано утром и начал готовиться к чаепитию, на которое меня пригласила баронесса Мейсон. Мои волосы были короткими, так что мне не нужно было делать высокой прически; я не пользовалась обильно косметикой, и мне не нужна была помощь горничной.

Единственная проблема заключалась в корсете. По правилам этикета мне придется надеть его, но я не взяла тот, который затягивался спереди. Я не могла попросить горничных помочь мне, потому что мое тело, даже скрытое сорочкой, должно было держаться в секрете.

В конце концов я остановила Ноя, который направлялся в Торговую палату на площади:

— Ной, ты не мог бы мне помочь?

— Да, что такое?

Мои щеки вспыхнули от красивого лица, которое этим утром блистало особенно ярко, но я говорила небрежно:

— Мне нужно надеть корсет, но я взяла только тот, который завязывается сзади.

— Хорошо.

Я надела ослабленный корсет поверх хлопковой сорочки и встала к нему спиной.

— Иди сюда, — Ной жестом пригласил меня подойти к туалетному столику. Без всякой причины моя спина будто одеревенела. Я наклонилась и положила руки на туалетный столик. Наше отражение встретило меня в зеркале. Моя поза была немного смущающей. Глаза Ноя были опущены, как будто он сосредоточился:

— Мне нужно его сильно затянуть?

— Что? — я была в замешательстве, и мой голос сильно повысился. Ной продолжал выглядеть беззаботным.

— Тебе не нужно, чтобы он был тугим. У тебя и так тонкая талия.

— Ах, да.

Горячее дыхание коснулось моей шеи. Я не могла контролировать выражение своего лица – меня как будто щекотало перышко.

— Ай!

А Ной был сильным.

Меня с силой потянуло назад, и я откинулась Ною на грудь. Казалось, он раздавил мне ребра лишь одним движением рук, как будто несколько слуг одновременно и удерживали меня на месте, и танцевали чечетку на моих костях. Он был намного сильнее Молли.

Ной, который поймал меня, когда я падала назад, бросил на меня извиняющийся взгляд:

— Больно было?

— Нормально. Только вот теперь у меня ноют ребра.

— Я старался быть нежным. Мне очень жаль, — он слегка расслабился и посмотрел на меня в зеркало. Это было странно интимно, и я опустила вниз пылающее лицо, стараясь тихонько пережить несколько минут.

Ной умело застегнул корсет своими быстрыми руками, затем поцеловал мои веки:

— Хорошего дня. Я вернусь до ужина.

Красиво улыбающийся мужчина вышел из комнаты. Я осталась одна и все никак не могла перестать восхищаться узлом на корсете, смотря в зеркало через плечо.

Он был быстрым, как будто его делала опытная горничная, но аккуратным. Он даже лежал красиво. Ной точно был человеком с умелыми руками, и он умел очаровывать.

— Вот почему я не могу не любить...

Я замолчала. Потом постучала ладонью по туалетному столику.

Ну же, возьми себя в руки! Если мы пропадем в это болото еще глубже, мне конец!

Никто никогда не говорил, что любовь может так просто закончиться, но, прожив более двадцати лет, я много думала об этом. Это именно женщина, которая любила слишком сильно, была несчастна. Конечно, это было лишь мо мнение – но так на самом деле происходило в восьмидесяти процентов случаев.

Так было в человеческой природе – цепляться за того, кто не испытывает проблем ни в материальном, ни в интеллектуальном плане; но любовь была другой.

Я не была неблагодарной, но обстоятельства привели меня в это тело, где я ни на что не могла положиться и где мне не везло. Поэтому у меня не было выбора.

Потом я заставлю его купить землю с месторождением угля и сделать из него топливного магната – я могла быть более наглой.

Я постояла перед зеркалом, тренируя свою светскую улыбку, и после вышла в сторону чайной в саду, где и должно было состояться послеобеденное чаепитие.

____________________