Скарлетт сидела с закрытыми глазами, целенаправленно поддерживая медленный, ровный ритм дыхания, когда шуршание подошв по камню возвестило о возвращении Розы. Она открыла глаза в тот момент, когда женщина появилась из тоннеля. На бедре подпрыгивала небольшая сумка, а поношенный плащ свободно свисал с плеч.

- Плоды цивилизации, - возвестила Роза, заглянув в сумку. – Хлеб, странная штука, похожая на сыр, а также суп, слишком разноцветный, чтобы ему доверять. Но иногда приходится жить опасно.

Бард подняла голову и обнаружила, что Скарлетт за ней наблюдает.

- Добрый вечер, Красная.

Скарлетт выгнула бровь дугой. Она сидела возле края помещения на подушке, уложенной прямо на каменную плиту.

- Положи рядом с ящиками. Поем, когда закончу.

- Я была бы не прочь услышать «спасибо тебе, Розалина, героическая добытчица еды», но ладно.

Роза театрально вздохнула и подчинилась. Добравшись до ящиков, она села на один из них, положила сумку и оперлась спиной на камень с лёгкостью того, кому не привыкать ждать. Затем женщина вытащила клерт. Провела пальцами по полированной поверхности. Принялась его настраивать, мыча что-то себе под нос. Прозвучало несколько тихих нот.

Скарлетт смотрела на неё ещё секунду, прежде чем вновь прикрыть глаза.

Вскоре нежная мелодия нарушила неподвижность и вплелась в концентрацию Скарлетт. Та не возражала. На самом деле, она уже почти полагалась на этот звук. Это напомнило ей об университетских временах. Тогда она тоже училась под фоновую музыку, которая помогала сосредоточиться.

А ей это сейчас ох как требовалось.

Расколотое стекло.

Название текущего эхо, а также статичного труда, который пыталась постичь баронесса.

Много можно сказать про Джахрора – про его прошлое, его цель, его мотивацию. Но Скарлетт в нём интересовала, в основном, практическая польза. Его техника оказалась слишком ценной, чтобы её игнорировать. Будучи обладательницей третьесортных вен маны, Скарлетт искала метод их исправить с того дня, как очнулась в нынешнем теле.

Правда, она всё ещё сомневалась, сможет ли применить данный метод. Её контроль маны никогда не был выдающимся – скорей уж, уступал большинству реальных магов. Опять же, разница в принципах работы разных миров тоже может усложнить задачу. К счастью, навык [Великий контроль маны] обеспечил достаточно надёжный фундамент, а метод Джахрора оказался удивительно интуитивным. Он заключался в том, чтобы осознанно перемещать ману по внутренним каналам тела в точно заданной последовательности. Первый Стекольщик продемонстрировал процесс, проведя свою собственную квинтэссенцию через сеть вен Скарлетт – достаточно бережно, чтобы она могла их отследить. Этого оказалось достаточно, чтобы Скарлетт быстро ухватила основы.

Как выяснилось, это только начало.

Контролируемый поток маны позволял лишь провести подготовку – нагреть стекло, прежде чем начать работать с ним. Очевидно, в классических техниках за нагревом шла полировка и разглаживание. Но Расколотое стекло изменило эти стадии на поломку и воссоздание.

Джахрор тщательно проинструктировал Скарлетт, даже продемонстрировал процесс, так что теорию она поняла хорошо. А вот с практикой возникли сложности. Во-первых, обе стадии были ужасно, мучительно медленными. Во-вторых, фаза воссоздания оказалась неполной. Скарлетт не могла полностью полагаться на метод Джахрора – данную часть ей требовалось проработать самостоятельно.

Потому что Стекольщик был «сломан» не так, как она.

В результате Скарлетт оказалась в подвешенном состоянии – ей требовалось создать свой собственный подход к технике, при этом ограничившись лишь фрагментарными тестами. Ещё одним недостатком Расколотого стекла оказалась необратимость. Стоит начать – и пути назад уже не будет. Скарлетт не хотела калечить себя ещё сильнее, поэтому экспериментировала с предельной осторожностью.

Закрыв глаза, она направила внимание внутрь себя, где по всему тела раскинулась сложная паутина вен маны. Точнее, неаккуратная решётка из плотных, полуобгоревших нитей, которые не могут решить, чего хотят сильнее – слипнуться или расплестись. Вот с чем приходится работать. Такое уж наследство досталось Скарлетт вместе с телом.

Она медленно изолировала небольшую секцию на краю сети – ограничила поток, использовав одну из техник Джахрора. Это уменьшило общий резерв маны – факт, подтверждённый системой – но возможность попрактиковаться того стоила. Скарлетт на собственной шкуре узнала, как неосторожное обращение с венами маны может вызвать внутренние повреждения. Хорошо, что Роза оказалась поблизости.

Сосредоточившись, баронесса вычленила несколько каналов в изолированной секции и направила туда давление, пока структура не поддалась.

Вены сломались. А затем разлетелись на части.

Это мог бы сделать любой, обладающий нужными знаниями.

А вот воссоздание – другое дело. С ним у Скарлетт возникли сложности.

Воссоздание потребовало, в некотором роде… сдаться. Эта формулировка не нравилась Скарлетт, однако подходила идеально. Судя по всему, Расколотое стекло функционировало как одновременно магическая и психологическая реконструкция. Физическое действие – перековка каналов маны – требовало, чтобы «я» практика не сопротивлялось. Джахрор решил эту проблему с помощью тотальной отстранённости. Он намеренно разламывал на части собственную идентичность, пока та не прекратила сопротивляться растворению себя.

Скарлетт не сразу осознала, что сотворил Первый Стекольщик. А ведь это объясняло пустое, почти нигилистское спокойствие, которое словно приклеилось к нему. Сама она нашла данный подход абсурдно избыточным и абсолютно неприемлемым для себя.

К счастью – или к несчастью, в зависимости от перспективы – нужный надлом у неё уже имелся. Трещина между Эми Бернал и Скарлетт Хартфорд. Так что сложность заключается не в том, как сломать себя ещё сильнее, а в том, как использовать существующий надлом в качестве базы для воссоздания.

Она направила ману к той точке, где вены раскололись. Во внутреннем зрении обломки слегка сияли. Они висели в темноте, как осколки холодного стекла. Приложив небольшое усилие, Скарлетт окутала их своей маной, направляя движение, как показывал Джахрор.

На мгновение дрожащие нити энергии начали объединяться и формировать непрочные связи. А затем появилось сопротивление. Осколки помнили лишь одну форму. Но возвращение в эту форму не вылечит трещины, поэтому вены просто разлетятся вновь. Скарлетт попыталась силой сложить их в новую конфигурацию.

Резкий щелчок эхом раздался в голове – это прилетела отдача от воли. Вспыхнула боль. Обломки разлетелись и растворились, ничего после себя не оставив.

Скарлетт медленно выдохнула сквозь зубы, выравнивая дыхание. Неудача оставила после себя тупую боль – больше ментальную, чем физическую.

Музыка прекратилась.

- По-прежнему бьётесь об ту же стену? – спросила Роза.

Скарлетт открыла глаза. Бард, сидя на ящике, смотрела на неё.

Миг спустя Скарлетт опустила голову:

- Да.

Она буксовала на этой стадии уже неделю – весь срок своего пребывания внутри эхо. Баронесса не беспокоилась, что что-то пропустит – предположительно, время здесь течёт не так, как снаружи. Однако она не знала, как уйти отсюда по собственной воле. Вероятно, эхо само отпустит обеих женщин, когда Скарлетт разберётся со статичным трудом Стекольщика, или когда мир рухнет.

- Возможно, мне скоро придётся начать зарабатывать звонкую монету, - легкомысленно заметила Роза. – Никогда не думала, что буду обеспечивать аристократку, но у жизни есть чувство юмора.

- Постараюсь сделать так, чтобы в этом не возникло необходимости, - ответила Скарлетт.

- Это так сильно вас пугает, хах? – ухмыльнулась Роза. – Не переживайте. У нас здесь есть ещё осталось столько, что хватит взять припасов на несколько недель.

Она достала из глубин мантии мешочек и встряхнула его. Внутри зазвякало.

Джахрор обеспечил их всем необходимым и не попросил ничего взамен. Скарлетт засела практиковаться, а Роза ходила в город за свежими припасами. Поначалу Скарлетт не хотелось отпускать её одну. Однако, если верить Джахрору, жители Вайренна редко утруждали себя активными угрозами в сторону «нечистых», несмотря на предрассудки. Они считали, что такое поведение – ниже их достоинства. Кроме того, Роза привлекала меньше внимания, чем Скарлетт, и намного лучше умела торговаться с нелюбезными продавцами.

Скарлетт, наверное, устроила бы сцену уже на третий день.

Сам Джахрор, что любопытно, с момента встречи не покидал пещеру ни разу. Также он не просил Розу что-нибудь ему принести. Скарлетт вообще его почти не видела, помимо нескольких случаев, когда он помогал ей указаниями. Почти всё своё время Стекольщик проводил в глубине тоннелей, где продолжал трудиться в одиночестве.

Предположительно, с куда большими успехами, чем у баронессы.

- Хотя бы какого-то прогресса удалось добиться? – спросила Роза, отложив клерт.

Скарлетт ни миг задумалась и помотала головой:

- Нет. Очевидно, я просто не способна отпустить моё ощущение себя.

- Если честно, мне это не кажется такой уж плохой вещью…

- Нет. Наверное, нет…

- Но вы думаете, что да, - посмотрела на неё Роза.

Скарлетт взяла паузу, но всё-таки ответила:

-…Зависит от того, чем оно на самом деле является.

Будь оно стабильным, определённым, она бы точно предпочла сохранить всё как есть. Но баронесса уже знала, что это не так. Знала с того момента, как очнулась в теле Скарлетт Хартфорд. Пусть ограничения больше не заставляли её вести себя как Скарлетт – новообретённая свобода вовсе не прибавила уверенности в том, кто же она такая. Скорей уж, наоборот.

Итак, баронесса пыталась отпустить ощущение себя, не зная, кем она себя ощущает. Как это должно работать?

Она хотела понять, кто же она такая. И кем она желает стать. Она хотела облечь это в слова, даже если определение просто совпадёт с её текущим состоянием.

А что до статичного труда, известного как Расколотое стекло…

- Эми, - наконец, произнесла Роза, глядя ей в глаза, - ты бы предпочла отказаться от этой затеи?

Скарлетт ответила не сразу.

- Уверена, мы сможем найти другой путь отсюда, - продолжила женщина, - если ты думаешь, что это слишком опасно.

Скарлетт кинула долгий взгляд на барда:

-…Чуть раньше ты предложила помочь мне разобраться, где следует провести границу между Эми и Скарлетт. Я верю, что данная техника может в этом помочь.

- Если предположить, что ты сможешь заставить её работать, не причиняя тебе боли.

- Да, - кивнула Скарлетт.

- Но тебя одолевают сомнения, не так ли?

- Да, - Скарлетт замолкла на несколько секунд. – Такое решение ощущается… вынужденным. Или удобным. Спланированным заранее.

- Уж не потому ли, что оно исходит от твоей системы?

- Верно. Ведь, удобство – это именно то, чего можно ожидать, не так ли?

Всё, что исходит от системы, удобно в той или иной степени. Скарлетт ни разу не колебалась, пользуясь этим удобством ради собственной выгоды. Навыки, магия, манера держать себя – система дала ей многое. Скарлетт использовала это всё, чтобы достичь нынешнего положения. Она сомневалась в Ином, однако игнорировать систему было бы глупо, особенно если та обещает способ значительно улучшить резерв маны.

Просто… как-то так вышло, что битвы и опасности, которые баронесса пережила с помощью системы, ощущались далёкими от тихой трещины между Эми и Скарлетт. Несмотря на то, что между ними, несомненно, имелась связь, второе ощущалось более личным. Более интимным. И баронессу раздражало, как влияние системы наползает на её попытки найти ответ. Для начала, именно система и создала данную проблему.

Наверное, это и есть часть причины, по которой статичный труд всё никак не поддавался.

Роза помолчала какое-то время.

- Лично я думаю, что это нормально – выдавить из системы всё, до последней капли, пока там ничего уже не останется. Слишком много думать или чувствовать себя виноватой при этом не требуется. После всех тех печалей, через которые она тебя протащила, за ней должок. Разве нет пословицы про подарки и зубы коня?

- В моём прошлом мире существовала и другая пословица, - отозвалась Скарлетт. - Бойтесь данайцев, дары приносящих.

- Позвольте догадаться, - со смешком выдохнула Роза, - эти данайцы не умели правильно выбирать подарки?

- Нет, это отсылка на старую легенду. Они построили огромного деревянного коня, оставили его за пределами города и сделали вид, будто уплыли. Внутри спрятались солдаты. Когда коня втащили за стены, солдаты вылезли и разрушили город. Пословица напоминает о необходимости задаваться вопросом: какие же мотивы кроются за подарком?

- Хах, - моргнула Роза. – Умно. Я могу написать об этом целую песню.

- Ну так напиши.

Женщина улыбнулась, но посмотрела на Скарлетт ещё раз, и её улыбка угасла. Затем бард подалась вперёд и упёрлась локтями в колени. Локоны заскользили по плечам.

- Думаешь, тебе нужно соблюдать осторожность с тем, чего хочет система?

- Естественно, я должна это учитывать.

Роза медленно кивнула.

- Ага, я догадываюсь… - она пожала плечами. – Я всё ещё думаю, что ты можешь спокойно брать всё, что она даёт.

- И почему же?

- Потому что, если, когда это закончится, начнётся состязание – кто же одержит верх – я поставлю на тебя в 10 случаях из 10.

-…Это очень безответственная формулировка, с учётом сопутствующих обстоятельств.

- Правда? – небольшая, но уверенная улыбка Розы вернулась на место. – Мне так не кажется.

Скарлетт на долгое мгновение задержал на ней взгляд.

- Тебе легко говорить, - она залезла в [Мешок хранения] и извлекла из него «Удержанные часы». – В конце концов, ты прочла то, что здесь написано.

Сизо-серая книга вновь увидела свет.

Баронесса думала, что сможет принять любую силу, предложенную системой. Но после появления Иного, Аврелиана, книги и всего, что их окружает, степень готовности неизбежно снизилась.

Роза прочла книгу, и это как-то убедило её в некоторых аспектах.

Скарлетт хотела доверять ей. Нет, она ей доверяла. Она даже сказала это вслух. Но это никак не облегчало задачу воздержаться от вопросов.

Роза взглянула на книгу.

- Ты по прежнему убеждена, - спросила Скарлетт, - что мне не следует знать, что здесь написано?

- Да, - кивнула бард.

- Но ты не можешь рассказать, почему?

- Это трудно.

- Почему?

Роза повернулась к ней.

- Потому что ты умная, Эми. Ты ведь не можешь сказать, что уже не составила теорий? Всё, что я скажу, обязательно отсечёт, как минимум, половину.

- А это плохо?

- Не знаю. Реально. Но, думаю, будет безопаснее не давать тебе шанса.

Скарлетт всмотрелась в лицо Розы. Бард отвела взгляд, вздохнула и провела рукой по волосам.

- Наверное, просить хроническую недоверщицу просто плыть по течению – это немножко слишком.

Она не казалась обиженной – лишь слегка усталой.

Наконец, женщина вновь посмотрела на Скарлетт:

- Ты реально, искренне, по-настоящему хочешь, чтобы я рассказала тебе, что там написано? Потому что я могу, если ты попросишь.

Скарлетт продолжила изучать барда. Как следует. Она заметила и тёмные круги под глазами, и опущенные плечи – молчаливые доказательства переживаний о том, что, если оставить Скарлетт одну, эксперименты с Расколотым стеклом могут плохо кончиться.

Было бы мило, окажись Скарлетт в состоянии просто продолжить слепо доверять спутнице и не задавать вопросов. И она искренне этого хотела. Но с течением времени упрямая паранойя делала это всё сложнее и сложнее.

Скарлетт отвела взгляд на стены. Свет бился в кристаллических подсвечниках, неравномерно окрашивая пещеру.

Да, можно надавить. И Роза ответит. Но стоит ли оно того? Будет ли бард винить Скарлетт за то, что её доверие иссякло так быстро?

-…Если ты сможешь сказать только одну вещь, которая заставит меня передумать, - медленно произнесла баронесса, - что бы это было?

- Одну вещь? – в замешательстве откликнулась Роза. – Например?

- Не знаю. Что-нибудь. Что угодно.

- С такой просьбой… непросто работать, - Роза выдала сухой выдох, который мог бы сойти за смех.

- Да, - Скарлетт снова повернулась к ней.

Роза на миг задумалась, ещё сильнее откинулась назад и уставилась в потолок. Ладонь неосознанно шевельнулась, чтобы поиграть с одним из локонов.

- Одна вещь, - пробормотала она. – И ты хочешь, чтобы этого оказалось достаточно.

- Да.

Роза нахмурилась, созерцая камень над собой. А затем внезапно просияла и щёлкнула пальцами.

- Точно. Есть одна.

- Выкладывай.

Роза вновь посмотрела на Скарлетт, состроив совершенно серьёзное лицо.

- Хубба-Бубба.

-…Хубба-Бубба? - Скарлетт моргнула, и её взгляд остановился.

На лице Розы мелькнула неуверенность.

-…Ага?

Скарлетт ничего не сказала. Она просто сидела, пока разум пытался обработать услышанное.

А затем её самообладание выгнулось – раньше, чем она смогла его остановить. В нижней части груди началась небольшая вибрация, которая вырвалась наружу спокойным смехом. А большего и не требовалось. Последовал ещё один смешок, уже сильнее. Хватило нескольких мгновений, чтобы её плечи затряслись, корпус ушёл вперёд, а из горла вырвался низкий, тёплый звук.

- Это так глупо, Роза.

Теперь уже настала очередь Розы выпучить глаза. Бард замешкалась. Наконец, она хихикнула и позволила кривой ухмылке расползтись по лицу.

- Глупо – это плохо, или?..

Эми вытерла слезу в уголке глаза и попыталась восстановить дыхание.

- Глупо – это глупо. Из всех вещей, которые ты могла сказать, ты выбрала это? Ты вообще знаешь, что это такое?

-…Если уж начистоту – нет. Я случайно не обрекла весь свой род на вечное проклятие, нет?

Эми помотала головой. Она думала, что уже закончила смеяться, однако неожиданно для себя самой фыркнула вновь. Прижав одну руку к животу, она подняла взгляд на Розу.

- Это сладость.

- Сладость? – Роза распахнула глаза.

- Да. Когда я была молодой, это было моё любимое угощение.

- Правда? Должно быть, это что-то хорошее.

- Отнюдь, - фыркнула Эми. – Это была марка жевательной резинки, то есть её даже проглотить нельзя было. Я любила её лишь по одной причине: родители никогда не позволяли мне её трогать, вот я и решила, что она особенная.

- Ох. Итак… - Роза склонила голову набок, - ты говоришь, что всегда отличалась плохим вкусом?

- Нет, только в двух случаях, - Эми весело на неё взглянула.

- Позволь догадаться, - нахмурилась Роза. – Та «Хубба-Бубба» и привязанность к определённому очаровательному барду?

Эми кивнула:

- Ты стоишь того, чтобы держать тебя при себе. Как минимум, из-за твоих мозгов.

- Кажется, это первый раз, когда ты похвалила мой ум? – ухмыльнулась Роза.

- Пожалуй.

Эми перевела дух, успокоилась и продолжила созерцать Розу.

…Хубба-Бубба.

Реально, это последнее, что она в принципе ожидала услышать. Что за абсурдный ответ. Но по-настоящему важно другое. Она не рассказывала Розе об этом, и тот факт, что спутница как-то узнала...

Роза была права. Это действительно отсекло больше половины теорий баронессы.

- Считай, что тебе повезло, - сообщила она, возвращая на место выбившуюся из причёски прядь. – Это, конечно, смехотворно, но, как ни странно, входит в число вещей, которые ты могла сказать, чтобы убедить меня. Пока что.

Роза вытерла воображаемый пот с виска:

- Фух. А я уж боялась, что мне придётся сказать что-то смущающее.

- Так и вышло. Это название – весьма смущающее.

- Почему? Звучит весело.

- Не удивлена, что ты так подумала.

Скарлетт ещё раз тряхнула головой, по-прежнему улыбаясь. В пещере разлилась расслабленная тишина.

- Итак… - наконец, произнесла Роза, - мы собираемся обсудить то, что сейчас произошло?

Улыбка Скарлетт так никуда и не делась.

- Нет. Не сейчас. Тем не менее, я должна тебя поблагодарить. Подозреваю, именно этого мне и не хватало.

Она закрыла глаза и сконцентрировалась на мане в себе. Небольшая, но чёткая мысль обрела форму. Возможно, теперь Скарлетт наконец-то поняла, с чего начать.