Тихие, неразрушимые коридоры Белд Тилелион тянулись во все стороны. Их каменные кости словно хранили в себе шёпот древних зуверов. Раймонд шёл не спеша, и его шаги тихо стучали по полу. А взгляд блуждал по стенам, где символы часто повторялись, а тончайшие линии, похожие на вены, тянулись в бесконечность. Это напоминало резьбу на поверхности – та же текучая геометрия, та же невероятная точность. Но здесь те же узоры пульсировали более глубоким намерением, как будто находились ближе к источнику.

Не в первый и даже не в пятый раз жрец поразился размерам Белд Тилелион. Одно здание достигало сердца озера Реллария и тянулось дальше – глубже, чем любые известные катакомбы или храм. И всё – ради единственной цели.

Действительно ли эту конструкцию возвели лишь ради того, чтобы хранить Подношение Доминиона? Или под скорлупой руин таится нечто куда более великое?

Он размышлял над этим вопросом, пока тихий, сухой и отдающийся эхом голос не нарушил молчание:

- Ты следуешь за нами?

Раймонд улыбнулся и посмотрел на Нол`виз. Та обернулась к нему в нескольких шагах впереди. Три лавандовых глаза на бледной маске медленно моргали.

- Следую за тобой? Какое возмутительное обвинение, - слегка хохотнул он. – Ты решила не утруждать себя ответом на моё предложение вместе исследовать эти величественные залы, а я, уверяю, никогда бы не опустился до столь неблагородного поведения. Я просто иду в том же направлении. Честное слово, это чистое совпадение.

Она продолжила своё тихое – и, пожалуй, слегка нервирующее – созерцание. Кажется, такое поведение было для неё естественным.

Секунду спустя Раймонд прижал руку к сердцу.

- Если моё скромное присутствие тебя утомляет, я готов отдаться на милость ближайшей угрожающей тени. Достаточно попросить.

- Нас это не волнует, - слегка наклонила голову Нол`виз.

- Вообще не волнует? – мягко ахнул Раймонд, делая вид, будто шокирован. – Ты не переживаешь за бедного, безобидного священнослужителя и последователя Иттара, у которого при себе есть лишь вера и безукоризненный духовный стержень? Ох, как жесток мир.

Девочка продолжила неподвижно смотреть на него. Когда она заговорила вновь, её голос был ещё более шепчущим, чем обычно.

- Ты действительно веришь, что Иттар – это бог?

Раймонд моргнул, и его легкомысленное поведение моментально сменилось на немного торжественное. После нескольких секунд размышления он сложил ладони за спиной, а в голосе прорезалась редкая для Раймонда уверенность.

- Вера, – сказал он, - любопытное явление со множеством лиц. Одни верят в огонь, потому что он их жжёт. Другие верят в надежду, потому что она их согревает. А что до богов…

Он блеснул небольшой задумчивой улыбкой.

- Я верю, что для смертных бог – это идея в той же мере, что и сущность. Символ чего-то великого – мудрости, или силы, или любви, или даже справедливости. Иттар в своих учениях воплощает искру доброты, присущую человечеству. Свет, к которому мы стремимся, пусть даже не всегда его достигаем.

Жрец сделал паузу.

- И, я думаю, это часть причины, по которой он столь широко почитаем. Ибо он говорит с лучшим, что в нас есть, или с тем, что мы хотели бы считать лучшим в себе. Конечно, вера редко бывает столь чистой. Есть другие причины: традиции, власть, страх, комфорт определённости. Но даже так Иттар даёт нам нечто, к чему можно стремиться, - он спокойно, уверенно посмотрел в нарисованные на маске глаза. - Является ли Иттар богом в строгом смысле слова? Возможно. А, возможно, он всего-навсего понимает самые благородные порывы человеческой души лучше, чем мы сами, и культивирует их. В конце концов, титул, которым мы его именуем, не так важен, как дух его учения.

Дьякон легкомысленно подмигнул.

- А ещё я должен добавить, что у него отличный вкус в выборе жрецов.

Нол`виз смотрела на него так, словно записывала эту речь для какого-то скрытого архива. После долгой паузы она развернулась и продолжила путешествие.

Раймонд, даже не напрягаясь, догнал её за несколько шагов.

- Ты странный, - сказала она, не оборачиваясь.

Он хихикнул.

- Ах, но некоторые назвали бы меня редким. Даже самородком. Редким самородком, я имею в виду, - он выгнул бровь дугой. – Впрочем, если девочка в маске, гуляющая в глубине древних руин и говорящая о себе во множественном числе, сочла меня странным, то кто я такой, чтоб спорить?

Она это никак не прокомментировала.

Раймонд же позволил молчанию затянуться. Его взор вновь соскользнул на стены и бесконечные узоры, напоминающие вены в камне. Уголком глаза он заметил, что Нол`виз двигается с непоколебимой уверенностью того, кто уже знает дорогу. Не боится. Не осторожничает. Ведёт себя индифферентно. И не напрягается в присутствии того, кто, по её мнению, не является угрозой для достижения цели, которая ей движет.

Спустя некоторое время Раймонд вновь заговорил, выдерживая лёгкий тон.

- Зуверы воистину примечательны. Подумать только – так много работы, чтобы придать форму всем этим камням… Такое достижение даже может вызвать зависть со стороны определённых богов, - он покосился на Нол`виз. – Интересно, малышка, каково, на твой взгляд, предназначение всего этого?

Та – что неудивительно – не поделилась ни одной теорией.

- Да, верно, - кивнул дьякон, - загадка ещё та.

Он вновь сложил руки за спиной, вырвался на несколько шагов вперёд, изучая коридор, а затем обернулся и посмотрел на девочку.

- Скажи, Нол`виз, а ты знаешь правильный курс действий при встрече с загадкой?

На этот раз она немножко повернула голову.

Раймнод просиял.

- Всё просто. Нужно найти её центр. Сердце тайны. Ибо истинная тайна не может существовать, не имея в своём ядре правды, - он наставительно поднял палец. – А умной душе ведомо, что центр головоломки часто раскрывает её природу. Ты согласна?

Нол`виз склонила голову в другую сторону, а затем вновь устремила взгляд вперёд.

Дьякон секунду спустя тоже развернулся вперёд. Какое-то время они шли молча, поглощённые масштабом руин.

Наконец, Нол`виз заговорила:

-…Если начнёшь искать ответы – умрёшь.

- О? – в расслабленном тоне Раймонда прорезалось любопытство. – И почему же?

- Есть и другие, которые тебя убьют.

Он задумчиво коснулся рукой подбородка.

- Звучит зловеще. Так уже вышло, что я обладаю серьёзной антипатией к смерти. Убийственно-серьёзной антипатией, я бы сказал. Если эти «другие» приблизят мой финал, неудобно получится. Впрочем, я не могу не спросить: «другие» - это, собственно, кто?

Нол`виз мельком посмотрела на него, а затем снова отвернулась. По трём её глазам, конечно, нельзя было ничего прочесть.

Раймонд же улыбнулся самому себе и продолжил следовать за ней – в глубины ожидающей тьмы.

Сломанные остатки конструктов усыпали пол. На камень медленно сыпались тонкие струйки песка.

Леон выдохнул и опустил меч. Последние блики света на клинке угасли. От ног рыцаря расходилась тонкая паутина трещин – ещё одно тихое доказательство битвы, которая только что закончилась. Искорёженный металл и осколки стекла загремели, когда он шагнул назад и вытер меч полой плаща, прежде чем убрать его в ножны. Более зернистый и мелкий, чем обычная пыль, песок из ядер упрямо цеплялся за металл. Избавиться от него оказалось удивительно сложно.

Это уже третья зачищенная комната в течение – если верить внутренним ощущениям – часа. Чем дальше, тем сложнее оказалось следить за временем. Коридоры выглядели почти бесконечными. Монотонность разбавляли лишь повторяющиеся надписи на зуверианском, высеченные на всех поверхностях. Ни одного настоящего ориентира найти пока не удалось. Чёткого пути вперёд – тоже. Только ещё больше коридоров, странных помещений, а теперь – и сторожевых конструктов.

Леон опустил глаза на ближайшего. Победить их было нелегко. Даже сейчас останки слегка дёргались, словно сопротивляясь идее поражения.

Несмотря на бездушную натуру – или, возможно, благодаря ей – эти охранники двигались с пугающей точностью, предугадывая все шаги и удары, как опытный мечник. Наверное, даже лучше. После нескольких промахов Леон обнаружил, что надёжно против них работала лишь грубая сила: разогнав собственную скорость с помощью ауры, он мог превзойти те меры, которые они использовали для предвидения.

Неидеальный подход, далёкий от эффективного. Старик-учитель пропесочил бы Леона за такое безрассудство. И как хорошо, что капитан Гримбальд этого не видит! Хотя, если говорить начистоту, присутствию капитана Леон бы сейчас порадовался. В такие времена он начинал сомневаться, действительно ли ему хватает опыта для должности вице-капитана. И неважно, сколько хвалебных дифирамбов о нём слагают другие.

Медленный пожар усталости начал проникать в мышцы. Этого было недостаточно, чтобы замедлить рыцаря. При необходимости он может держаться на ногах намного дольше – за счёт ауры.

С другой стороны, он не знает, через сколько ещё битв придётся пройти, чтобы добраться либо до выхода, либо до сердца этого места. Что ещё хуже, не знает он и того, что ещё может ждать впереди. Ранее на пути уже попалось помещение, охраняемое большим мраморным конструктом, где против Леона обернулись сами стены: они обстреливали его заклинаниями со всех возможных углов. Леон сумел сбежать до того, как потратил слишком много энергии, однако это был знак: здесь скрыты и другие опасности.

Отвернувшись от сломанных конструктов, он осмотрел помещение. Если оно и служило какой-то цели, то цель эта осталась неясной. Из пола торчали неровные ряды странных каменных фигурок, покрытых светящимися голубыми рунами и надписями. С точки зрения Леона, смысла в них было не больше, чем во всём этом месте.

Стальные сапоги продолжили топать по камню: рыцарь пересёк комнату и прошёл под массивной аркой в другой тёмный коридор, подсвечивая путь аурой.

Он бы многое сейчас отдал за свою флягу. Да, его крепкому телу доставалось и сильнее, но он не мог делать вид, будто не испытывает жажды.

По идее, каждому члену ордена положен пространственный мешок с едой, водой и прочими припасами. Но их берут с собой лишь тогда, когда того требует миссия. На момент открытия Белд Тилелион у Леона при себе припасов не было.

Нет, несколько дней без еды и воды его не убьют. Но голод и жажда будут оказывать постоянное давление. Добавить сюда битвы с неизученными противниками на незнакомой территории – и получится комбинация, которая реально может добить даже солнечного рыцаря.

А всё, что он сейчас может – тихо молиться о том, чтобы поскорее что-нибудь найти.

Двигаясь по коридорам, Леон концентрировался на собственных чувствах и всматривался в каждую тень. Но так и не встретил намёка на то, поднимается он, опускается либо просто наворачивает круги.

Он словно оказался пойман в огромном, бессмысленном лабиринте.

Мысли рыцаря уже не в первый раз соскользнули на внешний мир.

Пробуждение Белд Тилелион вызвало хаос? Могущественная защита Элистеда должна значить, что город и Рассветный дворец сейчас в безопасности, даже когда племя Греха сделало свой ход, а в небе висит летающая цитадель Совета нежити. Но, согласно ощущениям Леона, ситуация всё равно слишком взрывоопасная. Настолько, что всё вспыхнет от малейшей искры.

А отсюда он ничего не может с этим поделать.

Он стиснул челюсти.

Особенно он беспокоился за коллег-рыцарей, которых, возможно, тоже разбросало по этим бесконечным коридорам. Что, если они столкнулись с такими же конструктами и прочими незаметными угрозами? Даже сильнейший может выбиться из сил, если его изолировать от любой поддержки и измотать.

Если кто-то из них падёт…

Леон отбросил эту мысль прочь и вновь сконцентрировался на текущей задаче. Все они – Солнечные Рыцари. Они знали о рисках, когда приносили клятвы.

Он завернул за угол, положив ладонь на рукоять меча. Впереди лежал новый отрезок пустого, тихого коридора.

Беспокойство – это естественно, но оно не спасает жизни. В отличие от действия.

Следующие несколько минут – или, возможно, дольше – Леон в ровном темпе двигался вперёд. Молчание с каждым шагом становилось всё тяжелее, а мрак разгоняло лишь слабое сияние ауры.

А затем…

Мужчина замер.

Слегка сдвинул брови. Прислушался.

Издалека донёсся слабый звук. Похоже на… металл? Бьющий по камню.

Возможно, шутки разума. Или бракованный конструкт сослепу врезался в стену.

Или кто-то ведёт бой.

Леон моментально сорвался в спринт.

Стук сапог по камню эхом отразился от стен. А рыцарь бежал, полагаясь лишь на инстинкт. И на звук, который становился всё более громким и резким. После нового звона от столкновения до мужчины донеслось шипение, похожее за магию, а затем – низкий, полный обертонов удар. Словно что-то массивное разбило пол.

Свернув за последний угол, Леон очутился в просторном помещении, покрытом сияющими символами. В центре стоял зверь из алебастрового-белого камня, вокруг которого танцевали толстые жгуты золотого света. Четыре плотные конечности поддерживали сгорбленное тело. Треугольная голова напоминала обрушившуюся башню. Вскрытый гроб, словно панцирь, был вплавлен в спину конструкта.

Он сражался с двумя фигурами.

Первой был женщина в тяжёлом лазурном плаще, который трепетал при каждом шаге. Она сжимала в обеих руках меч из лазурного света. Также в глаза бросались неровные красно-коричневые волосы и побитая жизнью серая броня. Движения женщины казались резкими. Она наносила точные удары один за другим. Леон с первого взгляда понял, что перед ним опытная мечница, посвятившая погоне за мастерством большую часть своей жизни.

Однако его внимание приковала к себе не она.

Чуть дальше стояла ещё одна фигура – меньше, в более лёгкой чёрно-лиловой броне. Она вытянула вперёд узкую саблю, словно декларируя намерение. Вокруг неё крохи тёмной магии собирались в крепкие, готовые к атаке стрелы. А чёрные волосы до шеи обрамляли лицо, которое Леон узнал бы где угодно. И которое он никак не ожидал здесь увидеть.

На долю секунды у рыцаря перехватило дыхание.

-…Ваше высочество?..