Отражения материализовались со всех сторон. Одного их присутствия хватило, чтобы вся группа встревожилась. Воспоминания о последнем столкновении с Заговором были ещё свежи. Тогда пространство заполонили дюжины отражений – столько, что даже сосчитать невозможно.

А сейчас их появилось ещё больше.

Золотой свет, исходящий от армии сияющих фантомов, затопил всю комнату. Каждое отражение стало пугающе детальным – словно полностью прорвалось в реальность.

А затем со всех сторон начали доноситься голоса.

- Кто-то однажды сказал мне, что с друзьями не обсуждают пищеварение. «Как дела?» - это приветствие, а не вопрос.

Скарлетт повернулась влево. Там стояло отражение с длинными волнистыми волосами. На плече висел музыкальный инструмент.

- Мой народ сгинул. Какая разница, где закончится моя жизнь? Но сначала я отомщу.

Справа раздался другой голос. Там стоял юноша. Вокруг его предплечий крутились вихри, а над сжатыми кулаками мерцали эфирные когти.

- Я провела всю жизнь за этими позолоченными стенами. Думала, что за ними я в безопасности. Когда я наконец-то ушла, я боялась, что совершаю худшую ошибку в своей жизни. Но… я рада, что не осталась там.

Скарлетт заметила ещё одно отражение – юную девушку с волосами, грубо обрезанными на уровне шеи, и изящной рапирой.

- Что происходит? – прошептала Алисса. – В прошлый раз они не говорили.

Одной рукой она сжимала арбалет, второй – флакон на перевязи. Её взгляд осторожно метался между золотыми фигурами.

Видения стали ещё отчётливее, и Скарлетт нахмурила брови.

- Я приношу обет. Какие бы опасности ни лежали впереди, я последую за тобой. Скажи своё слово.

Рыцарь в латах и с лазурным мечом, пылающим в руке, шагнула вперёд. Лазурные отблески пробивались и сквозь золото её плаща.

- Я оставил жизнь давным-давно. Отрёкся от человечества. Всё ради знания. Я думал, что оно того стоит. Слишком поздно я осознал, что ничто не оправдывает такой цены.

Высокий, тощий мудрец замотался в толстую мантию. Под капюшоном сверкали волевые глаза.

- Не могу сказать, что жизнь проявляла ко мне хоть какое-то уважение, вот никогда и не видел причин отвечать взаимностью. Но ты… ты отличаешься, ха? Едва ли. Я думал, что вера – шутка для дураков. Будь я проклят, если не верю прямо сейчас.

Плутоватый мужчина с неухоженной бородой ухмыльнулся, крутя ножи меж пальцев.

- Аристократы – пиявки. Короли – ещё хуже. Они называли меня безумным, злым, роняли лицом в грязь. Но они никак меня не назвали, когда я макнул их лица в такую же грязь. Любопытно, не так ли?

Громоздкий великан точил длинную косу. Клинков на его теле было больше, чем ткани.

-…

Следующая фигура сохраняла молчание, но излучала безмолвную угрозу, которая говорила громче любых слов. Сквозь золотистый свет пробивалась безукоризненно чистая мраморно-белая броня, а шлем напоминал хищную птицу.

- Меня не интересует победа. Меня интересует тот момент, когда их надежды умирают.

Мужчина в плаще, покрытом пылающими рунами, парил над землёй. Возле его ног кружился дым, одна рука сжимала посох из почерневшей кости, а вторая – том, обёрнутый цепями.

- Почему кровь сворачивается? Почему она плачет? Потому что она помнит. Кровь – это долг, который ждёт. Так скажи мне, что задолжала твоя кровь?

Под кожей высокой черноволосой женщины светились багровые вены. Красные шипы вырывались наружу, образуя неестественные узоры.

Их голоса разносились по всей комнате. А за ними последовали десятки других.

Спутники Скарлетт скучковались, не сводя глаз с окружающих фигур.

Она тоже изучала их. И слушала.

Это же игровые компаньоны. Роза. Финн. Принцесса Регина. Бриана Смит. Оветатейк. Гавен Ридли. Нарес. Лисьен. Кирес Мал. Скейв.

Все десять собрались вместе и окружили их. Теперь они не напоминали расплывчатые иллюзии – нет, они выглядели настолько реальными, что, коснувшись кого-то из них, наверное, можно было почувствовать под пальцами настоящую кожу.

И если кто-то активирует такой навык, как [Багровый реквием]…

Результат будет хуже, чем в прошлый раз.

Скарлетт посмотрела на отражения барда. Каждая Роза носила разную одежду и снаряжение.

- Почему я постоянно улыбаюсь? – спросила иллюзия. – Ну, это простой вопрос. Если я продолжаю улыбаться, мне не нужно переживать о завтрашнем дне. Или о послезавтрашнем. Пока я продолжаю улыбаться, я в этом уверена.

Это был голос Розы. И её слова. Скарлетт вспомнила, что слышала данную реплику в первом прохождении.

Как и многие другие, которые сейчас звучали.

Роза и Финн рядом с ней крепко нахмурились. Оно и понятно – такое зрелище выбило бы их из колеи даже в самых лучших обстоятельствах.

Вопрос в другом: а почему это происходит?

Скарелтт не знала. Почему здесь и сейчас начали воплощаться фрагменты игровых катсцен? И как? И какое значение за ними кроется?

Группа терпеливо стояла на краю комнаты в ожидании атаки, которой не последовало. Видения продолжали произносить свои разрозненные реплики.

Наконец, Скарлетт решила сделать шаг вперёд. И ещё шаг. И ещё. Однако она остановилась перед Розой, которая не говорила, а играла. Бард сидела на невидимом стуле, держа клерт в обеих руках, и мягко напевала лёгкую, почти радостную мелодию. Почти. Скарлетт заметила, что в глубине этой мелодии что-то скрыто. Отчаяние, завуалированное улыбкой, но в форме песни.

Баронесса вгляделась в лицо иллюзии. Если не считать золотого блеска – вылитая Роза. Те же волнистые локоны, веснушки, светло-фиолетовые глаза. И боль, прячущаяся за радостным выражением лица.

Реальная Роза встала рядом с ней, чтобы послушать вместе.

-…Никогда раньше не слышала этой песни, - тихо сказала бард.

- Наверное, - покосилась на неё Скарлетт, - тебе лишь предстоит её написать.

Она смутно помнила, что однажды слышала её в игре.

- Нет, - помотала головой Роза. – Не думаю, что когда-нибудь напишу её. На мой вкус, слишком меланхолично, знаете?

-…Понимаю.

Роза блекло улыбнулась, а затем обвела помещение взглядом.

- Раз пока ничего не взорвалось, мы можем предположить, что здесь безопасно?

- Не могу сказать, - отозвалась Скарлетт. – Но лучше исходить из противоположного.

Она переключилась на Финна. Тот стоял перед иллюзией Скейв и внимательно её рассматривал. Она выглядела как обычная молодая женщина, не считая просвечивающих сквозь кожу вен и напряжённо-яростного взгляда.

- Это она атаковала нас раньше, - произнёс юноша.

- Видимо, ты прав, - пробормотал Арнауд, не спуская глаз с окружающих отражений.

- Что она такое? – спросил Финн, раздувая ноздри.

Арнауд покосился на Скарлетт.

-…Трудно объяснить, - сказала баронесса. – Не здесь.

Она всмотрелась в противоположный конец комнаты, пытаясь найти выход. Тщетно. Здесь имелся лишь один проход – тот, по которому группа сюда попала. Наверху светились руны, а отражения игровых компаньонов продолжали невпопад повторять сцены, воспоминания и слова.

Что это за место? Всё это явно неспроста.

Баронесса задумчиво взглянула на вход, а затем повернулась и направилась вглубь помещения.

- Скарлетт, - позвала Кэт, поспешив нагнать её и Розу, - вы уверены, что это хорошая идея? Минуту назад у вас было носовое кровотечение. Может, не стоит прямо сейчас ломиться в эту странную комнату?

- Я разделяю твои опасения, - отозвалась Скарлетт, - и я соблюдаю осторожность. Тем не менее… мне нужны ответы.

Если это действительно конец анфилады, то здесь должно что-то храниться. У этого пространства должна быть какая-то цель. А если Аструм добрался досюда и потерял рассудок, значит, на то была причина.

Остальные последовали за баронессой. Они выстроились в привычную формацию и начали осторожно продвигаться к центру.

Отражения мерцали, появлялись и исчезали, но не нападали.

Пока что.

А затем Скарлетт показалось, что она заметила вспышку серебра в золотом море.

Скарлетт остановилась. Между танцующей Розой, медитирующим Финном и крадущимся Гавеном мелькнуло нечто неуместное.

В отличие от прочих детализованных иллюзий, эта была размытой, расплывчатой. И не золотой, а серебряной.

Остальные проследили за её взглядом и замедлились.

- Скарлетт… – начала Роза.

Но Скарелтт уже выдвинулась в ту сторону.

Она миновала танцующую Розу, обошла Финна, разминулась с Гавеном и прошла мимо только-только появившегося Лисьена, чей взгляд, кажется, резал даже воздух. На краю поля зрения мелькнуло ещё несколько фигур.

И тут Скарлетт замерла.

Прямо перед ней стояло серебряное привидение. Точнее, мутные контуры двух людей – повыше и пониже. Без подробностей. Плечи контура пониже тряслись, словно в рыданиях. Более высокий силуэт положил руки на эти плечи.

-…Почему ты не плачешь? – раздался мягкий, сломанный голос.

Он был таким искажённым, словно пробился через статические помехи, а уже потом его приглушило расстояние.

Скарлетт сдвинула брови. Что-то в этой картине заставило её память оживиться.

- На что вы смотрите? – спросила Роза, встав рядом.

-…Ты этого не видишь? – повернулась к ней Скарлетт.

- Вижу чт…

Роза распахнула глаза. Остальные спутники – тоже. Финн и Арнауд напряглись, словно учуяв неминуемую опасность.

Баронесса обернулась.

И застыла. По спине прошёлся парад мурашек.

Серебряные силуэты исчезли.

На их месте стояла девочка.

Не фантом, не золотая иллюзия. Настоящая девочка. Из плоти и крови, или чего-то очень похожего.

Но Скарлетт шокировало не это.

На девочке был тяжёлый серый плащ. Низко надвинутый капюшон скрывал лицо, за исключением бледных, почти бесцветных губ и челюсти. Во мраке, царящем под капюшоном, сияли два золотых глаза.

Всё, кроме глаз, в точности соответствовало воспоминаниям Скарлетт. Но как такое возможно?..

Они уже провалились?

Вокруг Финна закружился вихрь, а над костяшками вспыхнули когти.

- Подожди, - Скарлетт резко вскинула ладонь. – Не действуй.

На первый взгляд, девочке было примерно столько же лет, как Алиссе или Шину. Но её взгляд… казался почти пустым. В нём плескалось что-то тяжёлое и невысказанное, но намерение явно отсутствовало.

Это не подлинник, а нечто иное, принявшее тот же облик. Той же природы, что и окружающие отражения?

Скарлетт осторожно шагнула вперёд:

- Что ты такое?

Ответа не последовало. Девочка на неё даже не посмотрела.

А мгновение спустя уже исчезла.

На её месте стояла Скарлетт.

Настоящая Скарлетт прищурилась.

Копия выглядела так же, как и она сама в обычный день. Тёмно-красные волосы. Насыщенное бордовое платье. Холодное, собранное выражение лица. Только глаза по-прежнему были полны сияющего золота.

- Это… страшно, - пролепетала Кэт.

- Пожалуйста, - проворчала Алисса себе под нос, - скажите, что нам не придётся драться с вами ещё раз.

Скарлетт внимательно изучила доппельгангера. При более близком рассмотрении копия уже не выглядела абсолютно точной. Различия оказались крохотными, но заметными. Чуть более мягкие черты лица. Подростковая острота скул. Пожалуй, эта версия на несколько лет моложе настоящей баронессы.

Без предупреждения доппель сменил форму.

Теперь перед группой стоял Финн. Выше, старше, шире в плечах и со щетиной на подбородке.

Реальный Финн зарычал.

Фигура трансформировалась в Розу. Это Роза отличалась полностью чёрными глазами с багровыми прожилками. Под кожей просвечивал ихор, а насыщенная аура агонии распространялась во все стороны, как жар от горнила.

Роза словно окаменела.

А фигура изменилась ещё раз.

И ещё.

Пожилая Алисса с глубоким шрамом через глаз. Молодая, ярко ухмыляющаяся Кэт, которая замерла посреди сотворения заклинания. Тихий, неподвижный Шин в полном доспехе с опущенным забралом. Однорукий Арнауд, твёрдо стоящий со стиснутой челюстью.

Лица, знакомые Скарлетт, были искажены возрастом, эмоциями или просто моментом. Люди, с которыми она общалась, сражалась, или которых просто запомнила.

Каждая трансформация была бесшовной. Как будто баронесса всегда смотрела именно на этот облик.

Скарлетт поджала губы лишь раз – когда перед ней возникла молодая Арлена, чьё лицо пылало холодным гневом, а волосы ещё не тронула седина.

Следующей была Вейл.

Кэт ахнула. Арнауд помрачнел. Скарлетт почувствовала, как в груди змеёй свивается волнение.

Это было ничуть не легче, чем стоять перед настоящей Вейл.

И, наконец, доппельгангер принял такой облик, что Скарлетт даже не могла решить, ожидала она этого или нет.

Ещё одна девочка. Не старше десяти лет – а, может, и моложе. В простой лавандовой тунике и чёрном плаще без рукавов, доходящем до колен. Широкие, любопытные глаза, сияющие золотом, за большими круглыми очками выглядели ещё крупнее. Мягкие, неровные пряди тёмно-пурпурных волос свисали чуть ниже плеч. А на невинном лице отпечаталась волнующая неподвижность – словно девочка вслушивалась во что-то, что могла слышать лишь она.

Юная Ямина Вард.

И, в отличие от прочих, этот облик больше не менялся.