Эвелин смотрела на громаду Рассветного дворца, который становился всё ближе и ближе. Их экипаж медленно двигался ко дворцу по Рассветному мосту, а позади выстроилась целая очередь других карет знати. Бронзово-красные стены, которые окружали дворец, сверкали в лучах полуденного Солнца, а с камня с равными интервалами свисали большие флаги с имперским гербом.

Ей уже много лет не доводилось присутствовать на этом событии – с момента смерти отца. Она нервничала, но в то же время была полна ожиданий.

Она обернулась к противоположному углу салона, где её старшая сестра с серьёзным лицом смотрела в окно.

После того, как Скарлетт парой дней ранее уехала в очередное путешествие, они особо-то и не разговаривали. Эвелин лишь слышала, как сестра вернулась прошлой ночью. К счастью, в целости и сохранности. А большую часть утра заняла подготовка к проповеди.

Сама Эвелин надела белую блузку, а поверх – тёмно-зелёный жилет, украшенный серебряными пуговицами и шпильками. Это было одним из её самых дорогих одеяний – впрочем, по меркам столичных аристократов оно совершенно не выделялось.

А вот на Скарлетт было глянцевое багровое платье, которое оставляло плечи почти открытыми, а возле шеи имело соблазнительный вырез. Это облегающее платье подчёркивало грациозность в ущерб комфорту, но Эвелин совершенно не удивило, что именно такое сейчас было в моде.

Хотя снаружи платье выглядело довольно простым, Эвелин знала, насколько дорогим оно в действительности являлось. В конце концов, оно было пошито из цветущего сатина. Эвелин до сих пор помнила, как побледнела, увидев счёт.

Платье Скарлетт дополнила теми же янтарными серьгами, которые Эвелин уже видела на ней раньше. Её удивило, что Скарлетт решила надеть их даже сюда. Обычно старшая сестра меняла аксессуары так же часто, как одежду. Но в последнее время она не только несколько раз замечала Скарлетт в этих серьгах – та большую часть времени носила одно и то же ожерелье, равно как и чёрное кольцо на правой руке. Впрочем, сегодня на ней было ещё одно кольцо, которого Эвелин раньше не видела, и оно по какой-то причине казалось выполненным из дерева золотистого цвета.

В связи с последними событиями нельзя было исключать возможность, что все эти украшения были зачарованными, а то и вовсе артефактными.

Эвелин не до конца понимала, почему Скарлетт в последние дни носит их так часто. Единственная причина, которая приходила ей на ум – эта та угроза, которая нависла над Скарлетт, но она так мало знала о том, что происходит, что это заставляло её нервничать.

А сестрица, кажется, вообще о таких мелочах не переживала.

Эвелин вновь сфокусировалась на том, что происходит снаружи. Их экипаж наконец-то миновал огромные дворцовые ворота и въехал на широкую площадь, окружённую королевским олеандром. Благодаря магии золотисто-красные листья не опадали с этих деревьев даже в холодное время года.

А впереди очередь карет тянулась аж до лестницы, которая вела ко входу в сам дворец. Первая карета в очереди останавливалась там, где стояли ряды слуг в бронзово-золотой форме, готовые принять каждого из знатных посетителей.

Очередь продвигалась, и вот Эвелин уже увидела, как большая чёрная карета перед ними (на которой был зелёный олень – символ семьи Тинделл) остановилась. К ней подошли двое слуг. Они поклонились, и один из них открыл дверь салона, выпуская группу из пяти человек.

Когда экипаж уехал, а его пассажиры в сопровождении слуг начали подниматься по лестнице, настала очередь Эвелин и Скарлетт. К их транспорту подошло двое других слуг. Когда дверь открылась, Скарлетт вышла первой, а Эвелин последовала за ней.

- Его Императорское Величество, сияющее солнце империи, свет, что сияет над всеми нами, приветствует вас, баронесса Хартфорд, - сказал мужчина средних лет с прилизанными волосами.

Он поклонился Скарлетт, а затем и Эвелин (пусть и не так глубоко):

- Леди Эвелин.

Эвелин застыла. Он, кажется, заметил её реакцию, поскольку в его глазах мелькнула лёгкая тревожность. Она обернулась к Скарлетт, ожидая вспышки…

Скарлетт вообще никак не отреагировала, разве что странно посмотрела на них обоих, будто не понимала, отчего они медлят. Пока она смотрела на мужчину, служанка позади Скарлетт вообще замерла. Затем глава семейства нахмурилась, как будто только сейчас осознала его слова.

Скарлетт щёлкнула языком и указала в сторону лестницы:

- Мы идём или нет?

Слуга, казалось, пришёл в замешательство и странно посмотрел на Эвелин, однако поспешно опустил голову.

- Конечно, баронесса. Следуйте за мной.

Он развернулся и повёл их к лестнице. Скарлетт и вторая служанка немедленно отправились следом. Эвелин на секунду отстала, неуверенная, как интерпретировать происходящее.

Обычно Скарлетт безумно злилась на любого, кто называл Эвелин «леди». Но сейчас вообще ни слова не сказала?

Она просто пыталась сохранить лицо? Или на самом деле ничего не заметила? Или за этим крылось нечто большее? Следует ли понимать это так, словно Скарлетт на самом деле признала её положение?

Эвелин тряхнула головой. Нет, маловероятно.

Когда их карета освободила место для следующей, Эвелин усилием воли выкинула эту проблему из головы и поспешила догнать остальных, мельком покосившись на позолоченные статуи, которые украшали лестницу.

Зайдя в огромный вестибюль, Эвелин заметила, что Скарлетт уставилась на большую статую Галрата Великого, которая возвышалась над окружающей обстановкой. Скарлетт всегда странно – далеко за пределами обычного уважения – почитала основателя империи.

Достигнув центра зала, слуги повернулись к сёстрам. Мужчина заговорил:

- Баронесса, я отведу вас в Палату Вступления, где вы сможете завершить свои приготовления. Прошу, следуйте за мной.

Скарлетт отвлеклась от статуи и слегка кивнула.

- Очень хорошо, - сказала она, следуя за слугой вверх по боковой лестнице.

Вторая служанка подошла к Эвелин.

- Миледи, - сказала она низким голосом, - я отведу вас в Райскую Палату.

Эвелин посмотрела, как уходит Скарлетт, а затем обернулась к служанке.

- Пожалуйста, - сказала она, а затем направилась вслед за женщиной.

Рассветный дворец был массивным не только снаружи. Эвелин и служанка подошли к золотой лестнице в центре зала, покинули вестибюль, прошли по нескольким позолоченным коридорам. Они шли мимо дюжин гвардейцев в алых плащах и полированной стальной броне, украшенной золотом по краям. На боках у них висели внушительные мечи, а из-под шлемов не было видно ни дюйма лица.

Дворцовых гвардейцев редко видели в реальных боях, но они были известны своей дисциплиной, а также тем, что их было лишь несколько сотен. Она выстроились вдоль обеих сторон коридора, по которому проходила младшая Хартфорд, готовые начать действовать в любую секунду, если это окажется необходимым.

Она подумала, что день, когда гвардейцы показывают себя перед большинством аристократов империи, был для них одним из самых важных дней в году.

Она помнила, что и сама хотела присоединиться к ним, когда была маленькой. Впервые они увидела их, когда отец взял её и мать с собой на Райскую проповедь, и тут же начала мечтать о том, чтобы стать рыцарем. Показать себя, вступить в дворцовую гвардию, и, быть может, однажды даже в Солнечные Рыцари.

Конечно, это было тогда, а сейчас ей уже не были интересны такие вещи. Эвелин годами не прикасалась к мечу, а цель у неё теперь была иная – стать магом. Достичь того же уровня, что и отец, и даже выше, как прародители семьи Хартфорд.

Через какое-то время они добрались до коридора с открытыми дверьми в конце, через которые можно было видеть других людей внутри. Служанка, которая вела её, остановилась неподалёку от дверей, обернулась и жестом указала на вход.

- Прошу, входите, миледи, - сказала она с поклоном. – Можете найти место и подождать начала церемонии.

- Спасибо, - ответила Эвелин, проходя мимо служанки.

Миновав открытые двери, она оказалась в колоссальной обители великолепия. Это был не первый её визит сюда, но вид Райской Палаты каждый раз выбивал из неё дух.

Куполообразный потолок казался сделанным из чистого золота, но всё же был полупрозрачным, открывая богатый, красочный вид на чистое небо. Свет струился сквозь него, отбрасывая солнечные зайчики от невероятно блестящего пола. Стены из чистого белого мрамора были украшены ошеломительными гобеленами. За каждым гобеленом крылись годы, если не десятилетия кропотливой работы.

Прямоугольный зал вытянулся перед Эвелин, а зашла она через относительно небольшой вход примерно посредине длинной стороны. В левом от неё конце помещения высились по-настоящему большие бронзово-красные металлические двери. От них через всю палату шёл красный, вышитый золотом ковёр, который оканчивался у короткой лесенки. Лесенка вела на платформу, а на вершине платформы стоял резной золотой трон под красивым алым балдахином. Витая лесенка позади трона поднималась до ещё одной небольшой дверки в верхней части зала.

Взгляд Эвелин заскользил по собравшимся гостям. Вдоль стен выстроились люди в ярко-белых плащах и чёрной, богато украшенной золотом броне. По традиции, орден Солнечных Рыцарей был единственным, который участвовал в церемонии. В этот день именно на их плечи ложилась обязанность охранять тронный зал. Однако, в отличие от гвардейцев, шлемов они не носили.

Эвелин даже узнала несколько лиц. Не то чтобы оно знала кого-то слишком уж хорошо, но с некоторыми всё же была шапочно знакома, а о других много слышала.

Продолжив оглядываться, она не упустила из виду тот факт, что капитан Солнечных Рыцарей отсутствовал. Странно. Разве не он обычно ими командовал?

Но она увидела лишь вице-капитана Леона Делмона, жениха сестры. Он стоял возле лестницы, ведущей к трону. Его взор был устремлён вперёд, а руки покоились на рукояти меча, который упирался в пол.

Не считая рыцарей, в зале в данный момент находилось около 30 человек. Большая часть их скучковалась по сторонам, избегая центральной части с ковром. Среди них были и члены семьи Тинделл, которых она видела раньше, и личности из иных влиятельных семей.

Кроме неё, здесь не было никого из семьи ниже графской. Будучи лишь сестрой баронессы, она почти не имела дел с этими людьми. У отца были какие-то дела с Тинделлами, поэтому она немного взаимодействовала с нынешним наследником и его братом. Это были близнецы в элегантных зелёных нарядах с тёмными волосами до шеи. Но она сомневалась, что они её запомнили – тогда она была ещё девочкой.

Но всё это тоже было частью причины, по которой она хотела на этот раз приехать на проповедь. Большая часть знакомых Эвелин была торговцами и простолюдинами. У неё было слишком мало контактов с дворянами. Ничуть не помогало и то, что у неё редко были возможности и время присутствовать на мероприятиях за пределами Фрейбрука. Конечно, прямо сейчас момент для социализации был неподходящим, но на балу после церемонии она планировала пообщаться с таким количеством людей, с каким сможет.

Старшая сестра часто делала так, чтобы Эвелин было трудно заключать сделки с людьми, причём более чем одним способом. Но недавние достижения и приобретения Скарлетт создали для Эвелин немало шансов выковать новые отношения.

Пока что она просто подошла к скоплению людей и разместилась промеж двух групп. В зале было слышно лишь редкое шуршание. Даже хотя среди дворян присутствовали младшие члены семей, никто не произнёс ни слова. Минута шла за минутой, всё больше и больше людей проходило через двери и присоединялось к ожидающим.

Увидев рядом с собой пару детей, которые явно устали от того, что ничего не происходит, Эвелин почувствовала прилив симпатии. Она и сама в этом возрасте была очень активной. А вот у Скарлетт никаких проблем не возникало – Эвелин помнила, как старшая сестра часто вставала подальше от неё и её матери и делала вид, что вообще с ними не знакома. А ещё помнила, как почти до смерти испугала свою мать, когда почти заплакала во время первого посещения дворца. Тогда Эвелин было 8 лет.

С годами жить стало легче, но выстоять всю церемонию порой было нелегко.

Ожидание было долгим. Число гостей достигло нескольких сотен, когда наконец-то появились признаки хоть какой-то активности. Высокий человек в чёрно-красном одеянии – королевский глашатай – подошёл к главным дверям и ударил в пол толстым металлическим посохом. Звук разнёсся по всей Палате.

- Его Величество Гартелнас Артициус Верддун Терония! – объявил он, когда все обернулись к трону. – На колени перед избранным светом Иттара!

По залу пронеслась волна шебуршащих звуков – все, кроме Солнечных Рыцарей, опустились на одно колено. Вскоре дверь за троном открылась, и через неё вошли два королевских гвардейца. На них была элегантная белая броня с золотыми вставками, а на шлемах покоились миниатюрные фигурки бриллиантовых драконов. Они прошли по краям лестницы и встали по бокам от трона.

Дальше показался сам император. Сначала дверь миновал он сам, а затем – сложное красно-золотое одеяние, шлейф которого тянулся по полу. Борода императора была аккуратно пострижена, а волнистые волосы достигали мочек ушей. И он был блондином, хотя кончики волос уже начали терять свой цвет. На лбу покоилась тяжёлая золотая корона, в передней части которой сияло три больших самоцвета.

За ним последовали две имперские принцессы и имперский принц, на шаг позади – советница. С того момента, как Эвелин впервые её увидела, та не постарела ни на день.

Когда император спустился по лестнице и занял трон, остальные выстроились по бокам рядом с троном. Затем вошло ещё три королевских гвардейца, один из которых был огромным, словно гора. Они закрыли дверь и остались на вершине лестницы её сторожить.

Император окинул взглядом собравшихся и сделал некий жест ладонью.

- Запускайте их, - его голос было чётко слышно в каждом уголке Райской Палаты.

Все выпрямились, а королевский глашатай ещё раз ударил посохом в пол:

- Первый среди верных слуг Его Величества, герцог Ингомар Валентино из Бриджспелла прибыл подтвердить фамильные клятвы сюзерену и империи!

Большие металлические двери открылись. В зал вошёл крупный мужчина в отороченном чёрном костюме и высоких белых ботинках. На боку у него висел короткий меч с золотой рукояткой. Его тёмные волосы длиной до шеи, а также тонкие усы уже начали сереть по краям.

Эвелин посмотрела на него с лёгким удивлением. Она почти не узнала в нём герцога Валентино. С их последней встречи он существенно подрос в области живота, да и в целом выглядел куда менее здоровым, чем она помнила.

Герцог пошёл по ковру в сторону трона, слегка прихрамывая на левую ногу. Достигнув основания лестницы, ведущей к трону, он с видимым трудом встал на колени, один раз приложил голову к полу, поднял глаза на императора и хриплым голосом заговорил:

- Этот благодарный слуга империи приветствует Ваше Величество в этот день клятв и обетов, - он обнажил меч на боку и обеими руками протянул его императору. – Я ещё раз предлагаю вам свой клинок; пусть на вашей службе он вечно защищает ваши земли во имя вас и во имя Иттара. Справедливо и ревностно я нёс вашу волю, и продолжу нести её до конца дней своих. Прошу Ваше Величество внять мольбе моей.

Император лишь секунду смотрел на герцога со своего трона, а затем расщедрился на небольшую улыбку:

- Герцог Валентино. Ваша семья всегда верно служила империи. Естественно, я принимаю вашу клятву.

- Благодарю, мой сеньор, - склонил голову герцог.

Затем он вернул меч в ножны, оставил их у подножья лестницы, встал и отправился в другую сторону помещения – противоположную той, где стояли Эвелин и остальные.

Стук посоха по полу повторился. Эвелин развернулась ко входу, где уже ожидал следующий человек.

- Вторая среди верных слуг Его Величества, маркиза Сара Текерей из Вилдскара прибыла подтвердить фамильные клятвы сюзерену и империи!

Маркиза пересекла зал и повторила действия герцога. Её клятва также была принята императором, и она оставила меч у подножья лестницы.

За ней последовало несколько других. Наконец, время почти настало.

- Девятый среди верных слуг Его Величества, герцог Сантос Тинделл из Виндгроува прибыл подтвердить фамильные клятвы сюзерену и империи!

Герцог Тинделл отправился по залу, но глаза Эвелин были прикованы к двери позади него, куда уже должна была подойти Скарлетт. Сестра поднялась по лестнице и остановилась прямо перед дверью, с уверенным видом глядя на графа. И выглядела она при этом полностью в своей стихии. С красного пояса на её боку тоже свисал меч.

Эвелин могла бы подобрать много слов, чтобы описать свою сестру, но она не могла отрицать, что Скарлетт всегда выглядела уместно в подобных ситуациях.

Хотя их владения были скромными, семья Хартфорд была уважаема в империи больше, чем многие другие баронства, вместе взятые. Частично и потому, что у них было такое привилегированное положение в Райской Проповеди. Хотя кое-какие причины ограничили их продвижение по иерархической лестнице, никто не отрицал, что семья Хартфорд одной из первых присягнула на верность первому императору.

А Скарлетт была воплощением гордости их семьи.

Вскоре посохо снова ударил в пол.

- Десятая среди верных слуг Его Величества, баронесса Скарлетт Хартфорд из Стегмонда прибыла подтвердить фамильные клятвы сюзерену и империи!

Скарлетт пришла в движение, спокойной походкой пересекая Райскую Палату. Достигнув лестницы, она встала на колени.

У Эвелин от нехорошего предчувствия мурашки по спине побежали.

Скарлетт один раз коснулась лбом пола и посмотрела вверх.

Эвелин почувствовала, что у неё кровь стынет в жилах.

- Эта благодарная слуга империи приветствует Ваше Величество в этот день клятв и обетов, - раздался звучный голос Скарлетт, когда она вытащила меч и протянула его императору. – Я ещё раз предлагаю вам свой клинок; пусть на вашей службе он вечно защищает ваши земли во имя вас и во имя Иттара. Справедливо и ревностно я несла вашу волю, и продолжу нести её до конца дней своих. Прошу Ваше Величество внять мольбе моей.

Эвелин услышала, как у окружающих перехватило дыхание, но едва ли могла оторвать глаза от сестры.

Что она только что натворила?!

_____________________________________________________________________________

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА:

Ха, подумать только: я реально надеялся, что на этой неделе смогу уделить нормальное количество времени писательству.

Тогда я был молод и наивен. Это было до того, как я провёл 16 часов – с 9 утра до часу ночи – за написанием строк кода без перерыва на обед или ланч. И я всё ещё едва смог уложиться в срок.

Воистину, оценивать истинную сложность проблем программирования – навык за пределами понимания простых смертных.

Однако вот вам, ребята, новая глава. Только капельку позднее, чем планировалось.