Скарлетт уставилась на свою копию, сидящую напротив. Эвелин посмотрела куда-то в промежуток между двумя Скарлетт и замерла в шоке.

- Что ты здесь делаешь? – отрывистым, требовательным голосом спросила баронесса.

Вторая Скарлетт выдала чётко отмеренную улыбку – одними губами, не глазами.

- Встречаюсь с тобой, конечно.

Скарлетт на мгновение перевела взгляд на дверцу.

- Что случилось с кучером?

Она слышала лошадей снаружи, но больше на неприятности ничего не намекало.

- Он в идеальном состоянии, - женщина разгладила ещё несколько складок на платье. – Лишь… занят. Мой спутник составляет ему компанию.

Скарлетт прищурилась. Не то чтобы она сильно переживала за возницу – ему едва ли что-то грозило. Но подобную вольность со стороны своего двойника баронесса не оценила.

-…Кого ты, в конце концов, выбрала? – спросила она после небольшой паузы.

- Лисьена. Он оказался… самым адекватным. Неидеален, но эффективен. А с ограничениями, которые ты мне выставила, вариантов было немного. Не могла же я взять кого-то, кто лишь усложнит всё ещё сильнее.

- Вижу… - поджала губы Скарлетт.

Лисьен – опасный выбор. Пожалуй, самый очевидный, но всё-таки опасный.

Они продолжили напряжённо изучать друг друга. Скарлетт не ожидала, что эта женщина вот так возьмёт и придёт, однако её существование сюрпризом не было. В конце концов, Скарлетт сама приложила к этому руку.

- Наслаждаешься ли ты временем, проведённым на Материальном Плане? – тепла в её голосе было не то чтобы много.

- Как я и ожидала, - склонила голову копия, - я нашла некоторое удовлетворение в том, чтобы действовать, как я считаю нужным. Хотя некоторые аспекты не дотягивают. Например, мне не очень-то весело самой выполнять трудоёмкие задачи.

- Ты знала, на что идёшь, когда принимала моё предложение.

- Знала, - спокойные янтарные глаза продолжили смотреть на Скарлетт.

Прежде чем покинуть домен, созданный в Воспоминаниях наследием Тайнниса, Скарлетт ещё раз встретилась с фрагментом Аномалии, который воплотился в её копию, и сделала предложение, в котором смешалось очень многое. Амбиции. Недовольство, порождённое гибелью Арлены. Злость на систему, мир и незримые силы, которые им манипулируют. Да, Скарлетт отвергла предложение Аномалии. Но это ведь не значит, что ей нельзя выдвинуть своё собственное.

Кажется, среди всех встреченных созданий лишь Аномалия не уступала Скарлетт ни в осознании тайных струн мира, ни в способности бросать им вызов. Причём речь не о судьбе, а о том, что воплощает судьбу в реальность. Даже Арлена, которая выковала собственное Воспоминание и помогла Скарлетт сокрушить другой фрагмент Аномалии, в конце концов, приняла финал, который прописал ей создатель судьбы. В то же время, ни Аномалия, ни её фрагменты, несмотря на свою значимость, не вызвали появления ни единого системного квеста.

Скарлетт не знала, считать ли систему или судьбу мира зловредной. Скорее всего, там сокрыто больше нюансов, чем хотелось бы. Однако их склонность к подавлению и манипуляциям Скарлетт уже успела хорошенько прочувствовать. Вот и не хотелось ей плясать под дудку силы, которую она не понимает и которой не доверяет.

Правда, Скарлетт полагалась на систему и не имела возможность напрямую ей противостоять, поэтому пришлось пойти на компромисс.

Изначально Аномалия обещала дать ей инструменты, чтобы перекроить мир в соответствии с её желаниями, вот только цену заломила неподъёмную. Контрпредложение состояло в том, чтобы дать Аномалии способ оказать некоторое влияние на Материальный План, но, в то же время ограничить её способность причинять вред. Также Скарлетт надеялась, что в будущем это откроет новые способы использования свойств Аномалии в личных целях.

На практике это означало, что вторая Скарлетт воплощалась на Материальном Плане в обход Печати Тайнниса. Учитывая, как старалась Аномалия, чтобы добиться того же самого, задача выглядела невыполнимой, однако баронесса справилась в два счёта. Вместо того, чтобы пытаться стабилизировать магический конструкт, она воспользовалась силой и знаниями наследия Тайнниса, чтобы создать нечто наподобие ореольника. То есть взяла и заякорила сущность второй Скарлетт на один из своих артефактов. Копия не обладала доступом к силам Аномалии и лишь немного превосходила изначальную Скарлетт по мощи, но всё-таки могла свободно перемещаться по Материальному Плану.

Естественно, баронесса приняла меры предосторожности. Она вырезала условия на самом ядре второй Скарлетт, серьёзно ограничивая её действия – примерно так же, как смертные ограничивают пактом подчинённых демонов. Помимо прочего, копия не могла напрямую действовать вопреки интересам Скарлетт, причинять ей вред, вступать в союз со Священным Заговором или Племенем греха, а также иметь под командованием более одного сильного последователя. Любое нарушение условий вызовет немедленную аннигиляцию.

Для Аномалии это стало шансом отправить хоть один фрагмент, способный влиять на мир. Скарлетт же заполучила ещё один инструмент, чтобы привести этот мир в желаемую форму. Определённо опасный, да. Но это оказался самый просчитанный риск, на который баронесса готова пойти.

- Скарлетт… - взгляд Эвелин неуверенно метался туда-сюда, пока не остановился на баронессе. – Что происходит? Кто она?..

Вторая Скарлетт откинулась на спинку сиденья и покосилась на Эвелин.

- Ты ведь давно знала, что знакомая тебе Скарлетт – уже не та, кем была раньше. Личностные изменения, провалы в памяти, любопытные решения и нехарактерная терпимость ко всяческой несерьёзной болтовне. Все признаки фундаментальных перемен налицо. Я - то, что осталось от изначальной Скарлетт Хартфорд.

Эвелин уставилась на женщину и беззвучно открыла рот.

- Это лишь часть правды. Ты, - холодно заметила Скарлетт, - не более чем искажённое отражение той, кем я была.

Та медленно повернулась, посмотрела ей в глаза, но ничего не сказала. Правда, напряжённость в салоне всё равно усилилась.

Конечно, эта женщина начала бы спорить, если бы могла. Но условия, вырезанные на ядре, ограничивали копию и в словах. Она не могла раскрыть ни полную правду о себе, ни истинную личность Скарлетт.

По всей видимости, её присутствие здесь – сознательная попытка проверить пределы этих ограничений.

Эвелин в замешательстве посмотрела на Скарлетт.

- Как… как такое возможно? Я не понимаю.

Вторая Скарлетт щёлкнула языком.

- Конечно, нет. Ты редко хоть что-нибудь понимаешь, - она покачала головой и сфокусировалась на баронессе. - Не вижу причин тратить наши слова, просвещая её. Это так же недостойно, как и видеть, как она теряется от каждого небольшого откровения, словно простолюдинка.

Эвелин застыла. Кажется, этот резкий тон подействовал на неё не хуже пощёчины.

- Я… - начала она, но поперхнулась словами.

- Достаточно, - Скарлетт вперила в копию недовольный взгляд. – Ты не будешь говорить с ней в таком тоне.

Та приподняла бровь.

- О? Ты теперь будешь определять и мою манеру общения? Помнится, на такое условие мы не соглашались. Пусть ты и смягчилась по отношению к ней, но Эвелин всё та же, кем и была, - на лицо второй Скарлетт пала тень отвращения. – Несносный ребёнок. Приземлённая. Заурядная. Лишённая утончённости, которую можно было бы ожидать от кого-то в её положении.

- Однако ты её не ненавидишь.

Вторая Скарлетт посмотрела на баронессу и не сразу нашлась с ответом.

-…Как и ты. Но это не значит, что забота о ней даётся кому-то из нас естественно, правда?

Скарлетт внимательно посмотрела на женщину, а затем переключилась на Эвелин. На лице сестры бушевал целый ураган эмоций: замешательство, боль и едва сдерживаемое волнение.

- Я объясню позже, - она попыталась взглядом дать той понять, что сейчас не время.

На щеках Эвелин заиграли желваки. Секунду она выглядела так, словно начнёт протестовать, но, в конце концов, ограничилась коротким, неохотным кивком.

Скарлетт кивнула в ответ и вновь повернулась к своей копии.

- Так зачем ты здесь? Чего конкретно ты хотела?

Удивительно, что эта женщина даже знала, где и как её найти. Возможно, следовало захватить с собой Финна? Будь он поблизости, их бы не застали врасплох так легко.

Вторая Скарлетт полезла в мешочек, находящийся между ней и стенкой (до этого момента Скарлетт его не замечала) и извлекла оттуда гладкий обсидианово-чёрный стержень длиной в локоть. На его поверхности пульсировали слабым светом серебряные линии, закрученные в спирали.

[Нити судьбы (1/?) (уникальные)]

{Нерушимое полотно, в котором переплетены начала и концы. Его сила лежит в слиянии всех вещей}

Скарлетт слегка распахнула глаза, когда женщина протянула предмет ей.

- Это…

Название привлекло её внимание. Пару секунд она просто молча изучала артефакт. Нет, его существование не шокировало – она уже давно пыталась собрать весь набор, в который входил стержень. Но над его названием она раньше не задумывалась.

Нити судьбы…

Она опять упускает из виду что-то значительное?

- Не выгляди такой ошеломлённой, - сухо хихикнула вторая Скарлетт. – Разве не ты сама поручила мне добыть его, помимо прочих поручений?

Скарлетт покрутила предмет в руках, оценивая мастерство неведомого творца.

- Я не ожидала, что ты достанешь его так быстро.

Они заключили сделку две недели назад, а Скарлетт отлично знала, сколько проблем может доставить поход за Нитями судьбы. Собственно, поэтому она сама и не пыталась этим заниматься. Совершить этот подвиг со скромными силами копии, пусть и умноженными на игровые знания? Впечатляет.

Вторая Скарлетт отмахнулась одной ладонью, но скрыть гордость полностью всё-таки не сумела.

- Действительно, разобраться с целым ковеном невежественных некромантов оказалось не так-то просто. Но ты ведь не оставила мне альтернатив, верно? А я терпеть не могу быть кому-то должной, как ты, несомненно, понимаешь.

Скарлетт понимала.

- Ты добилась столь многого в одиночку? – она подняла глаза от [Нитей судьбы]. – После того, что случилось на Вздымающемся острове?

- Да, а ещё завербовала Лисьена в свою свиту. Удивительно, сколь многого можно достигнуть с помощью верных и способных подручных. Я начинаю понимать, почему тебе так нравится хранить секреты и прыгать от одного плана к другому. В этом есть определённая… притягательность.

Скарлетт внимательно смотрела на женщину, пытаясь понять, много ли в этих словах правды. Но та с лёгкостью прочитала её выражение лица.

- Твои подозрения едва ли необходимы, хоть и понятны. Будь я на твоём месте, я бы тоже себя опасалась. Но разве не поэтому ты дала мне это?

Она вытянула руку ладонью вверх. Там материализовался кинжал. В нижней части рукоятки, обёрнутой красной кожей, располагались два серебряных выступа, а лезвие было покрыто гравировкой со множеством значков и символов. В гарде мягко светился фиолетовый камень.

[Память Соглашения (уникальная)]

{Этот остаток когда-то заключённого соглашения помнит узы, что связывают}

Скарлетт опустила взор на оружие. Именно этот клинок она давала Гавену Ридли и Графине для проникновения в Святилище Иттара. После этого он стал почти бесполезен, что делало его идеальным субстратом для создания ядра ореольника.

- Чей облик ты приняла?

- Леноры Хартфорд. Если ты не в курсе, это наша пра-пра-тётя.

- Нет, это имя я узнаю.

Узнав о родстве с Арленой, Скарлетт прошлась по родословной частым гребнем, чтобы убедиться, что там нет других похороненных сюрпризов. Ленора была настолько далека, что её облик, скорее всего, подозрений не вызовет. И всё же...

- По крайней мере, ты понимаешь, - прищурилась она, - почему без подозрений никак.

Женщина отпустила кинжал, и тот растворился в воздухе.

- Определённо. Но они всё равно бессмысленны. Теперь, когда у меня появилась физическая форма, мне не хочется ставить её под угрозу. Нарушение пакта дорого мне обойдётся, - её лицо ненадолго напряглось. – Даже если процесс использования этого артефакта… неприятен.

Это утверждение Скарлетт тоже полностью понимала. Ей и самой применение кинжала не доставляла удовольствия – не только потому, что для него требовалась кровь, но и из-за механики сокрытия внешности. В любом случае, отдала она его исключительно из прагматических соображений. Её новой подчинённой требовалось перемещаться по миру, не привлекая внимания. Конечно, меры безопасности касались и [Памяти Соглашения] – копия не могла принимать облик Эвелин или прочих известных личностей.

Вторая Скарлетт сложила руки на груди и беззвучно побарабанила пальцами по рукаву.

- Я так понимаю, что теперь, когда я добыла Нити судьбы, твои приготовления к тому, что находится в Белд Тилелион, почти завершены.

- А это уже не твоя забота.

- Всё такая же настороженная. Я, пожалуй, лучше, чем кто бы то ни было, знаю тебя, а также секреты, которые ты предпочла бы похоронить. Но у меня нет дел в Белд Тилелион, а также возможности вмешаться, - она сделала неопределённый жест. – Это капельку грубо, ты не находишь? Эксплуатируешь меня, посылая на не очень вкусные задания, а относишься так, словно я остаюсь угрозой, таящейся в тенях.

- День, когда я перестану относиться к тебе настороженно, - фыркнула Скарлетт, - это день, когда я поглупею. Как ты и сказала, ты знаешь меня, а я знаю тебя.

К тому моменту, когда Скарлетт озвучила собственное предложение, она уже потратила немало времени на планирование ограничений для ореольника. А после этого ещё несколько раз перепроверила ограничения, страховочные меры и возможные лазейки. Выпустить в мир версию себя, которой известны все её потаённые мысли, а также различные механики мира, – это катастрофа, которая только и ждёт, пока ты отвернёшься, чтобы разразиться. Пакт получился всеобъемлющим, но он не подавлял автономию второй Скарлетт полностью, а также не гарантировал её абсолютного послушания. Скарлетт знала, что на большее количество уступок её копия не согласилась бы, и что переговоры были просчитанными с обеих сторон.

В результате получилось странное партнёрство, в котором каждая сторона надеялась, что другая ошибётся первой. И вроде бы у Скарлетт было преимущество, но, с другой стороны, Аномалии почти нечего терять – данный фрагмент в любом случае обречён исчезнуть.

Скарлетт посмотрела на обсидиановый стержень, который так и держала в руке. Теперь у неё есть полный набор. Она сомневалась, сможет ли собрать его до похода в Белд Тилелион, поэтому сейчас радовалась успеху. В каком-то смысле, [Нити судьбы] отражали её текущие отношения с собственной копией.

Та не ошиблась: Скарлетт действительно скинула на неё грязную работёнку, с которой было бы проблематично справиться лично.

В прошлый раз, когда она возлагала на кого-то подобную ответственность, всё закончилось не лучшим образом. Но баронесса не намеревалась дать истории повториться.

Она убрала артефакт в [Мешок хранения].

- Ты могла выбрать лучшее время для визита, - отрезала она.

Вторая Скарлетт посмотрела на Эвелин, которая так и не расслабилась.

- Я прервала ваше налаживание сестринской привязанности?

- Это ещё одно дело, которое тебя не касается, - нахмурилась Скарлетт.

Женщина покачала головой.

- Любопытное заявление. В любом случае, позволь сказать следующее: если ты действительно намерена «починить» свои отношения с ней, – она указала на Эвелин, - я советую отказаться от этой идеи.

- Я не ищу совета. А если бы и искала, - Скарлетт сделала жёсткое лицо, - то к тебе консультироваться пошла бы в последнюю очередь.

Изначальная Скарлетт была безжалостно-прагматичной. Вся её этика строилась вокруг радикального упрощения картины мира и яростной, почти детской гордости. Она не боялась принять жестокую логику власти, и данная сущность – неважно, что она смешана с фрагментом Аномалии, – носила эти воззрения, как почётный знак. Скарлетт не могла отрицать, что она сама унаследовала и регулярно пускала в ход некоторые из этих черт. Но это не значит, что она будет слепо закреплять их в себе. Особенно не здесь.

- Я и не ожидала, что ты послушаешь. Это не в твоей природе. Но знай: я говорю не из злобы и не из мелочного желания тебе насолить. Такова простая истина – уж лучше бы тебе прекратить эти попытки изменить то, чем ты стала.

- И что же ты хочешь этим сказать? – Скарлетт нахмурилась сильнее.

- Именно то, что сказала, - слегка пожала плечами женщина. – Разжёвывать я не обязана.

Она вновь задержала взор на Эвелин, прежде чем подняться на ноги.

- Я сделала то, зачем пришла, и теперь мне пора. С тем грузом, который ты щедрой дланью отсыпала мне на плечи, моё личное время, к сожалению, ограничено.

Однако у двери она вновь повернулась к Скарлетт:

-…Полагаю, перед уходом мне следует тебя похвалить. Ходить по миру подобным образом – ужасно неудобно, но это всё-таки новый опыт. Хотя твои решения не перестают меня раздражать, не могу сказать, что текущий исход меня полностью не устраивает.

-…И кто же сейчас говорит? – посмотрела на неё баронесса.

Это мнение Скарлетт Хартфорд или же фрагмента Аномалии?

Женщина не ответила – лишь изогнула уголки губ в загадочной улыбке и открыла дверь. В тусклом свете сумерек Скарлетт заметила движение: кто-то вышел из теней и присоединился ко второй Скарлетт.

Эта фигура носила безукоризненно-чистую белую броню. Наплечники были украшены золотой филигранью, которая складывалась в стилизованные изображения сов. Лицо скрывал шлем в форме хищной птицы. Жутко плавные движения личности были почти неестественно тихими.

На мгновение Скарлетт натолкнулась на тёмный, пустой взгляд в узких прорезях шлема. По её разуму прошла дрожь: незнакомец словно её оценивал и одновременно молча угрожал. [Гранатовый перстень Хартфордов] вспыхнул мягким, предупреждающим сиянием, но моментально угас. Фигура развернулась и последовала за второй Скарлетт. Не говоря ни слова, дуэт направился вдаль по темнеющей улице.

Скарлетт следовала глазами за обоими силуэтами.

А затем она повернулась к Эвелин. Та по-прежнему выглядела неуверенно, а на её лице были написаны бесчисленные вопросы и тревоги.

Скарлетт приосанилась и вздохнула.

-…Кажется, мы как раз хотели поговорить?