Эвелин смотрела на сестру. Изучала её выражение лица. А в голове кружился вихрь бесчисленных мыслей. Эвелин как будто шагнула в странный, нереалистичный мир, где отменили здравый смысл. Но самое тревожное – это что кроме неё, кажется, никто и не чешется.

Вот сидит она – полностью потерянная, как будто весь мир только что перевернулся с ног на голову. А вот сидит Скарлетт, для которой случившееся, кажется, было не более чем мелким неудобством. Как будто карета останавливалась из-за застрявшего в грязи колеса, а не из-за… что бы это ни было.

Внезапно робкий голос снаружи нарушил молчание.

- Миледи, - возница, который заглянул в окно, явно чувствовал себя не в своей тарелке. – М-мне жаль, я…

- В извинениях нет нужды, - спокойно отозвалась Скарлетт, даже не взглянув на него. – Просто верни нас в особняк.

Мужчина после небольших колебаний коротко поклонился:

- Как пожелаете, миледи.

Он исчез из виду. Вскоре цокот копыт и скрип колёс возвестили о возобновлении движения.

Эвелин едва это заметила. Она думала о том, что произошло с кучером раньше. Когда… другая Скарлетт сказала, что её сопровождающий «составил ему компанию». Эвелин не знала, как это понимать, и просто чувствовала облегчение от того, что слуга не пострадал. Уже что-то.

Скарлетт же продолжала спокойно смотреть на Эвелин.

- С чего ты хотела бы начать? – наконец, спросила она.

Эвелин посмотрела её в глаза и неловко ответила:

- Что только что произошло?

Её голос отчётливо выдавал как замешательство, так и недовольство.

Как трудно уложить в голове столь многое! Почему Скарлетт стало две? Что означает их загадочный диалог? Какие ещё тайны сестра скрывала все эти месяцы? Эвелин думала, что не возражает против неведения. Она думала, что может справиться, просто… доверяя Скарлетт, как бы безумно это ни звучало. Но после всего увиденного как тут промолчать?

- Это… сложно, - медленно сказала Скарлетт нехарактерным для неё осторожным тоном. – Не знаю, сколь многим я могу поделиться.

Она замерла, слегка поморщилась и покачала головой.

- Нет, я не могу использовать эту отговорку снова, - Скарлетт вперила резкий взгляд в Эвелин и по-настоящему на её посмотрела. -…Ты уверена, что хочешь разобраться во всём этом?

Эвелин открыла рот, а затем захлопнула его. Хочет ли она знать? Ясно, что игнорировать происходящее и дальше она не может. Но разве это то же самое, что неподдельное желание понять?

Она опустила взгляд на колени, укрытые вышитым одеялом. Правая рука не давала ему сползти. Ответ должен быть очевиден. Она всегда хотела что-то понять: магию, принципы управления, механизмы работы родового поместья и империи в целом. Ей двигала жажда знания – и как способ самоутверждения, и как способ стать полезной. Однако рядом со Скарлетт желание начинало буксовать. Узнать правду – всё равно что открыть дверь, которую нельзя закрыть. А некоторые двери ведут в места, которых следует избегать.

И здесь её вклад уже будет примерно равен нулю.

- Если хочешь, мы можем сделать вид, что ничего не происходило, - предложила Скарлетт.

Эвелин подняла взгляд и посмотрела сестре в лицо. Как жизнь Скарлетт стала такой запутанной и непостижимой?

-…Нет, я хочу знать, - твёрдо сказала она. - Мне нужно понять, что, или кто, это было.

Та женщина выглядела и говорила точь-в-точь как Скарлетт. В каком-то смысле, она больше походила на старшую сестру, чем та, которая осталась сидеть здесь. И даже такая мимолётная встреча… разбередила воспоминания и раны, наличия которых Эвелин раньше не осознавала.

Скарлетт надолго задумалась, а затем слегка опустила голову:

- Очень хорошо.

Она извлекла из мешочка рядом с собой небольшую побрякушку в форме спирали. После мягкого прикосновения та начала светиться, и салон окутала тихо гудящая тишина. Звуки лошадей и скрип кареты полностью исчезли.

- Это… - Эвелин осмотрелась, - зачарование против подслушивания?

- Именно, - ответила Скарлетт, положив объект поблизости. – Такие материи нужно обсуждать с осторожностью. Раньше я воздерживалась от его использования, поскольку не хотела, чтобы Лисьен неправильно понял его назначение.

- Лисьен? – Эвелин вспомнила бронированную фигуру, которую видела снаружи. – Это человек с… твоей копией?

- Да. Лисьен – личность весьма нестабильная. Если бы мне пришлось с ним сражаться, карета, скорее всего, была бы уничтожена. Всё, что находится поблизости, – тоже.

По спине Эвелин пробежал холодок. Ей приходилось общаться с опытными рыцарями, однако очевидной угрозы от той фигуры она не почувствовала. Но что-то в голосе сестры не оставляло места для неверия.

Скарлетт аккуратно сложила руки на коленях и состроила выражение спокойной решимости.

- Но мы сейчас не о нём. Ты желаешь понять, что сейчас случилось.

- Да, - Эвелин выпрямила спину.

- Тогда выражусь предельно ясно, - голос Скарлетт даже не дрогнул. – Женщина, которую ты видела, не была реальной.

-…Что ты имеешь в виду?

- Это факсимильное изображение. Не более чем отражение «Скарлетт Хартфорд». Копия, как ты метко выразилась.

Эвелин нахмурилась.

- Как… такое возможно? Она упоминала Вздымающийся остров, - девушка слегка подалась вперёд. – Что ты там сделала?

- Всеми деталями я поделиться не могу, - Скарлетт подняла ладонь, прерывая возможные протесты.

Не то чтобы Эвелин даже собиралась спорить.

- Не из нежелания, а во исполнение соглашения с советом острова. Достаточно сказать, что я столкнулась с сущностью невероятной силы. И она оказалась глубоко связана со мной и моим прошлым. Она воплотилась как отражение моего прошлого – и вот результат.

Эвелин отвела взгляд к темнеющей улице за окном.

- Какова природа этой… сущности?

- Этого я пока не знаю, - призналась Скарлетт. – Но её, чтобы ты понимала, боятся даже боги.

Эвелин распахнула глаза и рывком повернула голову к сестре:

-…Ты же шутишь… да?

Та промолчала.

Мурашки на спине Эвелин стали крупнее. Скарлетт была полностью серьёзна. И, что ещё хуже, Эвелин ей верила.

-…Это был Жестокий? – поспешно спросила она, вспоминая о катастрофе, которая почти разразилась в Бриджспелле.

В том инциденте сестра тоже была как-то замешана. А ведь тогда демоническое вторжение могло захлестнуть всю империю.

- Та сущность намного хуже демона, - помотала головой Скарлетт. – Я говорила с Жестокой, и даже она не понимает её полностью.

Эвелин застыла. Она не ослышалась?

- Ты… ты говорила с Жестокой?

- Да.

У Эвелин челюсть отпала.

- Ч-что…

Она даже не могла закончить мысль. Скарлетт спокойно, без напряга признаётся в том, чего может оказаться достаточно, чтобы обрушить весь их дом. Сестра действительно заключает сделки с демонами? Не может быть… или может? Конечно, Скарлетт ведь не оттуда узнала всё это…

- Не позволяй своим мыслям увести тебя в сторону, - рассёк туман паники резкий голос Скарлетт. – Если хочешь узнать в подробностях о том, как я связывалась с Жестокой, я… расскажу. Пока же тебе просто нужно понять, что мы общались как противники, а не сторонники. Я не связана пактами, соглашениями и союзами с демоническими сущностями, которые могли бы угрожать нашему баронству либо империи.

Эвелин приложила руку к груди, чтобы успокоить колотящееся сердце, и неровно выдохнула. А она ведь даже не заметила, в какой момент задержала дыхание! Но она всё-таки хотела выслушать Скарлетт – неважно, как сильно это её напугает.

-…Мне продолжать? – взглянула на неё сестра.

- Да. Пожалуйста… - Эвелин кивнула ещё раз, более уверенно.

- Как я говорила, я не знаю наверняка, что это за сущность. Полностью о ней не знает никто, даже боги. Личности, которые в некоторых аспектах сравнимы с богами, это подтвердили.

У Эвелин вновь перехватило дыхание. Вот как Скарлетт умудряется так небрежно упоминать до смешного абсурдные вещи? Но девушка заставила себя сидеть тихо и продолжать слушать.

- Эта сущность – древняя и чрезвычайно опасная – известна как Аномалия. Во время Отсечения она сыграла важную роль в падении зуверианской цивилизации. С тех пор её сдерживала Печать Тайнниса, созданная одним из прорицархов незадолго до гибели.

У Эвелин кровь зашумела в ушах.

- И ты утверждаешь, что такая штука сидела в карете здесь, с нами? – девушка не знала, звучит ли её голос спокойным или паникующим, но надеялась на первое. – В это… сложно поверить. Ты это осознаёшь, верно?

Скарлетт слегка кивнула.

- И да, и нет. Это не совсем Аномалия. А та Скарлетт, с которой ты говорила, - не совсем Скарлетт. Сама она называет себя фрагментом – частично баронесса Хартфорд, частично Аномалия.

Старшая сестра сделала паузу, и её лицо стало задумчивым.

-…Впрочем, даже я сомневаюсь, как много в ней осталось второго. Она пережила своё первоначальное предназначение, а я ограничила её рамками её нынешней формы и способностей. Она больше не в состоянии полноценно служить целям Аномалии.

- Погоди, - перебила Эвелин, - я не успеваю за твоей мыслью. Почему эта… штука вообще тебя скопировала? И как ты смогла «ограничить» нечто подобное? Такое ощущение, что я пропустила половину истории.

Скарлетт наморщила брови. Ей явно не нравилось, когда её перебивают. Однако вместо того, чтобы огрызнуться или отмахнуться от вопроса, она медленно выдохнула.

- Случилось слишком много всего, чтобы объяснить за один раз. Хочешь самый простой ответ? Аномалия выбрала меня по одной-единственной причине, - сестра состроила жёсткое лицо. – Возможно, в этом мире нет человека важнее меня.

Эвелин моргнула, а все мысли из головы словно рекой вымыло. Это так…

- Во мне сейчас говорит не тщеславие или чрезмерное чувство собственной важности, - совершенно серьёзным тоном продолжила Скарлетт, глядя Эвелин в глаза. – Я просто констатирую факт. Ты в состоянии мне поверить?

Эвелин с ответом не спешила. Каковы шансы, что сестра сошла с ума? Или что она совершила ужасную сделку с демоном либо иной зловещей силой, а теперь витает в облаках? Или – что ещё хуже – Скарлетт не сошла с ума, а сейчас просто пытается её обмануть?

Да нет, вряд ли. Эвелин видела перемены, которые произошли за последние месяцы, и твёрдо верила, что её сестра изменилась. Причём к лучшему. Но сейчас она смотрела в эти спокойные янтарные глаза, и сомнения начинали грызть разум.

Даже если Скарлетт не лжёт… Выводы из её слов почти так же ужасны.

- Я однажды рассказывала тебя о видениях будущего. О памяти. Тогда ты мне поверила.

- Да… - медленно кивнула Эвелин.

- Думаешь, я рассказала тебе всю правду? Думаешь, я ничего от тебя не утаила? Никогда не лгала?

Эвелин, вместо того чтобы отвечать сразу, сначала помотала головой.

- Нет.

К её удивлению, губы сестры изогнулись в крохотной улыбке. Такой краткой, что, возможно, даже сама Скарлетт этого не заметила.

- Мудро. Как и твой выбор не копаться в этом, - её лицо снова стало каменным. – Помнишь, что сказала моя копия? Что она содержит всё, что осталось от изначальной Скарлетт Хартфорд?

Эвелин стиснула губы в тонкую линию. Как она могла не помнить? Эти слова оставили после себя ощущение неуверенности и злости, а также подняли сразу дюжину старых вопросов и породили ураган сомнений. Кем же на самом деле является та Скарлетт, которая осталась сидеть перед ней?

- Она воплощает в себе часть того, кем была Скарлетт Хартфорд, - продолжила сестра. – В ней остались эмоции, память и недостатки той личности. Она, в каком-то смысле, большая «Скарлетт», чем я.

-…Потому что ты забываешь вещи? – осторожно спросила Эвелин. – Это не делает её большей тобой, чем ты.

- Нет, - помотала головой Скарлетт. – Потому что я не помню ничего из моего прошлого.

Эвелин застыла.

-…Вообще ничего? – наконец, спросила она.

- Не раньше августа прошлого года.

Эвелин на мгновение уставилась на неё, а затем опустила взгляд на колени. Пальцы бессмысленно скользили по складкам одеяла, пытаясь найти, за что зацепиться. Кисти заледенели.

Ей потребуется время, чтобы это осмыслить.

-…Ты не выглядишь удивлённой, - заметила Скарлетт.

- Нет, я удивлена, - пробормотала Эвелин. – Даже не уверена, что я тебе верю. Просто…

Она невесело рассмеялась.

- Слишком уж удобное объяснение. Ты так сильно изменилась, что едва ли напоминаешь человека, с которым я выросла. Мне приходилось объяснять тебе простейшие вещи. И ты сама мне сказала, сколь многого в себе не понимаешь. Возможно, я была дурой, если сама не поняла, что это было буквально.

- Я и не ожидала, что ты придёшь к такому выводу. Я приложила немалые усилия, чтобы скрыть правду.

Возможно, Скарлетт хотела сделать свой голос обнадёживающим, однако демонстрация тёплых чувств совершенно ей не давалась.

По крайней мере, в присутствии Эвелин.

- По крайней мере, отца-то ты помнишь? – выдавила из себя девушка.

- Нет. Ни одного личного взаимодействия с ним.

- А маму?

- Твою или мою?

- Хоть какую-то, - пожала плечами Эвелин.

- Ни одну из них. Я же говорю, Эвелин: я не помню, что происходило раньше прошлого августа.

- Вообще ничего? – голос девушки был едва громче шёпота.

- Вообще.

Эвелин вновь подняла глаза на сестру и не смогла остановить слова, которые сами вырвались на волю:

- Тогда почему ты так презираешь моё существование, когда даже не можешь вспомнить, кто я такая?

Скарлетт посмотрела ей в глаза, но ничего не ответила. И это молчание ранило больше любых слов.

- Я действительно настолько тебе отвратительна? Настолько, что даже потери всех воспоминаний оказалось недостаточно, чтобы это изменить?

Она знала, что ей не следовало этого говорить. Чего-то в этом роде она и ожидала, раз уж их отношения так и остались натянутыми. Но вот что в «новой» Скарлетт было странным: эта версия её сестры обладала зловещей способностью раскапывать все старые раны и тревоги Эвелин. А те, открывшись по новой, начинали щипать.

- Эвелин, - начала Скарлетт.

Девушка подняла руку, прерывая её, и отвернулась к окну.

- Нет. Просто забудь, - она смахнула влажную каплю, которая появилась в уголке глаза. – Я просто глупая. Я точно знаю, что ты за человек. Кем ты осталась. Мы уже проходили через это раньше. Ничего нового. Поэтому давай сменим тему. Пожалуйста.

Спустя несколько минут молчания Скарлетт спокойно, но твёрдо ответила:

-…Очень хорошо.

Эвелин перевела взор на уличные фонари и свет, пробивающийся из окон. Дорога уже была почти пустой – лишь иногда мелькал случайный прохожий. Но город по-прежнему мягко гудел от потенциальной энергии, а за неподвижностью скрывался тихий ритм.

Какое-то время они обе молчали. Эвелин сидела и пыталась собраться с мыслями. И чем больше она думала, чем глупее себя чувствовала. Скарлетт пыталась объяснить нечто монументальное, чего большая часть людей даже представить себе не может. А она увела разговор в сторону чего-то несущественного. Неужели она ещё не отпустила эту проблему? Год назад Эвелин бы горько рассмеялась от одной мысли, что слова Скарлетт начнут её волновать.

Щёки девушки покраснели от стыда.

И она ещё считала себя более эмоционально зрелой! А теперь почти завидует тому, какой собранной умеет быть Скарлетт и какое ледяное спокойствие может сохранять, когда в этом есть нужда.

- Прости, - наконец, тихо пролепетала Эвелин.

-…За что?

- За многое, - она слегка повернула голову в сторону старшей сестры. – Например, за то, что я возлагаю на тебя вину за вещи, о которых ты не помнишь.

Скарлетт выглянула бровь, и на её лице мелькнула тень какой-то эмоции. Возможно, неодобрения?

- Не вижу, почему за это нужно извиняться.

- Потому что это несправедливо? – моргнула Эвелин. – Несправедливо обвинять тебя в том, чего ты даже не помнишь. Особенно когда нынешняя ты, очевидно, никогда бы на такое не пошла.

- Я хоть когда-нибудь просила освободить меня от ответственности за мои прошлые деяния?

- Что? Нет, но…

- Тогда не предполагай, что я этого хочу, - голос Скарлетт стал более резким. – Я уже давно сделала выбор взять прошлые грехи Скарлетт Хартфорд на себя. Несущественно, нравится мне это или же нет. Меньшее было бы трусостью.

Эвелин помотала головой и мягко, неверяще рассмеялась:

- Ты сумасшедшая.

Скарлетт напрягла брови, как будто собралась ответить, но осеклась. Повисло длительное молчание. Наконец, она заговорила размеренным тоном:

- Вернёмся к прежней теме. Я пришла к выводу, что ты уже начала сочинять теории о том, что вызвало мою потерю памяти. Что привело к… переменам во мне.

- Да, - Эвелин закусила нижнюю губу и кивнула.

На самом деле, она всегда гадала, откуда приходят «видения» или, как их называет Скарлетт, «воспоминания». Шарлатанкой Скарлетт явно не была – уж слишком много она знала. Такое не подделаешь. Эвелин нравилось думать, что это благословение Иттара или другого доброго бога, который решил дать Скарлетт второй шанс. Копать глубже она не осмеливалась.

Но теперь – после всех этих разговоров о богах, Жестоких и сущностях, которых боятся даже боги – она уже не была уверена, что происходящее можно объяснить божественным вмешательством, благостным или не очень.

- Скажу прямо: точная природа силы, стоящей за моим состоянием, мне неизвестна. Но я уверена, что эта сила выходит далеко за рамки доступного Иттару или Жестоким. И у неё, несомненно, есть конечная цель, пусть и лежащая за пределами моего понимания.

- Что ты имеешь в виду?

Скарлетт помедлила ещё немного, а затем сделала небольшой произвольный жест.

- Я очнулась в этом мире без воспоминаний и осознания ситуации, но не без руководства. Я не лгала, когда рассказывала тебе о видениях. Я несколько раз видела возможные варианты будущего. Скорее всего, это дар от той силы, - она сделала паузу. – Но это не всё. Время от времени от меня требуется… достигать целей.

- Цели? – нахмурилась Эвелин.

- Да. Задания. Миссии, если тебе так привычнее. Скрытые указания, которым я могу следовать, а в обмен получать мощь.

Эвелин молча обдумала сказанное, а затем распахнула глаза:

- Вот как ты стала такой сильной?

- Частично, - кивнула Скарлетт. – Можно рассматривать это как форму компенсации за мою… уступчивость.

Эвелин сузила глаза.

- Ты уверена, что имеешь дело не с каким-нибудь демоном, Скарлетт? Какие «цели» он перед тобой ставит?

Звучит пугающе похоже на старые истории о том, как демоны заманивали смертных к себе на службу, даруя ужасные силы в обмен на души детей и невинных.

- Если это и демон, то непохожий на тех, которые тебе известны. Но я нахожу это маловероятным. Сами по себе цели не несут в себе ничего зловредного. Часто они весьма просты – например, исследовать заброшенные руины.

Эвелин нахмурилась ещё раз. Скарлетт пытается сказать, что набрала такую мощь, просто гуляя по руинам? И она знала, где искать руины, потому что ей поведала об этом незримая сила? Это просто… нечестно.

Эта мысль была по-детски простой, но первой в голову пришла именно она. Эвелин пришлось сильно постараться, подбирая следующие слова.

- Итак… ты именно поэтому думаешь, что ты… - девушка неопределённо повела рукой, - «самая важная личность» в мире?

Скарлетт немного напряглась.

- Да, частично. По непонятным мне причинам я была избрана для уникальной позиции, на которой я в состоянии принимать решения, определяющие судьбу всего мира.

- Мира? – вскинула брови Эвелин. – Ты серьёзно?

- Полностью, - моментально ответила Скарлетт. – Когда я предупреждала тебя, что империю ждёт опасное будущее, то преуменьшила. Есть вероятность, что вся жизнь на всех Планах может скоро исчезнуть.

Эвелин… не знала, как на такое реагировать, поэтому просто посмотрела на сестру. Есть ведь шанс, что Скарлетт лжёт или погрязла в иллюзиях? Эвелин почти начала надеяться, что так оно и есть. Так было бы проще.

От мысли, что всё может исчезнуть, предыдущая эмоциональная спираль показалась Эвелин неприлично маленькой. Да, проводить подобное сравнение – неразумно. Но всё-таки ей стало немного стыдно. Скарлетт же продолжила рассказ:

- Подозреваю, цель этой силы – направить меня по пути, который предотвратит гибель мира, но точно сказать не могу. Слишком много неизвестных. И не думаю, что мне нужно объяснять, почему меня не следовало выбирать для этой роли. Есть бесчисленное множество других, намного более достойных людей.

Эвелин не могла не кивнуть. Не то чтобы она имела в виду что-то жестокое – просто трудно было представить, почему из всех людей для чего-то столь значительного выбрали именно Скарлетт. Если та сила благодетельна, или хотя бы беспристрастна, она, конечно, могла бы подобрать кого-то более… подходящего.

-…Думаешь, она намеренно стёрла твои воспоминания? – спросила Эвелин, внимательно глядя на сестру. – Или это лишь… побочный эффект?

Скарлетт колебалась с ответом не больше секунды.

- Я считаю, это было умышленно.

- Понимаю…

Девушка опустила глаза, придавленная весом новостей. Слишком много всего требовалось осознать, и, конечно, она упускала – или неправильно понимала – какие-то важные детали. Она-то думала, что они поговорят о своих сестринских отношениях. О том, к чему это всё приведёт. А вместо этого разговор ушёл в такие непостижимые дебри, что поди разбери, с чего начать.

С чего вообще в такой ситуации разумно будет начать? Любой нормальный человек на её месте был бы ошеломлён, не так ли?

Эвелин заметила, как в ровном взгляде сестры что-то мелькнуло.

- Если этого для тебя слишком много, - более тихим голосом сказала Скарлетт, - мы можем вернуться к этому в будущем.

Девушка посмотрела ей в лицо. Нынешняя Скарлетт пытается быть чуткой? Уже не в первый раз. Но это всегда кажется таким… странным.

-…Да, было бы неплохо взять небольшой перерыв и обдумать это всё, - призналась Эвелин спустя некоторое время. – Вопросов у меня ещё много, но… я даже не знаю, с чего начать.

Скарлетт коротко кивнула.

- Тебя можно понять. Я отвечу, на что смогу. Однако… – её поза стала более скованной, а лицо исказила едва заметная гримаса. – Знай, Эвелин: мне нелегко обсуждать с тобой такие материи. А многим я поделиться не могу, и вряд ли когда-нибудь расскажу. И о себе, и об этом мире.

-…Почему?

В глазах Скарлетт сверкнула редкая для неё неприкрытая честность, пусть и смягчённая видимой неохотой говорить.

- Потому что некоторые из этих знаний – груз, который человек не должен нести.

Спустя несколько секунд старшая сестра отвела взгляд к окну. А Эвелин продолжила смотреть ей в глаза. Ураган мыслей в голове стал её яростнее.

Говорить нечто подобное – так… непохоже на Скарлетт. Настолько непохоже, что Эвелин даже захотелось спросить, зачем сестра утруждает себя. Зачем пытается объяснить, какую ношу несёт? Раньше Скарлетт ведь ясно сказала, что довольна их существующими отношениями. Так почему она заходит дальше? Почему пытается навести мост через пропасть? Какие перемены вызвала потеря воспоминания? Даже хочется спросить…

Нет.

Девушка слегка помотала головой, отгоняя идею. Наверное, как и говорит Скарлетт, есть вещи, о которых она не хочет спрашивать.

-…Ты когда-нибудь делилась этим с кем-нибудь ещё? – Эвелин ещё не успела обдумать вопрос, а слова словно сами сорвались с губ.

Сквозь панцирь собранности Скарлетт пробился след удивления. После небольшой паузы она ответила:

-…Ещё двое знают.

- Кто?

Лицо сестры стало отстранённым.

- Другая я. И, - она вновь отвела взгляд к окну, -…мой учитель.

Эвелин могла поклясться, что разглядела в глазах сестры намёк на меланхолию.

- Твой учитель? – повторила она, неспособная скрыть шок.

Когда это у Скарлетт был учитель? Отец нанимал нескольких наставников, но ни один из них не продержался долго. А Скарлетт, скорее всего, и до августовского инцидента их не помнила.

- Мой учитель, - кивнула сестра. – Её звали Арлена Хартфорд.

Девушка несколько раз моргнула. Она не ослышалась?

- Хартфорд? Ты сказала «Хартфорд»?

- Да, верно.

- Ты говоришь про кого-то из Хартфордов со Вздымающегося острова?

- Нет. Арлена, - покачала головой Скарлетт, - наш предок. Точнее, сестра одного из предков.

-…Что?

С каждым ответом замешательство Эвелин лишь усиливалось.

- Если ты до сих пор не поняла, - вздохнула Скарлетт, - моя жизнь в последнее время стала довольно запутанной.