Эвелин дожидалась Скарлетт и Розу в салоне. Она покосилась на книги в руках барда, а затем перевела взгляд на Скарлетт:

-…Ты ничего не купила?

- Купила, - ответила Скарлетт, уместившись на сиденье и указав на [Мешок хранения].

Одна поверхностная мысль – и плащ на меху исчез.

Эвелин посмотрела на мешок, кивнула и повернулась к Розе:

- А ты что взяла?

Та улыбнулась и положила на сиденье рядом с собой три книги.

- Ох, ничего излишне волнительного. Немного «Рефлексии о смертных душах» здесь, щепоть «Запретных историй про леди Идрис и её развязные секреты» там. Ну, знаешь, всё как обычно.

Эвелин моргнула и покраснела.

- Она называлась не так, - уточнила Скарлетт, разглядывая улицу.

- О? Значит, вы запомнили настоящее название? Немного подозрительно, не так ли? – начала дразнить её Роза.

Скарлетт одним коротким взглядом продемонстрировала, до какой степени ей не смешно, и вновь отвернулась к пейзажу за окном.

Не её проблема, что у неё хорошая память. Но пытаться защититься от подколов Розы – всё равно что начинать заведомо проигрышную битву.

- Это, эм… - Эвелин помялась и понизила голос. – Они ведь не настолько неправильные, да?

Девушка наклонилась к Розе, как будто кто-то мог её подслушать. Скарлетт даже не могла догадаться, кто. Неужели кучер?

- Кто знает? – пожала плечами Роза. – Я ещё не проверяла. А купила в основном для того, чтобы шокировать нашу Леди Равновесие.

И снова Скарлетт мудро решила прикусить язык. Раздался шелест бумаги: Роза открыла одну из книг. Несколько секунд спустя бард возмущённо ахнула.

- Ч-что такое? – встревожено спросила Эвелин.

- Безобразие! – закричала Роза. – Это даже не леди, а всего лишь её горничная. Меня обманули!

Повисло короткое молчание.

-…Ты ужасна, - пролепетала Эвелин. – Даже не знаю, почему сестра тебя наняла.

- Тот факт, что это случилось, - легкомысленно рассмеялась Роза, - просто ещё одно доказательство моего невероятного очарования.

Скарлетт заметила, что книгу бард захлопнула и отложила в сторону. Эвелин с немного обиженным выражением лица откинулась на спинку сиденья. На мгновение взгляды сестёр встретились. Эвелин замерла, словно собралась что-то сказать, но затем отвернулась к окну.

А карета продолжила ехать по Фрейбруку, причём не куда-нибудь, а в сторону центра. Витрины стали попадаться чаще, а на улицах, несмотря на холод, показались люди. У Скарлетт не было каких-то планов, помимо посещения книжного, – по крайней мере, планов, за которые Роза не начнёт её клевать. Так что она решила оставить остальную часть программы в руках барда.

Любому вменяемому человеку такое решение показалось бы сомнительным. У баронессы тоже были опасения. Однако, к её удивлению, Роза не стала немедленно тащить их в непомерно яркие или подозрительные заведения. Нет, следующей остановкой оказался магазин одежды – правда, попроще и поскромнее, чем та, которую привыкла носить Скарлетт.

Прежде чем выйти наружу, Скарлетт кинула на женщину скептический взгляд. Та пропыхтела с притворной обидой:

- Что? Я ведь не злодейка, способная намеренно затащить вас в место, которое вы ненавидите. Может, это немножко… скромно, если сравнивать с тем, к чему вы привыкли, но мне надо думать и о собственной мошне, знаете ли. Кроме того, вам всегда может пригодиться что-то более повседневное – вдруг придётся играть роль неизвестной дворянки?

Скарлетт выгнула бровь, но ничего не сказала. Это ведь она дала Розе свободу выбора.

Эвелин вновь решила остаться в салоне. Впрочем, Роза пообещала приглядеть что-нибудь, что ей подойдёт. Баронесса же, войдя в магазин, полностью отдала Розе инициативу.

Целевой аудиторией бутика явно являлись зажиточные горожане и прочий средний класс. Готовой одежды здесь было немного – лишь выставочные образцы – а вот выбор тканей и аксессуаров впечатлял. Даже Скарлетт нашла несколько вариантов, которые она почти готова носить в более неформальной обстановке. Не настолько идеальные, чтобы купить их по собственной воле, но достаточно приемлемые, чтобы хотя бы задуматься над этой идеей.

Оставив несколько заказов, они ушли, чтобы посетить ещё несколько мест в центральном районе Фрейбрука. Роза отвела их в небольшие арт-галереи с рукодельем и картинами. Она уже посещала эти места раньше и думала, что Скарлетт там понравится. Следом они изучили музыкальный магазин с редкими инструментами и нотными листами. Далее Роза попросила Эвелин порекомендовать места, любимые благородными, и та показала несколько роскошных бутиков и ювелирных магазинов. Очевидно, изначальная Скарлетт была там постоянным клиентом.

В одном из таких заведений Скарлетт даже совершила пару мелких покупок – скорее, не из реальной необходимости, а из желания разжечь в Розе зависть.

Покинув ювелира, привыкшего работать на заказ, Скарлетт обнаружила, что бездумно смотрит на покрытые снегом здания.

Хорошо ли она тратит своё время? Не в плане продуктивности, а в плане полноценного отдыха.

Надо признать, поездка ей не то чтобы не нравилась. Художественные галереи действительно оказались интересными – дали почувствовать нотки культурных элементов и искусства, распространённого в этом мире. А бутики и прочие магазины обладали определённым шармом, ублажающим вкус личности «Скарлетт Хартфорд».

К тому же, несмотря на периодические вспышки недовольства, вызванные игривыми капризами и болтовнёй барда, Скарлетт наслаждалась компанией этой женщины. Реально, без Розы выходной вышел бы куда невыносимее.

Но получился ли он «расслабляющим»? Это действительно приятнее, чем отдыхать в особняке, а с Розой и остальными беседовать за чаем? Поездка дала Скарлетт хоть что-то по-настоящему ценное, помимо новизны?

На данный вопрос она ответа не знала. По ощущениям, тот факт, что она в этом сомневается – уже доказательство, что что-то неправильно. Расслабление не должно быть настолько сложным. Возможно, лучше бы Скарлетт осталась в офисе и почитала. Или вздремнула. Это было бы более продуктивно. И, пожалуй, она смогла бы убедить Гарсайда, что это тоже считается выходным.

Она всегда была настолько плоха в подобных вещах? Да нет. В прошлой жизни у неё были игры, книги и телесериалы, на которые так легко отвлечься от работы. Были периоды жизни, когда она вместе с друзьями ходила на вечеринки и исследовала город глубокой ночью. Она не являлась самой главной тусовщицей в группе, но определённо была в этом лучше, чем сейчас.

Интересно, это недавние перемены, вызванные жизненными обстоятельствами, или результат смешения личностей Эми и Скарлетт? Впрочем, какая разница.

Ну и что, что её способности к традиционному расслаблению просели? Это же не значит, что она вот-вот свалится от стресса. Главное – что Скарлетт в состоянии сделать то, что должно быть сделано, чтобы разобраться с грядущими событиями. А приносить в жертву личную жизнь не так уж и сложно. Это у Скарлетт, пожалуй, вышло даже более естественно, чем у большинства.

Её взгляд упал на семью из троих, которая переходила улицу. Родители несли маленькие узлы, а сын плёлся позади, пробираясь сквозь снег и дуя на ладони. Незнакомцы остановились перед полуразрушенным домом, на стенах которого после нападения монстров так и остались трещины. Вход был уничтожен почти полностью, и часть внутренних помещений оказалась открыта всем ветрам.

Отец опустил узелок на землю, поднял сына и помог тому забраться через разбитое, наполовину заколоченное окно. Мать последовала за ним. Отец протиснулся последним. А баронесса продолжала смотреть, пока все трое не скрылись внутри.

Другие дома на этой улице тоже несли на себе следы повреждений: сломанные крыши, расколотые стены, забитые досками окна.

Монстров во Фрейбруке после первой волны не видели, но шрамы в некоторых частях города ещё остались. Реконструкция шла медленно. Фрейбрук, расположенный на ключевом торговом маршруте, перенаправлял существенную часть ресурсов в места, где они ещё нужнее. Люди из пострадавших районов либо не могли позволить себе ремонт, либо не могли справиться с ним без посторонней помощи.

Однако жизнь, видимо, продолжалась. Как и всегда.

Скарлетт отвернулась от улицы и заметила, что Эвелин разглядывает это же здание. Сестра мельком посмотрела на Скарлетт, а затем вновь отвела взгляд к окну. Но карета уже повернула за угол, и повреждённые дома исчезли из виду.

-…Я начинаю ненавидеть себя за то, что слишком часто думаю, как нам повезло, - пробормотала Эвелин после небольшой паузы. – Фрейбрук пострадал так мало, например, по сравнению с Отумвеллом. Я читала доклады о том, что происходит там прямо сейчас… Не могу представить, что мы оказались бы на их месте. Но даже здесь есть люди, которые живут так.

Баронесса тихо кинула на неё изучающий взгляд. Она часто гадала: что Эвелин думает о её связи с нападениями Племени на империю? Эвелин знала, что Скарлетт предвидела эти события. Знала она и то, что Скарлетт как-то приложила руку к тому, чтобы Фрейбрук избежал большей части атак. Эвелин винит её за то, что она не сделала большего? Что она не приложила все силы ради того, чтобы предупредить и подготовить империю?

Если и так, девушка никогда не озвучивала этого. Но было бы странно, если бы Эвелин не таила лёгкое осуждение. В конце концов, она намного превосходила Скарлетт в сентиментальности.

- Эй, - нарушил тишину голос Розы, - Мы можем позволить тоске-кручине поглотить нас в любой другой день, но эта повозка? Официально свободная от грусти зона. Никаких печальных взглядов. Никаких мечтательных вздохов. И абсолютно никакой меланхолии с оленьими глазами.

Эвеилн повернулась к ней с извиняющейся улыбкой:

- Прости. Я не хотела портить настроение.

Роза картинно покачала головой.

- Вы обе безнадёжны. Как только на горизонте возникает что-то серьёзное – всё. Начинается уныние, обречённость и сочинение хитрых схем, как заставить хорошо себя вести следующего полубога, способного уничтожить мир. Это у вас семейное? Ведёте себя так, словно весь мир – одна большая головоломка, которую требуется разгадать.

Эвелин распахнула глаза и посмотрела куда-то между Розой и Скарлетт.

- Я-я не… она… мы совершенно не похожи.

- Очевидно. Вас даже слепая белка не спутает. Но вы обе тотально не умеете не принимать вещи близко к сердцу. Считаете всё вокруг проблемой, которую нужно решить, и ношей, которую нужно нести, - Роза издала протяжный вздох. – Смотрите. Игнорирование проблем может довести до беды. Уж поверьте, я превратила это в искусство в тот день, как впервые повернула ручку клерта. Но никогда не игнорировать проблемы ничуть не лучше.

Её тон смягчился почти до созерцательного.

- Иногда нужно просто дать себе выдохнуть. Иначе вы задохнётесь под всей этой тяжестью. Баланс придуман не только для канатоходцев, - она повернулась к Скарлетт. – И да, на вас, мисс Всё-есть-задание, я смотрю особенно пристально.

Скарлетт посмотрела ей в глаза. Не то чтобы бард до конца убедила её, но рациональное зерно в критике всё-таки присутствовало.

- Я… постараюсь принять твой совет во внимание.

Роза скептически вскинула брови:

- Думаю, что поверю в это, когда увижу сама. Большое спасибо.

- Очень хорошо.

Скарлетт отвернулась к окну, и разговор угас. А транспорт продолжил движение. Наконец, Эвелин и Роза возобновили беседу, однако баронесса к ней не присоединилась.

Солнце начало садиться. По городу протянулись длинные тени. Скоро улицы окажутся окутаны тьмой, которую разгоняют лишь регулярно расставленные лампы вдоль крупных улиц. Скарлетт сделала вывод, что карета возвращается в особняк. Однако, к её удивлению, следующим пунктом назначения стало тихое здание со входом-аркой, куда тянулся тонкий ручеёк людей.

В ответ на прямой вопрос Роза, состроив слишком уж радостное лицо, выдала откровение: это один из малых театров Фрейбрука, «Залы драматургов», и представление вот-вот начнётся. Очевидно, Гарсайд не шутил, когда предлагал Скарлетт съездить на спектакль. Она не ожидала, что в последний момент билеты ещё будут в продаже. Но, возможно, тут и удивляться нечему? Город всё-таки не в лучшем состоянии, и такую роскошь, как театр, сейчас мало кто может себе позволить.

На этот раз Эвелин присоединилась к ним, и салон покинули все трое. У входа их встретил хорошо одетый швейцар. После небольшого диалога он отвёл компанию в частную ложу – скромное, частично закрытое пространство с хорошим видом на сцену. Скорее всего, эта маленькая ложа не предназначалась для знати, но персонал приложил заметные усилия, чтобы разместить баронессу. Впрочем, зрители в целом заполнили едва ли треть зала.

Скарлетт не могла решить, что чувствовать по этому поводу, однако делала сознательные усилия, чтобы не выглядеть слишком холодной и отстранённой. Когда спектакль начался, гул быстро стих. Даже Роза замолчала.

Скарлетт не ожидала, что ей понравится. Театр никогда не был её любимым видом развлечения. В лучшем случае, она могла отсидеть рождественский спектакль, на который угодила волей случая, или купить DVD с записью с Бродвея. Живое представление казалось ей слишком сырым, а отсутствие буфера между актёрами и аудиторией мешало погрузиться в историю до конца.

По крайней мере, так обстояли дела у Эми Бернал. А вот баронессу Хартфорд такие детали волновали на удивление слабо. Труппа – если верить периодическим комментариям, которые нашёптывала Роза – играла умело, а сюжет оказался… достаточно захватывающим.

Да, Скарлетт не могла не отметить специфическую тему пьесы: историю двух разобщённых сестёр и их сложных отношений. Не слишком ли чёткое совпадение?

Разумеется, такого Гарсайд подстроить не мог. Не в его это стиле.

Скарлетт, слегка нахмурившись, следила за разворачивающейся драмой. Одна сестра, ответственная и верная долгу, оказалась придавлена грузом ожиданий, но была настроена им соответствовать. Вторая, раскованная бунтарка, возражала против любой обязанности, которую на неё пытались повесить. Эта напряжённая связь была отмечена недопониманиями и столкновением идеалов. В результате обеим девушкам пришлось решать, что же означает для них сестринство.

Некоторые эпизоды выглядели почти как намеренные выпады в сторону Скарлетт. Это, конечно, абсурд – ни одна из главных героинь даже близко её не напоминала. Но сцены, когда старшая сестра ругает младшую, мятежную, за то, с какой компанией та общается, или когда младшая из чистого упрямства отказывается выходить замуж, ощущались как некомфортно близкие к тому, что творилось в доме семьи Бернал.

Постепенно автор подвёл их обеих к согласию и пониманию себя, но закончил на горько-сладкой ноте – смертью старшей сестры. Когда занавес опустился, а публика начала аплодировать, Скарлетт встала и, воздержавшись от комментариев, вместе с Эвелин и Розой покинула ложу.

В карете повисла тихая атмосфера, словно полный на события вечер отнял все слова.

- Ита-а-ак, - наконец, протянула Роза, - что вы обе думаете?

- Мне… понравилось, - ответила Эвелин. – Хотя я не понимаю, зачем заканчивать так трагически. Не могли они под конец дать больше надежды? Старшей сестре необязательно было жертвовать собой.

- Кабы я знала. Возможно, они решили, что пьеса, разбивающая сердца, лучше запомнится, - пожала плечами бард, после чего повернулась к Скарлетт. – А что насчёт вас? Каков ваш гранд-вердикт?

Она внимательно посмотрела Розе в глаза.

-…Временами скорость развития истории ощущалась неровной, но, в целом, это было адекватное исполнение.

Роза ухмыльнулась.

- Из ваших уст это высокая похвала. Эй, погодите, - ухмылка сменилась игриво надутыми губами, - а как так вышло, что вы ничего не говорите о моих выступлениях?

- Действительно, как так вышло? – ровным тоном отозвалась Скарлетт.

Её взгляд мазнул по Розе и ненадолго задержался на Эвелин. Та с напряжённым любопытством посмотрела в ответ:

-…Тебе действительно понравилось, Скарлетт?

Баронесса ненадолго замолчала, прежде чем медленно кивнуть.

- Некоторые темы были… если не глубокими, то заставляющими поразмыслить.

Эвелин в лёгком удивлении приподняла брови, но сказать ничего не успела – Роза хлопнула в ладоши.

- Ох! Я только что вспомнила – у меня есть срочное дело. Мне пора бежать.

Бард дважды стукнула по стенке салона, и транспорт плавно остановился. Она достала из глубин зачарованного плаща плотное манто и встала.

- Можете не ждать, - радостно произнесла она, - дорогу до особняка я как-нибудь найду. Постарайтесь не скучать слишком сильно. И, Скарлетт, не забывайте хоть иногда расхмуриваться. Чао!

- Ч-то? Постой… - начала Эвелин.

Но Роза уже распахнула дверцу, выпрыгнула в ночь, помахала на прощание и исчезла на тёмной улице.

Карета вновь пришла в движение. Эвелин со слегка отвисшей челюстью смотрела вслед барду, Скарлетт же удержала осторожно-нейтральное выражение лица.

Последовавшее неловкое молчание было, пожалуй, ожидаемым. Единственным звуком в салоне оставалось мягкое поскрипывание колёс.

Скарлетт повернулась к Эвелин и натолкнулась на её взор.

-…Думаешь, она сделала это намеренно? – спросила младшая сестра.

- Вне всякого сомнения.

Даже для Розы это было как-то грубовато.

- Ага, - Эвелин издала короткий смешок. – Я так и поняла…

И вновь повисла тишина. Скарлетт заметила, что Эвелин потупила глаза в пол, а её руки немного тряслись.

Скарлетт злилась на Розу. Трудно было бы не злиться – после такого-то фортеля! Позже бард обязательно почувствует её неудовольствие на себе. Хотя…

Нельзя отрицать, что Роза организовала сёстрам ценную возможность. Им уже давно следовало бы поговорить. И, возможно, лучше сделать это здесь – вне рамок формальности офиса Скарлетт или спальни Эвелин.

Баронесса уже открыла рот, однако Эвелин её опередила и подняла взор.

- Как думаешь, мы можем немного поговорить, Скарлетт? – её голос был тихим, но с ноткой решимости.

Скарлетт подняла бровь. Итак, их мысли совпали.

- Выкладывай, - кивнула она.

Эвелин сделала паузу и вновь опустила глаза. Кажется, она пыталась собраться с мыслями.

- Я хотела…

Внезапно карета остановилась. Снаружи раздалось резкое ржание, а дверца рывком распахнулась. Эвелин испуганно моргнула.

Внутрь зашла одинокая фигура.

Скарлетт крепко нахмурилась, а глаза Эвелин стали размером с плошки.

Фигура села напротив Скарлетт и хорошо знакомым движением разгладила вельветовое платье. Две пары янтарных глаз посмотрели друг на друга.

- Давно не виделись, - сказала другая Скарлетт.