Ямина активировала массивы в сердце зала, и пол со вздохом открылся, словно веко. Линии символов пробудились одна за другой, терпеливо вычерчивая на мраморе новые концентрические кольца. Скарлетт наблюдала, как узор собрался и медленно пришёл в движение.

Вскоре помещение расцвело сотнями тысяч парящих в воздухе печатей. Их свет стал таким ярким, что почти ослеплял. Кристаллические структуры наверху загудели от обилия влитой энергии. Молнии беспорядочно прыгали между ними, сливаясь в грозу, сотканную из сырой магии.

В центре всей этой бури неподвижно стояла Слейт. Не знай Скарлетт, кто она такая, почувствовала бы вину за то, что привела её сюда сразу после пробуждения. Но гомункул, кажется, уже разобралась в ситуации и моментально адаптировалась.

- На мгновение вы можете почувствовать, что вас куда-то повело. Забытая башня, - сообщила Ямина Слейт и Скарлетт, - точка опоры Планов. Это свойство нам полезно, но оно может вызвать определённые феномены на периферии.

- Я в курсе, - ответила баронесса.

- Хм… хорошо. Считайте, что я вас предупредила.

В руках Ямины появилась книга заклинаний, уже виденная Скарлетт ранее. Страницы начали переворачиваться сами по себе, пока Ямина шептала и сплетала заклинания, сшивая их воедино. В матрице, заполнившей пространство, начали возникать новые символы. Тонкие, как стеклянная пряжа, нити маны протянулись во все стороны, сплетаясь в косы и тут же расплетаясь.

Скарлетт сложила руки на груди и сфокусировалась на Слейт.

Девочка держала [Объединённую Вечность] со спокойной уверенностью. Серебряно-чёрная коса превосходно ей подходила, однако казалась немного чужеродной. Слишком идеальной формы, слишком безупречна – особенно на контрасте с простым одеялом, укрывающим голое тело.

По залу прокатилась волна чистого, беспощадно-ясного звона. Не успело эхо затихнуть, как платформу поглотила беззвёздная чернота. Остальная часть комнаты пропала. Остался только круг, трое стоящих на нём и тьма, не имеющая поверхности.

Ямина продолжала работать, не делая пауз, поэтому Скарлетт не паниковала.

Чернота истончилась по краям и открылась в лес – то ли рассветный, то ли закатный. Зелень давила со всех сторон, сквозь невероятно высокие кроны пробивалось золото, а биолюминисцентная флора вдоль кривых корней и извилистых тропинок слабо пульсировала. Низкий, музыкальный звон, который наполнял воздух, казался одновременно чужим и знакомым.

В глубине густого подлеска что-то заворочалось. Что-то массивное. Его форма так и не показалась наружу – о ней можно было лишь догадываться по ветвям, которые качались слишком сильно, чтобы списать всё на птиц. Да и тени в той стороне стали какими-то слишком уж текучими. То, что там обитало, не должно было протиснуться между деревьями, но всё же как-то уместилось.

В животе Скарлетт завязался тугой узел, а в черепе началось слабое головокружение – явно не физической природы. Она посмотрела в лес и осознала: что-то смотрит на неё в ответ. Что-то, обитающее в той недосягаемой полости.

А затем лес пропал.

Его заменило царство мучений. Реки кипящей чёрной крови вымывали в почве целые каньоны. Сама земля здесь выглядела гноящейся и сшитой из кусков. Покрытый струпьями небосвод состоял из ржавого тумана, а вдалеке двигались высокие фигуры с явным избытком суставов и множеством других мелких неправильностей.

Воздух давил Скарлетт на плечи. И на скулы. Как будто этот План брал свою цену уже за то, что она на него смотрит.

Несколько мгновений спустя от кошмара не осталось и следа.

Затем последовали другие виды. Они сменяли друг друга так быстро, словно вокруг моргал космический глаз. Море неподвижной, непроглядно-чёрной воды под лишённым звёзд небом. Город, висящий вверх тормашками на цепях из бледного дерева. Равнина из рёбер, превышающих размерами корабли. Ветер, пересыпающий песок сквозь кости и шепчущий имена давно забытых легенд.

И многое другое.

У Скарлетт в голове словно перелистывались страницы гроссбуха – так усердно она старалась соотнести то, что видит, с тем, что знает. Скорее всего, большая часть – фрагменты Странствующего Плана и Преисподних. И то, и другое – одни из основных эксистенциальных «якорей» мира, наряду с Материальным Планом. Но Скарлетт задумалась: а не затесалось ли в промежутках между ними каких-нибудь Планов помельче? Безымянных и неклассифицированных.

Правда, лично для неё это ничего не меняло. Несомненно, учёные – и целые башни магов – отдали бы всё за шанс увидеть то, что сейчас видит она. Но баронесса сконцентрировалась лишь на конечном пункте назначения.

Сцены начали мигать медленнее. Когда последнее изображение угасло, а беззвёздная чернота вернулась, Ямина мягко, но решительно захлопнула книгу.

- Всё кончено? – повернулась к ней Скарлетт.

- По большей части, - Ямина поправила очки пальцем и взглянула на тьму с таким видом, словно та могла поведать какой-нибудь секрет. – Как вы себя чувствуете?

- Я в порядке. Перенос оказался не таким драматичным, как вы обрисовали в своём предупреждении.

- Хмм? О, я спрашивала не про смену декораций, - Ямина медленно начертила круг ладонью. – Я имела в виду то, что мы здесь собираемся сделать.

Скарлетт выгнула бровь:

- Вас тревожит, что я могла пересмотреть свои взгляды касательно помощи в достижении вашей цели?

Волшебница слегка изогнула губы.

- Нет. Не это, - она тихо выдохнула и повернулась к Слейт. – Простите. Я забыла, что вы смотрите на эти вещи с иной точки зрения.

Скарлетт взвесила её слова и тоже посмотрела на неподвижного гомункула.

- Что дальше?

Темнота, словно в ответ на её вопрос, начала убывать. Только на этот раз она не открывала проход на другой План, а слезала клочьями, как кожура, пока платформа не очутилась посреди безграничного моря золотого света. Один-единственный остров существования, окружённый сиянием.

- Вот что, - Ямина коротко рассмеялась. – Потребуется какое-то время, чтобы лиминальное плетение успокоилось.

Скарлетт оглянулась и оценила вид.

Они снова очутились за пределами Планов – во внешнем пространстве, где сверкала судьба, бесконечная и абсолютная. Где переплетались невероятно длинные золотые нити. Где время не текло как положено. Где всё ещё оставался призрак чего-то древнего – его труп, или эхо, или и то, и другое.

Останки давно погибшей изначальной сущности.

Скарлетт только сейчас заметила, насколько точно сюда подходит термин «изначальная». Раньше она использовала его без задней мысли, но теперь значение слова стало предельно буквальным.

«Изначальными» были символы силы, на которых зуверы выстроили всю свою магическую систему. Через эти же символы сами боги проводили львиную долю своей божественной мощи. Скарлетт видела их в основании домена Итрис. И это неизбежно поднимало вопрос: а откуда они взялись-то?

Эти знаки казались старше богов – и, возможно, так оно и было. А вот инструментами богов они не являлись в той же степени, что и их наследием.

Скарлетт «видела» - если это можно так назвать – что включали в себя сущности, известные как Судьба и Время. Чем они были, что они творили. По сравнению с ними боги этого мира казались очень молодыми. Практически детьми.

Скарлетт даже не могла воспринять временную шкалу, о которой идёт речь. Такие цифры у неё в голове не укладывались. А те миры, которые она видела, прекратили существовать.

Возможно, изначальные символы – это осадок, оставшийся от тех миров? Непонятно, от каких конкретно, но сейчас это уже неважно. Какими бы могущественными древние миры ни были тогда, все они уже угасли. Сейчас Скарлетт заботило лишь то, разделит ли этот мир их участь.

- Баронесса, - Ямина вновь привлекла внимание Скарлетт, - не войдёте ли в этот круг?

Она указала на небольшой рунический круг напротив Слейт. Скарлетт наспех его изучила, кивнула и двинулась вперёд. Немигающие глаза Слейт следили за её перемещением с холодной сосредоточенностью.

Остановившись и натолкнувшись на взгляд гомункула, Скарлетт почувствовала прилив любопытства.

- Что сейчас происходит в твоём разуме? - спросила она.

- Мысли, - просто ответила Слейт.

- Я имею в виду, о чём ты сейчас думаешь?

- О тебе.

- И как именно?

- Я пытаюсь тебя понять.

- Вижу. И как, получается?

- Это сложно.

- Почему?

- Я не знаю.

Слейт наклонила голову. Это движение выглядело очень естественным и напомнило Скарлетт про Нол`виз. Манеры этих девочек оказались на удивление схожими.

- Ты Скарлетт Хартфорд, - Слейт как будто цитировала энциклопедическую статью. – Баронесса. Дворянка. Женщина. Взрослая. Дочь. Сестра. Маг. Лидер. Землевладелица. Оппортунистка. Вымогательница. Покровительница. Заговорщица. Благодетельница. Разорительница.

Скарлетт моргнула. Такого водопада из ярлыков она точно не ожидала.

-…Определённо, некоторые из этих слов меня описывают. Пожалуй, все – в тот или иной отрезок времени.

- Но это не ты? - Слейт склонила голову в противоположную сторону.

Порядок слов соответствовал вопросу, но тон больше походил на утвердительный.

- Пожалуй, нет, - ответила Скарлетт.

Слейт, ничего не ответив, продолжила на неё смотреть.

Возможно, разница между Скарлетт Хартфорд и Эми Бернал внесла помехи в способность девочки. Или всё дело в статусе Аномалии? Природа Слейт позволяла ей моментально разбираться в окружающем мире. Кто может гарантировать, что это понимание распространяется и на сущности, пришедшие из-за границы мира?

- Скажи мне, - наконец, произнесла Скарлетт, - ты понимаешь, что ты такое?

- Да, - кивнула Слейт.

- И что же ты понимаешь?

- Я Подношение Доминиона. Исправленный раздел судьбы. Суть, переписывающая законы реальности, и арбитр, замеряющий их уступчивость. Я гомункул. Создание второго прорицарха, стража равновесия, Тайнниса Сплетающего Завесу, - она сделала паузу и добавила. - Я Слейт.

- И что же конкретно из этого следует?

- Что я – инструмент, с помощью которого можно решить, каким будет конец мира.

Скарлетт кинула на неё долгий взгляд. Эти слова были произнесены с таким чистым бесстрастием, что баронесса почти пожалела девочку. Она знала: гомункул подчинится первой воле, которая её свяжет. Причём сама Слейт не видела в этом факте ничего неправильного – и даже примечательного. В иных обстоятельствах Скарлетт, возможно, не пожалела бы времени, чтобы объяснить Слейт, что та не обязана оставаться простым «инструментом».

Но сейчас…

- Ты знаешь, откуда исходит твоя сила, Слейт? Твоё понимание?

Девочка посмотрела на неё так, будто пыталась оценить, что скрывается за этим вопросом.

- От мира. Я вписана в перечень его объектов. Чем бы мир ни стал, я остаюсь его частью; что об окружающей меня реальности знает мир, то знаю и я. Вот что значит быть Подношением Доминиона.

Скарлетт склонила голову.

- Тогда что, по-твоему, означает твоя неспособность понять меня?

- Я не знаю, - Слейт слегка наморщила бровь.

- Тогда подумай. Используй свой собственный разум. Сформулируй мысль. Когда мы здесь закончим, возможно, ты поймёшь, не прибегая к пониманию.

- Вы закончили? – позвала Ямина из третьего рунного круга, на краю платформы. – Я не против дать вам время пообщаться, но из-за того, где мы сейчас находится, мои конструкции с каждой минутой становятся чуть более хрупкими.

-…Мои извинения, - покосилась на неё Скарлетт. – Я готова.

- Я тоже, - от хмурого выражения на лице Слейт не осталось и следа.

- Хорошо. Тогда мы приступаем к последнему этапу. Освобождение от судьбы потребует гейса, равному которого нет и не было. Для этого нам и нужно Подношение.

Ямина подняла руки. Вокруг волшебницы закружилась свежая порция рун. В ответ на это круг под ногами Скарлетт вспыхнул ярким, ясным светом.

- Для начала, баронесса, я бы попросила вас инициировать гейс.

Скарлетт опустила взор на линии под ногами и поморщилась:

- Я не знаю, как.

Гейс – это, предположительно, что-то вроде контракта с миром. Хотя Скарлетт подозревала, что на практике контракт заключают со структурой судьбы. Но как это сделать?

- Не переживайте, - хихикнула Ямина. – Я потратила годы на подготовку. Естественно, я бы не просила вас о помощи, не озаботившись возведением подпорок. Круг под вами связан с массивами, необходимыми для запуска процесса. По идее, даже попытка заключения гейса требует жёстко влезть в структуру судьбы и убедить её, что так и было предначертано. Но ваша уникальная природа позволяет допустить некоторые вольности.

-Я… поняла. Очень хорошо. Если я просто направлю свою ману в руны – этого хватит?

- Более чем.

Скарлетт встала чётко в центр и позволила мане потечь в круг. Тот немедленно отозвался: сменил цвет на резкий железисто-красный и начал вращаться. На секунду баронессе показалось, что она стоит на оси вращения мира. Судьба по краям платформы уплотнилась; золотые нити как будто пытались уловить любое, даже самое слабое эхо этой красной энергии.

Скарлетт с предельной концентрацией наблюдала за реакцией и пыталась на ходу расшифровать хоть какие-то фрагменты массивов, перерабатывающих ману в нечто формальное. Теоретически, этот процесс должен быть аналогичен созданию гейса, скрывшего Белд Тилелион. А если так, то это первая со времён самого Тайнниса попытка сотворить нечто, хоть приблизительно похожее по масштабам.

Паутина рун на платформе уже несколько раз сменила свою геометрию. С каждой трансформацией окружающие нити судьбы вспыхивали в ответ – словно нечто незримое отвечало из глубин полотна. Беседа сквозь вуаль. От этой мысли в глубине души Скарлетт что-то дёрнулось.

- Этого должно хватить для создания условного гейса. Пока что, - пустилась в объяснения Ямина, - без определённого сказуемого. Но мы скоро зададим ему цель.

Она отправила в рунную матрицу новую порцию заклинаний. Массивы прошли новый цикл смены конфигураций, после чего сжались. А подёргивание, напротив, усилилось. Что-то потянуло баронессу. Она почувствовала намерение выкинуть незваных гостей.

- Слейт, не так ли? – махнула рукой волшебница. – Пожалуйста, приступай в любой момент.

На Скарлетт словно обрушился шторм – таким жестоким стало давление на душу. Сила столкнулась с силой. Скарлетт, стиснув зубы, терпела. А голос Ямины стал лишь громче:

- Чтобы подписать гейс, требуется энергия. Мы только что назвали судьбу поручителем, тем самым заякорив источник энергии на саму судьбу. Классическая теория магии это запрещает. Такое не должно быть возможным, - женщина творила печати с такой скоростью, что её ладони размылись в пространстве. – Поэтому мы назначили арбитра. Мы позволили замену.

Рунический круг под ногами Слейт зазвенел, как колокол. Давление соскользнуло со Скарлетт и перенаправилось в сторону девочки. Вокруг неё вспыхнуло бело-золотое сияние – словно на расстоянии вытянутой руки загорелась новая звезда. На целый вдох вся та невозможная сила сжалась в одну точку.

А затем – аккуратно, без театрального драматизма – вспышку рассекло лезвие косы. Бессловесное сообщение вышло предельно ясным: правилам этого мира только что велели измениться.

Слейт сохранила собранность и не сдвинулась с места. Сквозь свечение на Скарлетт смотрели странные изумрудные глаза.

А вокруг будто начали собираться кусочки мозаики. Фрагмент за фрагментом, золотое полотно приняло в себя платформу, и сопротивление судьбы опустилось до уровня слабой, ноющей боли.

- А теперь, баронесса, будьте так добры.

Скарлетт посмотрела на Ямину. Та встретила её взгляд и единожды кивнула.

Скарлетт переключилась на гирлянду массивов.

Затем – на океан судьбы.

Затем – на Слейт.

А затем закрыла глаза.

И почувствовала, чего хочет от неё Ямина.

Гейс установлен. Запитан энергией от самой судьбы. Осталась только цель. Такая, чтобы судьба признала её достойной исполнения.

До этого Скарлетт думала, что целью будет уничтожение судьбы. Но теперь она увидела: такую цель судьба не приняла бы никогда. Да и вспомогательные конструкции, созданные Яминой, не под это заточены. На выходе получился открытый гейс, способный выполнить почти любой запрос – лишь бы Скарлетт смогла заставить судьбу «поверить», что это желание исходит от самой судьбы.

А Ямина хочет, чтобы запрос оказался колоссальным.

Настолько, чтобы судьба потратила себя целиком, пытаясь его выполнить.

Скарлетт начала искать нужную форму. Намерение, больше похожее на вектор воли, чем на мысль. Цель, которая гармонирует с природой судьбы, но способна переломить ей хребет своей грандиозностью. Это оказалось до безобразия сложно.

Пока Скарлетт не накрыло озарение.

Есть ведь желание, которое уже давно её гложет.

Желание, которое судьба попытается исполнить, поскольку оно укладывается в протокол защиты против тех, кто переподчиняет себе нити.

И которое, как подозревает баронесса, судьба никогда не сможет исполнить по-настоящему.

Этим словам не требовался голос, однако Скарлетт всё равно заговорила – прямо в пустоту:

- Приведи сюда того, кто заставляет меня вмешиваться в судьбу. Приведи сюда создателя системы. Приведи сюда Иное.