Слышать о чудесах, которых добилась зуверианская цивилизация на пике своей мощи – это одно. Увидеть такое чудо своими глазами – совсем другое.

Раймонд шёл в центре процессии – собрания фигур, избравших разные пути жизни, веры и стали. Жрецы и ревнители в рясах, украшенных золотистым символом Иттара. Маги и волшебники, которые носят цвета и гербы своих башен либо орденов. Их одеяния дрожат на озёрном бризе. Дисциплинированно марширующие солнечные рыцари в чёрно-золотой броне с мечами на боках. Все эти группы, несмотря на различия в идеологии и целях, сейчас двигались как единое целое, объединённые серьёзностью момента.

Одного лишь масштаба окружения хватило бы, чтобы потрясти даже самого упёртого стоика. Белоснежный камень под ногами был покрыт резьбой, которая, кажется, менялась прямо на глазах. Ни время, ни стихии её ничуть не затронули. И этим камнем были покрыты все террасы. Совокупной площади здесь хватило бы, чтобы вместить целый город. Ещё и место бы осталось.

Белд Тилелион. Имя, почти потерянное под грузом истории, вновь стало реальным. Реликт цивилизации, настолько превосходящей нынешнюю, что даже сейчас, стоя на её руинах, люди едва ли могут осознать то, что видят. Раймонд считал, что ему повезло. Быть одним из первых за более чем тысячелетие, кому позволено сюда шагнуть, - редкая привилегия. Как и товарищи-жрецы, он ступал между высокими колоннами и тенистыми арками с лёгким почтением. Боковым зрением он заметил небольшие жесты своих братьев и сестёр по вере: они сплетали пальцы в символ поклонения и шептали себе под нос молитвы Иттару.

Жрецов здесь набралось около дюжины. Раймонд отбирал их лично, пусть и не без некоторого давления. Дражайшая коллега Ава со своей обычной настойчивостью проследила, чтобы он не ушёл без определённых личностей. Когда Кворум услышит о сегодняшних событиях, возникнут вопросы, но это проблема для будущего Раймонда.

За спиной дьякона, словно неподвижные тени, шагали четыре рассветоносца. Хотя какие тени! Их мастерски выкованные бело-золотые доспехи, особенно нагрудники с символом Солнца, сверкали так, что почти затмевали сияние самого Раймонда. А фарфорово-белые маски с закрытыми золотыми глазами источали божественную созерцательность.

Раймонду хотелось бы думать, что он успешно делает вид, будто они здесь исключительно для его охраны, а не в качестве неусыпных нянек.

Остальную часть экспедиции составляли рыцари, волшебники и маги. Вместе их было в три раза больше, чем жрецов – что это, как не доказательство значительности миссии? Несомненно, даже самым пресытившимся из них было сложно не восхищаться открывшимся видом.

Раймонд посмотрел вниз, где каждая линия узора выглядела так, словно её старательно высекал мастер, да ещё и светилась. Интересно, какие секреты таятся внизу?

Впервые обнаружив месторасположение Белд Тилелион, Раймонд представил себе цитадель. Величественный бастион зуверианских знаний, возвышающийся над водами Релларии подобно Вздымающемуся острову. Реальность же оказалась прямо противоположной. Руины не вздымались над водами, а уходили вниз, в холодную бездну. Их величайшие секреты хранились там, где не светило Солнце.

Слегка повернув голову, Раймонд посмотрел сквозь колоннады в сторону края. Величественный Рассветный дворец и остальной Элистед слабо мерцали вдалеке, отделённые вуалью золотистого цвета, сплетённой из нитей толщиной в паутинку.

Источник этого барьера располагался прямо над озером: летающие платформы из дерева и металла, которые выстроились в геометрический узор вокруг Белд Тилелион. Созданные с помощью заклинаний и священных взываний, они были скрыты до тех пор, пока сами руины не явили себя. Магия, наполняющая платформы, была тщательно подготовлена в ходе редкого сотрудничества между башнями магов, Ассамблеей Аструм, последователями Иттара и Вздымающимся островом. И они меньше чем за неделю смогли возвести защиту, способную оградить это место от кое-чьих алчных рук.

Учитывая, как часто даже простейшие совместные проекты двух фракций заканчивалась трениями, то, чего они смогли достичь – и даже сохранить при этом некое подобие секретности! – нельзя назвать иначе как чудом координации. Чудом настолько невероятным, что Раймонд мысленно лил слёзы счастья.

Конечно, немалую роль в этом сыграли его безупречные навыки дипломатии и безграничное обаяние.

Мгновение спустя он вновь повернулся вперёд и продолжил продвигаться вглубь руин, оставаясь в сердце процессии.

Архитектура здесь несла на себе такие признаки древности, что их ни с чем не спутаешь. Бледный мрамор со странными сияющими голубыми прожилками выглядел чудесно, хотя точного предназначения такой облицовки Раймонд не знал. А столпы, покрытые искусной резьбой, казались часовыми потерянной эпохи.

А что до растительности…

Даже сквозь тихие голоса жрецов Раймонд слышал мягкое шуршание листьев, похожее на шёпот незримого движения. Деревья росли там, где не должны, и их цвета были ярче, чем имели на то право. Тёмно-изумрудные, багровые, фиолетовые. Неестественная красота, но всё же красота.

А что, если место специально было создано таким, чтобы восхищать тех, кто однажды его раскопает? Последняя вспышка высокомерия зуверов: продемонстрировать своё мастерство даже в расположении лепестков и листьев.

Эта внезапная мысль Раймонду понравилась.

Будь он древним прорицархом с почти божественной мощью – поступил бы точно так же.

В конце концов – после почти вечности тихого восторга – они прибыли к сердцу Белд Тилелион.

Перед экспедицией раскинулась огромная круглая площадь из чистого белого камня, окружённая арками, словно священное ядро какого-то забытого храма. Широкие ступени вели к углублению в центре. Там – в самом низу – покоилась одинокая каменная плита с одним-единственным прямым разрезом в центре.

Проход. Дверь. Запечатанный провал. Раймонд не знал, какое из этих слов подходит лучше.

На самой нижней ступени имелась надпись на зуверианском языке. Крупный, размашистый почерк выделялся достаточно ясно, чтобы его можно было прочесть даже с такого расстояния.

А вот понять – другое дело.

Пытаясь найти Белд Тилелион, Раймонд посвятил несколько недель изучению зуверианского языка, но для беглого чтения этого даже близко не хватало. Значение этих изящных букв ускользало от дьякона, однако даже без понимания он чувствовал заложенный в них вес.

Это место ощущалось иным.

Вся процессия замерла без единого слова. Ни приказа, ни сигнала. Они просто взяли и остановились, не заходя даже на верхнюю ступень лестницы. Словно само пространство воззвало к людям, а те подчинились.

Раймонду происходящее напомнило то, как затихает толпа перед первым ударом молитвенного колокола.

Интересно, рыцари и маги вообще осознали, почему остановились?

Он прочистил глотку и направился туда, где собрались прочие главы делегаций.

- Почтенные джентльмены, - он поприветствовал их лёгким жестом, - что вы об этом думаете?

Четверо мужчин повернулись к нему, и каждый одарил своим фирменным изучающим взглядом. Раймонд, конечно, встретил эти взгляды своей самой выигрышной улыбкой.

Сэр Леон Делмон, вице-капитан Солнечных Рыцарей, по всем признакам являлся воплощением рыцарских добродетелей. Он отличался точёными чертами лица, острым взглядом и прямой, как меч, спиной. Человек чести, дисциплины и долга. Раймонд не мог не подумать вот о чём: если бы Леон почаще улыбался и пореже выглядел таким бесконечно серьёзным, то обнаружил бы, что популярен среди прекрасного пола лишь немногим меньше самого Раймонда.

Какой талант пропадает!

Или нет, поскольку вице-капитан якобы считается женихом баронессы Скарлетт Хартфорд. Раймонд терпеть не мог поспешно судить своих друзей и знакомых, однако – ради блага сэра Леона – мог лишь надеяться, что эта помолвка является настолько номинальной, насколько выглядит. Дьякон не знал, какой мужчина по-настоящему подходит баронессе, однако точно знал, что не этот.

В Белд Тилелион рыцарь пришёл, дабы защищать интересы короны.

Варлей Годвин, декан башни Элистеда, мог служить – несомненно, по чистому совпадению – ещё одним великолепным примером образцового благородства. Только другой разновидности, с серебряными волосами. Говорят, в юности он разбил неприличное количество сердец. Впрочем, судя по блеску в глазах, сам декан не считал, что оставил этот этап жизни позади.

Что более важно, Годвин играл жизненно важную роль в координации усилий магических башен, что временами было ох как непросто. В итоге все башни согласились отправить его в качестве представителя их интересов.

Архиволшебник Родмун Айнсворт из Ассамблеи Аструм не обладал изяществом своего коллеги, однако морщинистое лицо и лысина придавали ему собственное обаяние величия. Раймонд общался с ним достаточно часто, чтобы знать: этот человек был намного более договороспособным, чем можно ожидать от волшебника Ассамблеи. Впрочем, вместо дипломатических манёвров, столь любимых Раймондом, Айнсворт предпочитал достаточно прямолинейный подход.

А ещё сюда прибыл архиволшебник Ньюбури со Вздымающегося острова…

Раймонд уже давно выучил: иногда лучше промолчать.

Вздымающийся остров за последние недели оказал немалую помощь. Было бы ужасно неблагодарно ставить под сомнение вклад целой фракции лишь потому, что её делегат, кажется, путал возраст с лицензией на отказ от терпения, мудрости и уважения к младшим.

Вечно хмурое лицо Ньюбури, укрытое наполовину всклокоченными бровями и длинной бородой, ничуть не ослабляло это впечатление.

Неподвижный и суровый, как статуя, сэр Леон стоял, сложив руки на груди. Декан Годвин спокойно созерцал разметку. Архиволшебник Айнсворт задумчиво сдвинул брови.

А Ньюбури?

Ньюбури нахмурился ещё сильнее.

В конце концов, первым на вопрос дьякона ответил Годвин.

- Это весьма… любопытно, - протянул он, поглаживая пальцами бороду.

Раймонд хихикнул и сложил руки за спиной.

- Действительно, любопытно! Потерянный оплот зуверов лежит у нас под ногами, словно давно забытая любовница, и готовится нашептать свои секреты в наши жаждущие уши. Или, возможно, проглотить нас целиком. Кто знает?

Он вежливо откашлялся и указал на текст возле центра.

- Но я имел в виду конкретно вот это.

- Дьякон Абрам… - архиволшебник Айнсворт спокойно смотрел на надпись.

- Вы можете называть меня «отец Рей».

-…Дьякон Абрам, - повторил мужчина, нисколько не улыбнувшись, - вы знаете, что означают эти символы?

Раймонд покачал головой:

- Увы, нет. Было бы божественным везением, если бы я смог расшифровать мудрость древних, которые однажды перекроили этот мир. Однако, как ни печально, я вынужден признать, что лишь недавно начал изучать их язык. Жаль, что я не учёный.

Он сделал паузу и с невинным выражением лица посмотрел на собравшихся.

- Однако я уверен, что вы все разбираетесь в этом лучше меня. За исключением сэра Леона, конечно, - он повернулся к рыцарю и легкомысленно улыбнулся. – Я не пытался вас оскорбить, мой дорогой сир.

У Раймонда сложилось впечатление, что этот человек не склонен к обидам, но вежливость всё равно не повредит.

- Мне… унизительно это признавать, но я даже не узнаю все буквы, которые здесь используются, - Айнсворт слегка вздохнул. – Ньюбури, вы должны быть знакомы с этим лучше меня.

Волшебник с острова долго молчал.

- Связанное указом соглашения, это святилище стоит на страже своего предназначения, - медленно прочёл он. – Однажды оно несло на себе вес разрушения мира. Такова цена, уплаченная в тишине. Когда мир повернётся, а завеса истончится, то, что замерло, вновь оживёт, ведомое обетом, целью, нерушимым...

Он сделал паузу и поморщился так, будто следующее слово оскорбило его лично.

-…гейсом, - наконец, продолжил он. – Дань будут собрана. Цикл возобновится. Пусть те, кто стоят на этих камнях, услышат: тот, кто знает, несёт ношу, а тот, кто несёт ношу, будет взвешен.

Закончив, старик нахмурился ещё сильнее. Лица Айнсворта и Годвина затянуло задумчивостью.

- Уважаемые волшебники, я так понимаю, - Раймонд склонил голову набок, - что-то в этих строках не даёт вам покоя?

- Можно и так сказать… - отозвался Айнсворт.

- Вероятно, «гейс»?

Мужчина кивнул.

- А что это такое?

Дьякон впервые слышал это слово. Но, судя по реакции трёх архиволшебников, это, несомненно, было нечто важное. Возможно, ещё одна колоссальная головная боль.

- Бестолковая байка, - фыркнул Ньюбури. – Недосягаемый миф, который занимает волшебников, не желающих признавать, что годы не прибавили им здравого смысла.

Раймонд изогнул бровь и исключительно из вежливости не стал указывать на то, что в данном ответе тоже было куда меньше смысла, чем хотелось бы. Вместо этого дьякон повернулся к декану Годвину.

Тот погладил бороду, задумался ещё сильнее и устремил взор вдаль.

- Уточню объяснение коллеги. Гейс – древняя концепция, известная волшебникам ещё до Отсечения, однако, как и в случае с Первым Пламенем или Старыми Путями, её существование ни разу не было доказано. Мы не можем сказать, правда это или всего-навсего миф.

Он указал на сутану Раймонда, а затем – на прочих жрецов.

- Говорят, что гейс – контракт с самим миром, и что его мощь превосходит божественную.

У Раймонда слегка дёрнулись пальцы. Превзойти божественность?

- Говорят, что ничто не в силах превозмочь власть, которую могут дать гейсы, - продолжил Годвин. – Нет мощи, которую они не могли бы сломить. Нет воли, которую они не могли бы согнуть. Но не бесплатно. В конце концов, чтобы контракт был контрактом, нужно, чтобы обе стороны придерживались его условий.

Он вновь посмотрел на камень возле входа, где располагалась надпись.

- Если верить этим начертаниям… выходит, что именно гейс отвечает за внезапное появление Белд Тилелион. Вероятно, это часть цены. А что до его назначения…

Раймонд тихо проследил за его взглядом и почувствовал, что заинтригован.

Мощь, превосходящая божественную… Превосходящая свет Иттара и его милость…

Несомненно, для обладателей косного разума одна эта мысль уже находилась на грани ереси. Неудивительно, что среди коллег разговоры на эту тему велись крайне редко. Но всё же, если такая сила существует, Церковь едва ли может себе позволить закрыть на неё глаза.

А это даёт хоть какое-то объяснение феномену. Или, по крайней мере, первый шажок к объяснению.

Последователи Иттара и маги никак не могли взять в толк, каким образом никто за прошедшие века так и не смог обнаружить Белд Тилелион. Конструкция такого объёма и веса просто обязана оставлять следы. Однако до самого момента появления над озером не наблюдалось ни магических сигнатур, ни божественных отпечатков, ни пространственных искажений – ничего. Как будто раньше эта святыня вообще не существовала.

Возможно, в этом и заключался ответ.

Все эти годы Белд Тилелион не была спрятана.

Она просто не присутствовала в реальности, подвешенная в небытии мощью гейса.

Раймонд перевёл взгляд на зелёные насаждения, которые цвели буйным цветом. Все эти деревья и лозы как будто не были затронуты временем.

Интересно, что будет, если срубить одно из этих деревьев и посчитать кольца?

Его взор вновь соскользнул на ступени и каменный порог впереди.

Фраза Годвина повисла в воздухе. Какова может быть цель крепости, для возвращения которой пришлось прибегнуть к такому могущественному концепту, как гейс?

Дьякон мягко выдохнул. Ему на ум пришли кое-какие строки.

-…И на изломе эпох то, что было укрыто, вновь явит себя, а то, что было сковано, вновь очнётся, ибо ни один обет не сильнее времени.

…Книга Канона, Эдрас 7:16, если я не ошибаюсь, - сказал Годвин.

(Прим. пер.: стандартная схема для обозначения нужной строки в Библии).

- Правильно, - Раймонд посмотрел на него и улыбнулся. – Выглядит довольно-таки уместно, правда?

- Молитвы здесь не помогут, - пренебрежительно фыркнул Ньюбури. – Мы тут имеем дело с силами магии и забытыми законами, а не капризами богов.

Он с плохо скрываемым презрением посмотрел на жрецов Раймонда. Те как раз сложили руки в тихой молитве.

- Полагаю, мне и не стоило ожидать иного от имперского духовенства. Мы стоим на пороге величайшего открытия со времён обнаружения Вздымающегося острова, а всё, что они могут – шептать что-то своему божеству.

Глаза сэра Леона потемнели, а на лице мелькнуло тихое предупреждение. Декан Годвин и архиволшебник Айнсворт кинули на Ньюбури острые взгляды, но промолчали.

Раймонд же кинул взгляд за спину Ньюбури – на собравшихся волшебников. Наверное, многие в той или иной степени разделяли мнение старика, пусть и не произносили этого вслух. Даже со стороны имперских магов в сторону жрецов летели косые взгляды.

Для них Белд Тилелион символизировал вершину магической мысли – абсолютное доказательство превосходства зуверов, которые, будучи простыми смертными, освоили магию на таком уровне, что почти уподобились богам.

Видеть, как слуги настоящего бога ступают по этим руинам, словно по своей священной земле…

Наверное, многим магам эта мысль пришлась не по душе.

- Наверное, я не могу винить вас за такие суждения, - сказал Раймонд, вновь посмотрев на Ньюбури. – В конце концов, вам сложно заметить.

Архиволшебник нахмурил брови ещё сильнее.

- Заметить что? – взгляд Айнсворта стал резким.

Губы Раймонда медленно изогнулись в честнейшей из улыбок.

- Имманентность этого места.

Три архиволшебника неуверенно переглянулись.

- Вы говорите, что мощь гейсов превосходит божественную, но я не был бы так уверен в точности этого суждения. Или… в том, что это единственная присутствующая здесь сила. Потому что божественное прикосновение… - дьякон раскинул руки, - оно повсюду.

Он закрыл глаза и заглянул вглубь себя.

Всё верно.

Это ощущение, вплетённое в саму ткань реальности, нельзя ни отрицать, ни отмахнуться от него. От его плотности воздух аж гудел, а камни под ногами резонировали с чем-то, что не являлось ни чистой магией, ни законами смертных.

Никогда раньше Раймонд не чувствовал столь сильной связи с учениями Иттара. По сравнению с Белд Тилелион бледнело даже Святилище Иттара.

Он открыл глаза и немедленно натолкнулся на скептические взгляды Айнсворта и Ньюбури.

- Я понимаю, что вам это может показаться болтовнёй набожного жреца, но, уверяю вас, ни одно другое место не содержит столь сильной связи с божественными Планами.

Айнсворт слегка нахмурился и покосился на письмена. Ньюбури фыркнул себе под нос и ничего не сказал. А вот Годвин задумчиво загудел:

- Это… необычно. Не стану утверждать, что чувствую то же, что и вы, что кое-что о природе этого места сказать можно. Если гейс смог связать не только магию, но и само существование столь колоссальной структуры, то вполне разумно, что окружающие силы – будь они божественными или какими-либо иными – оказались замешаны и в его пробуждении.

- Мы можем быть уверены, что он чувствует именно божественность? – потёр подбородок Айнсворт. – Вдруг это просто отголосок гейса так проецируется в реальность?

- Хмм. Пожалуй, - ответил Годвин. – Но я бы не стал так сразу отмахиваться от этой версии. Возможно, это место несёт в себе связь с богами, которую мы просто не воспринимаем.

И два архиволшебника пустились в обсуждение новорожденной теории.

Раймонд не стал им мешать. Волшебники мало что любят так сильно, как теоретизировать.

Вскоре Ньюбури нехотя присоединился к разговору, и дебаты быстро ушли в область предположений. А Раймонд опять сосредоточил своё внимание на входе.

И сам не заметил, как его мысль соскочила на определённую баронессу.

Однажды она сказала ему – своим привычным «я-знаю-всё» тоном – что сначала появится Белд Тилелион, а затем один за другим начнут прибегать желающие заполучить то, что находится внутри.

И со временем дверь откроется.

Интересно, со временем – это когда?

Сколько времени осталось в запасе?

Он поднял взгляд.

Над головой нависал далёкий силуэт цитадели Совета нежити – тёмный монолит, замерший в небе, словно невысказанное предзнаменование.

Предупреждение дало им достаточно времени, чтобы подготовиться и сплести барьер вокруг Белд Тилелион таким образом, чтобы сдержать летающую цитадель. Но это лишь временная мера. Тонкая заслонка, чтобы отсрочить прилив.

Совет нежити уже явился. Священный Заговор последует за ним. Все собираются в это место ради того, что здесь похоронено.

Конфликт неизбежен.

Вопрос лишь в том…

Действительно ли они готовы?