Скарлетт шла. Просто шла.

Назад она не оглядывалась – в этом не было смысла. Она и так чувствовала, как присутствие следует за ней сквозь тихую, безграничную пустоту. Впрочем, скоро окружение сменилось. На периферии зрения начали мелькать серебряные всполохи. Молчаливые нити света выплыли откуда-то из-за края, а затем – почти моментально – бездна под ногами уплотнилась до почти осязаемого состояния.

Баронесса остановилась и окинула взглядом раскинувшуюся перед глазами картину.

В углу покоилась наполовину заправленная кровать. Чуть поодаль стоял гардероб. На его приоткрытой дверце висела одежда. На подоконнике валялись зачитанные книги. Сквозь дешёвые пластиковые жалюзи пробивался вечерний свет, который падал на потрёпанные корешки и надколотый край кружки, забытой на толстой бумажной обложке.

С тех пор, как она по-настоящему видела эту комнату, не прошло и года. А по ощущениям – целая жизнь. Даже воздух здесь пах иначе – затхлостью с нотками старого кофе. Вот только Скарлетт чувствовала себя так, словно уже не принадлежит этому месту.

Она повернулась к мягкому голубому сиянию в дальнем конце комнаты. На старом стуле, развёрнутом к компьютеру, сгорбилась за монитором укрытая тенями фигура – силуэт её прошлой версии, освещённый бледным светом иконок и окон. Плечи опущены, пальцы стучат по клавишам – совсем как в той сцене, которую ей показывали совсем недавно.

Какое-то время Скарлетт просто смотрела. Её мысли медленно текли в разных странных направлениях.

-...Ты ведь это хотела увидеть, не так ли? – наконец, спросила она, покосившись на присутствие рядом с собой.

Судьба (или Сариса, или то, что осталось от них обеих) слегка сдвинулась с места. Она по-прежнему носила лицо Эми Бернал. В золотых глазах, смотрящих на фигуру за столом, сияло любопытство.

Скарлетт изучила отстранённо-внимательное выражение лица Сарисы. Она видела бесчисленные циклы, прожитые Судьбой и Временем. Среди бесчисленных миров были и те, которые напоминали её родную Землю, но не совсем.

Таким образом, для Сарисы эта комната и женщина в ней были столь же новыми, как и Иное. А жажда познания в осколке сохранилась даже после смерти основной части. Для создания, которое когда-то сплетало судьбы из звёздного света, Эми Бернал оказалась незнакомой – и, очевидно, достойной созерцания.

Скарлетт вновь послушала равномерное клацанье клавиш. Посмотрела на прошлую себя и на изменчивые цветные блоки на экране. Изображение расплывалось по краям и всегда оставалось немножко не в фокусе.

Пока она гадала, сколько часов провела перед такими мониторами, чувство неуместности в груди разрослось ещё сильнее. Ночи, проведённые за играми. Монотонное редактирование черновиков, дальнейшая судьба которых её почти не заботила. Убивание времени за просмотром бессмысленных телешоу. Целая жизнь, составленная из цифрового шума и повторения одного и того же. А ведь Эми против такой жизни особо и не возражала.

Неужели это ностальгия? Данную эмоцию Скарлетт испытывала нечасто, поэтому удивилась, насколько та горько-сладкая. Напоминание о времени и жизни, которые столь далеки от неё настоящей, что даже не измерить. Напоминание о личности, которая теперь казалась почти выдуманной по сравнению с той, кем Скарлетт стала. Хотя объективно именно сейчас Скарлетт выдумана больше, чем когда бы то ни было.

Она шагнула вперёд – к себе прежней. На этот раз её вело и собственное любопытство тоже. Скарлетт аккуратно, чтобы ничего не испортить, склонилась над плечом силуэта и заглянула в монитор.

Всё было на месте: знакомый интерфейс, стилизованная графика, миникарта, блестящие полоски здоровья, а также массив крохотных иконок, которые она прокликивала тысячи раз.

Хроники королевств в том виде, в каком они были известны на Земле.

Реально, ничего другого можно было не ожидать. Конечно, всё именно к этому и свелось.

Тихий смех, в котором не было ни капли веселья, сорвался с её губ и на секунду повис в воздухе. Затем Скарлетт повернула голову к Сарисе и окинула взглядом сущность, не сводившую глаз с женщины за монитором.

- Тебе это интересно? Я знаю, ты хочешь меня понять, но… тут почти не на что смотреть. Я была совершенно непримечательной личностью. Мои хобби, мои друзья, моя работа – ничего из этого не стоит упоминания. По сравнению с тем, что ты создала и привела в движение, всей моей жизни едва ли хватит на одну сноску.

Сариса не ответила. Её взгляд остался неподвижным и нечитаемым. Скарлетт иного и не ожидала. Однако спустя какое-то время Сариса повернула голову, и золотые глаза посмотрели в янтарные.

Скарлетт выдержала её взор, пытаясь найти там что-то знакомое.

Серебро замерцало по краям комнаты, просочилось сквозь стены и пол, будто краска. Сцена размылась и исчезла. Цвета и формы слились друг с другом. Скарлетт удостоила это событие лишь беглого взгляда.

Теперь это так сильно напоминало Воспоминания в Залах Эхо, что баронесса окончательно убедилась в существовании связи.

Вскоре вокруг появилась новая картина. Потрёпанный диван, укрытый старым одеялом. Резкий запах лимонного моющего средства. Знакомая засечка на косяке, которая осталась после зашедшей слишком далеко детской игры в прятки. Гостиная, наполненная ритмом повседневной жизни.

Скарлетт обнаружила, что пялится на неё во все глаза.

Она… никогда не думала, что опять увидит это место. Она даже во сне давно его не видела.

Внезапно сзади раздались голоса. Она обернулась. Там четыре человека, собравшиеся перед работающим телевизором, сидели к ней спиной. Двое взрослых, чьи волосы тронула седина, в парных футболках. Девочка-подросток с длинными тёмными волосами. А рядом с ней – девочка помладше, с такими же кудряшками. Обе смеялись над чем-то, происходящим на экране.

Что-то в душе Скарлетт зашевелилось. Тихое, притупленное. Но отрицать его присутствие она не могла.

Баронесса покосилась на Сарису. Та стояла сбоку и наблюдала за семьёй, немного склонив голову – словно отслеживала каждое движение и каждый взрыв смеха. Скарлетт вновь повернулась к Воспоминанию.

То были простые времена, полные полузабытой рутины: игривые споры о домашних хлопотах, пицца по четвергам, киномарафоны по пятницам, ленивые субботы на диване. Маленькие, нежные ритуалы, окрашенные домашним теплом. Обычная семейная жизнь. Совершенно не похожая на паутину обязанностей, политики и запутанных отношений знати, к которой чуть ли не с рождения привыкла изначальная Скарлетт. Обычная жизнь, не затронутая сложностями, амбициями и потерями.

Скарлетт на какое-то время потерялась в собственной памяти. Затем её посетила странная мысль, которая раньше ни разу не приходила ей в голову.

На что бы это было похоже, будь здесь Эвелин?

Они никогда не являлись сёстрами по-настоящему. Возможно, они никогда не выстроят нормальные отношения. Но, несмотря на всё это, Эвелин, кажется, смогла пробраться в какой-то тихий уголок подсознания Скарлетт.

Поэтому баронесса смотрела на маленькую девочку на диване и гадала: что вышло бы, окажись её настоящая сестра и Эвелин вместе в таком вот мире? Они ведь примерно одного возраста. И, будучи очень разными в одних аспектах, они на удивление похожи в других.

…Ладно. Это всё неважно. Скарлетт так редко об этом задумывалась, что сейчас уже почти отринула надежду вернуться в родной мир. Не то чтобы она больше этого не хотела, но… её мотивация успела поменяться.

Теперь баронесса и сама не могла толком сказать, что заставляет её двигаться вперёд.

В конце концов, она вынырнула из собственных воспоминаний – как раз тогда, когда мир вокруг вновь начал меняться. Серебро растворило гостиную. Теперь Скарлетт и Сариса стояли в широком, тускло освещённом зале с рядами пустых стульев. Атмосфера здесь ощущалась тяжёлой.

Помещение казалось пустым – словно вся жизнь здесь выцвела. Перед двумя закрытыми гробами стояли две фигуры. Естественно, Скарлетт моментально их узнала. Молодая, только-только повзрослевшая Эми Бернал положила руку на дрожащее плечо младшей сестры.

Скарлетт слегка распахнула глаза, когда до неё дошло: она уже мельком видела эту сцену в Белд Тилелион.

Тонкий, хрупкий голос нарушил тишину:

-…Почему ты не плачешь?

Эми из Воспоминания не ответила. В конце концов, девочка оттолкнула её руку и убежала, оставив Эми перед гробами в одиночестве. Её лицо почти не выражало эмоций.

Скарлетт рассматривала молодую версию себя. Теперь-то она понимала, что ей следовало поступить иначе. Ей со многими вещами следовало разобраться иначе. Но в тот раз она не знала, что сказать. И – если начистоту – что чувствовать, она тоже не знала.

Не впервые она задумалась: насколько иначе она повела бы себя сейчас – с въевшимися в душу чертами Скарлетт Хартфорд? Продемонстрировала бы она «правильное» количество эмоций? Догадалась бы, что сказать сестре? А осталась ли вообще разделительная линия между Эми и Скарлетт, или они так перемешались, что уже не разобрать, где кто?

Не факт, что ответ на этот вопрос существует. А если существует – не факт, что он до сих пор интересен Скарлетт.

Она повернулась к Сарисе, которая по-прежнему стояла сбоку и наблюдала.

- Ты намерена узреть каждый значимый момент моей жизни?

В качестве ответа мир изменился вновь.

Сцены продолжили разворачиваться – одна за другой.

Вот сёстры вернулись в безмолвную квартиру. Вот девочка убежала в свою комнату и захлопнула дверь. Вот Эми начала неловко обзванивать родню, пытаясь решить проблемы с опекой и логистикой.

Разговоры с дальними родственниками получились обрывистыми и натянутыми. Затем пошло заполнение бланков для документов. Бесконечные напряжённые разговоры о будущем. О деньгах, работе и курсах, которые Эми следует пройти, пока семья ещё держится на плаву.

Она увидела, как сильно за первые несколько месяцев изменились её отношения с сестрой – стали хрупкими и напряжёнными. Почти как у двух незнакомцев, живущих под одной крышей. Эми оказалась не такой терпеливой, как могла бы быть, а сестра – замкнутой и упрямой. Это приводило к бесконечным спорам о работе по дому, учёбе в школе, правилах и комендантском часе. Иногда сестра прекращала разговаривать с ней на несколько дней. Иногда кричала. В глазах Эми это не имело смысла, но она приняла всё как данность. А по ночам она скрывалась в своей комнате, чтобы расслабиться и потерять себя в мире видеоигр.

Не то чтобы конфликты были постоянными. Хватало и обычной повседневности. Совместные поздние обеды за кухонным столом, когда молчание не доставляло дискомфорта. Старые фильмы на большом телевизоре. Шутки и короткие взрывы смеха, нарушающие тишину. Помощь с домашней работой. Небольшие жесты заботы. Разрозненные, незаметные признаки сестринства, вплетённые в сложные дни.

По мнению нынешней Скарлетт, это было не так уж плохо.

Сцены расплывались и сменяли одну другую. Скарлетт увидела со стороны, какими неловкими вышли её первые длительные отношения, и с каким громким шипением они закончились. Вновь почувствовала усталую гордость после успешной защиты диссертации. Вспомнила первый день на работе и раздражающую нервотрёпку от того, что крайние сроки всегда оказываются ближе, чем хотелось бы. А ещё – откровенно огорчительный день, когда сестра привела домой мальчика, которого Эми на дух не переносила. Эми тогда изо всех сил старалась не нависать у него над плечом, но всё равно стала целью колких ремарок на следующие несколько дней. Потом Скарлетт заново увидела выпускной сестры, её первый отъезд и незнакомое затишье в отношениях, которое за ним последовало. А следом наступило обновление: прошло время, и обе девушки научились быть честнее и заботливее друг к другу. В те дни сестра за многое извинилась. Эми – тоже.

В глазах Скарлетт всё это выглядело до боли обычным. Друзья тогда называли её драматичной, но сама она никогда так не считала. Для неё это была просто… жизнь. Происходили хорошие вещи, случались и плохие. А она продолжала жить, ни разу не позволив себе оказаться слишком втянутой в происходящее. Теперь, оглядываясь назад, Скарлетт понимала: иногда сестра считала её невыносимой именно по этой причине. Уж очень по-разному они были устроены.

Также Скарлетт осознала, что в нынешнем состоянии не стала бы относиться к тем мелким проблемам стоически. Она не стерпела бы и половины того, что вынесла Эми, поэтому, скорее всего, раздувала бы каждый конфликт намного сильнее.

Смотреть на всё это в такой перспективе оказалось очень интересно, хотя и странно. Скарлетт не могла назвать киносеанс по мотивам своей старой памяти подарком, однако призналась – исключительно самой себе – что он ощущался как подарок.

Наконец – после череды картин, охватывающих почти всю взрослую жизнь Эми – мир вновь соткался в её старую комнату. Знакомое, крохотное убежище, где стены освещает мягкое голубое сияние монитора. Скарлетт обнаружила, что так и стоит за спинкой стула, а образ Эми сидит перед ней.

Баронесса покосилась на осколок судьбы и почти ехидно поинтересовалась:

- Есть что сказать по поводу моей жизни?

Ответа не последовало.

- Очевидно, нет, - тонко улыбнулась она, вновь поворачиваясь к Эми.

Какое-то время она просто наблюдала за игрой бывшей себя, пока, наконец, не сузила глаза и не задала новый вопрос:

- Это последняя версия меня, которую ты смогла найти? Как раз перед тем, как я превратилась в Скарлетт?

Сариса не ответила. Но, как оказалось, этого и не требовалось.

Скарлетт подошла ближе, наклонилась, пригляделась к экрану и замерла.

Поверх игрового интерфейса появилось обычное всплывающее окно с чёрным текстом:

- Хотите попробовать кое-что другое?

Она нахмурилась. Этого она не помнила.

Скарлетт продолжила смотреть, как Эми шевелит мышью. На секунду курсор завис над кнопкой «Нет». Затем Эми медленно перевела его на вариант «Да» и щёлкнула.

Воспоминание раскололось.

Скарлетт вновь оказалась в пустоте – лицом к лицу с Сарисой в обличье Эми.

Несколько секунд она просто молчала, разглядывая фигуру.

-…Ты знаешь, что это было?

Ответа опять не последовало. А Скарлетт опять в нём не нуждалась – она подозревала, что и так его знает.

Что её напугало – так это того, что лицо Сарисы внезапно растаяло. Контур стал тонким, прозрачным, расплавился в смесь золота и серебра. Наконец, на её месте осталась лишь дрожащая сфера света, уже виденная баронессой ранее. А сферу начали разъедать изнутри бело-серые полосы.

Присутствие угасало. Однако Скарлетт чувствовала, что от остатков судьбы исходит нежная эмоция удовлетворённого любопытства с тончайшей ноткой последней просьбы.

-…Я знаю, чего ты хочешь. Я говорила с Яминой. Мы проследим, чтобы так оно и вышло. На этот раз мы даруем тебе покой. Окончательно.

От гаснущего света потекло нечто, похожее на мимолётную благодарность. А затем осколок судьбы уменьшился ещё сильнее. Скарлетт шагнула вперёд, медленно вытянула руку и аккуратно накрыла сферу кистью. Свет прыгнул навстречу и уютно разместился у неё на ладони.

Восемь системных окон с мигающими краями вспыхнули одновременно.

[Искра божественности (божественная)]

[Искра божественности (божественная)]

[Искра божественности (божественная)]

[Искра божественности (божественная)]

[Искра божественности (божественная)]

[Искра божественности (божественная)]

[Искра божественности (божественная)]

[Искра божественности (божественная)]

Секунду спустя одно окно погасло. Осталось семь.

Скарлетт ещё раз посмотрела на них, а затем – на хрупкую сферу, оставшуюся на ладони. Возможно, получится остановить эрозию? Но даже поверхностное касание силы Аномалии, которая продолжала выедать свет, показало, что это не так. Эта странная энергия уже обрела собственную жизнь, и теперь не остановится, пока не съест все доступные ресурсы или не иссякнет. Баронесса ничего не могла, кроме как смотреть, как осколок судьбы продолжает сжиматься, а системные окна – гаснуть.

В конце концов – к её удивлению – сияние Аномалии иссякло, оставив после себя лишь искру серебряно-золотого цвета размером с ноготь. Над ней висели два окна с надписью [Искра божественности].

Глядя на них, Скарлетт не могла не вспомнить, что в момент телепорта в Белд Тилелион основной квест упоминал одну [Искру божественности], а также возможную дополнительную награду. Как будто сущность, стоящая за системой, с самого начала ожидала подобного исхода.

Эта мысль взбесила Скарлетт так, как не бесило ни одно столкновение с судьбой. До сих пор Скарлетт считала, что судьба и система – две разных сущности. Разные силы, имеющие разное происхождение.

И одна из них выглядит намного более расчётливой, чем другая.

В следующий раз, когда они с Яминой смогут побщаться, ответы касательно определённых книг будут озвучены.

Скарлетт даже была благодарна за отсутствие системного уведомления о выполнении квеста, несмотря на то, что это привело к недобору очков навыков.

Она посмотрела на искру в руке – всё, что осталось от осколка судьбы. Последнее эхо сущности, известной как Сариса.

Итак, что дальше? Вероятнее всего, именно эту искру просила поискать огненная богиня. Если верить системе, здесь осталось две искры. Значит, можно отдать одну ради поддержания хороших отношений с Итрис. Или оставить обе себе. В конце концов, каждая искра позволяла поднять до серебряного ранга лишь один навык.

В то же время…

В другой руке Скарлетт держала большой агат, чье прозрачно-зелёно-серое ядро медленно вращалось.

Джентльмен попросил её об одолжении. Скарелтт не знала, чего он в действительности хочет… но после всего, что она увидела и пережила, у неё появились определённые подозрения.

Баронесса подняла взгляд и обнаружила, что обстановка опять изменилась. Вокруг раскинулся бесконечный золотой океан судьбы, нити под ногами светились, а в разрыве зияла пустота. Остальная судьба уже текла внутрь, медленно запечатывая шрам. Ямина, разумеется, пропала.

Некая глубинная интуиция подсказала Скарлетт, что теперь-то она может уйти отсюда в любой момент. Но также Скарлетт знала, что это место не подчиняется нормальному ходу времени, поэтому здесь она может то, чего невозможно добиться где-либо ещё.

Она опустила глаза. Как только она вернётся на Материальный План, надо будет сделать очень многое. В Белд Тилелион ждёт так много дел…

Но до тех пор…

Перед ней повис пылающий свиток, покрытый изначальной письменностью. Скарлетт подняла предметы, которые держала в руках.

Пожалуй, настало время последних приготовлений.