- И вот меня загнало в угол стадо недовольных торговцев, вооружённых страстными лозунгами и, уверяю тебя, направленным абсолютно не по адресу праведным негодованием, - сказал Раймонд, взмахнув одной рукой, а вторую приложив к сердцу. – Они были совершенно убеждены, что именно меня стоит винить в их предположительных неудачах. Как это часто бывает с коммерсантами, они оставались совершенно глухи к словам моей невероятно скромной и набожной персоны.

Он стоял, прислонившись к мраморной колонне, а его почти золотые волосы ловили неровный свет, пробивавшийся сквозь мозаичное окно. Раймонд был уверен, что сияние его причёски выглядело максимально величественно.

- Лишь благодаря универсальной истине – а именно, что сладкий бальзам дипломатии лучше подавать с небольшой щепотью лести – мне удалось смирить их гнев и сбежать невредимым, а также позволить им сохранить лицо!

Юная жрица перед ним, чьи щёки тронул румянец, скрыла смешок ладонью.

- Отец Абрахам, вы определённо умеете обращаться со словами.

Раймонд подмигнул. Этот жест мог покорить – и покорял – сердца бесчисленных мужчин и женщин.

- Моя дорогая сестра, кажется, ты тоже ценишь универсальные истины. Если бы только мир больше ценил силу нежных слов и взаимопонимания, мы, возможно, уже жили бы в раю, который бы сами и построили.

Прежде чем восторженная аудитория из одной девушки смогла ответить, вежливое покашливание нарушило очарование момента. Раймонд обернулся и обнаружил послушницу в белой маске, которая стояла в нескольких шагах от него и наблюдала.

- Отец Абрахам, - выверенным, твёрдым тоном произнесла послушница, - груз, который вы ожидали, доставлен.

Раймонд обернулся к юной жрице и блеснул извиняющейся улыбкой.

- Ах, кажется, долг зовёт, - вздохнул он с таким видом, будто уже стал мучеником. – Извини, сестра. Кажется, я должен оторваться от этой восхитительной беседы. Не бойся. Уверен, Иттар вскоре благословит нас ещё одной подобной встречей.

Жрица тоже вежливо попрощалась, и Раймонд последовал за послушницей. Кажется, в глазных прорезях маски сверкнул крохотный огонёк неодобрения? Не то чтобы дьякон к подобному не привык. Даже среди единоверцев многие неправильно понимали его намерения. Этот разговор ведь был абсолютно невинным – простой момент близости между товарищами, следующими учениям Иттара. Мир, конечно, станет лишь лучше, если подобных очаровательных мгновений будет больше, а не меньше.

Раймонд следовал за послушницей по залитым Солнцем залам величественного храма в Элистеде. Его обувь мягко стучала по гладкому каменному полу. Коридоры здесь были украшены роскошными гобеленами с изображениями восходов, а также деяний святых просветителей. Их перемежали статуи важных исторических лиц Церкви.

Иногда они проходили мимо других жрецов и послушников. Красные, белые и золотые сутаны придавали храму атмосферу спокойствия. Правда, по сравнению с обычной сутолокой залы сейчас ощущались молчаливыми. Храм Элистеда уступал по размеру и значимости лишь Святилищу Иттара, и обычно он был полон активности. Впрочем, нынешнее затишье было необычным, но не удивительным. Не в текущем состоянии империи. Большая часть клира разъехалась во все концы, чтобы помочь гражданам, которых затянуло в жернова катастрофы. Наибольшая нагрузка пришлась на Элистед – центральный узел усилий по помощи беженцам. Жрецы сбивались с ног, чтобы обеспечить согнанным с места жительства массам укрытие, лечение и утешение.

Раймонд слегка заломил бровь. Его тревожило, как быстро империя скатилась из периода относительного мира в хоровод из катастроф, но ещё сильнее его тревожило, как легко люди адаптировались к новым реалиям жизни, как только возникла такая необходимость. Один из многих парадоксов человеческого духа: те, кто не оказался во власти разрушений напрямую, смотрят на чужие трудности как на нечто нормальное.

В ключевых регионах имперские силы с трудом смогли свести ситуацию с монстрами к патовой. Но любая душа, отягощённая честью, сочла бы уплаченную за это цену весомой. Несколько дней назад драконы вновь устроили налёт на Бриджспелл. Доклады о появлении монстров в мелких поселениях текли рекой. Корона отправила срочный запрос о сотрудничестве башням магов и Ассамблее Аструм. Их помощь требовалась для массовой эвакуации и возведения временных барьеров. Но вряд ли этого окажется достаточно. Империя насчитывала тысячи деревень и сотни небольших городков, и не до всех можно было добраться в разумные сроки.

Размышляя о собственной роли в кризисе, Раймонд не мог избавиться от гложущего его чувства вины. Как номинальный координатор Ордена Солнечной Длани, он ежедневно получал доклады от коллег, неустанно оказывающих помощь везде, где она нужна. Их труд был героическим и самоотверженным, но не мог компенсировать недостатка численности. Несомненно, Раймонд, находись он с ними, смог бы спасти множество жизней. Но вместо этого он прячется здесь, в безопасных стенах Элистеда, откуда может помочь разве что советом.

Коллеги по Кворуму, скорее всего, уже заметили его отсутствие, которое, несомненно, списали на хорошо известную эксцентричность и предположительную лень. Вопреки распространённому заблуждению, Раймонд не особенно наслаждался насаждением подобной репутации, но иногда она оказывалась весьма полезной. А в данном конкретном случае даже дражайшая подруга Ава согласилась, что текущее занятие Раймонда служит высшей цели.

Впрочем, это не мешало дьякону иногда выходить в город, скрыв лицо, и исцелять страждущих. Пусть даже эти усилия ощущались не более чем каплей в море страдания.

Добравшись до одного из крупных нефов, где ряды верующих преклонили колени в молитве, он отложил посторонние мысли в сторону и окинул взглядом собрание. Раймонд заметил сгорбленные плечи и стиснутые руки: каждая душа здесь несла незримую ношу. Мимо – к дальнему концу помещения – прошла семья из троих. Раймонд ослепительно им улыбнулся и пересёкся взглядами с маленьким мальчиком. Тот широко распахнул глаза.

Здесь, в Элистеде, дети наподобие этого мальчика избежали худших имперских горестей. Но в других местах бесчисленные дети жили в страхе, их будущее оставалось туманным. На памяти ныне живущих империя никогда не была настолько уязвимой.

Нет, власть имущие принимали меры. Например, Эмпирейский барьер – свежайшая тема для оживлённых дискуссий по всей столице. Раймонд слышал, что большая часть точек для размещения магических «пилонов», на которые предлагалось заякорить барьер, уже выбрана. А усилия по сбору ресурсов, необходимых для массива общеимперского размаха, как раз пребывали в самом разгаре. Последователи Иттара не были глубоко вовлечены в происходящее, однако от срочности и масштаба проекта даже по их рядам прошла рябь. По их кошелькам – тоже.

Только за последнюю неделю крупные фракции вложили в Эмпирейский барьер больше средств, чем иные крупные города видели за целые месяцы. Жрец живо вообразил множество торговцев, которые отдыхали в теперь уже богато украшенных покоях, радостно хихикали, благословляя попутный ветер, и поднимали бокал вина за свою удачу. И это в то время, когда империя теряет равновесие.

Насчёт самого барьера Раймонд даже не знал, что и думать. Проект окружало огромное количество политической мути – целый лабиринт жарких дискуссий, в котором он не хотел ориентироваться. Эту задачу Раймонд с радостью оставил своим более политически подкованным коллегам. С другой стороны, барьер может обеспечить столь нужную империи передышку.

Конечно, в зависимости от того, когда он будет готов.

Слухи о саботаже и тайных взаимодействиях уже поползли, равно как и протесты со стороны недовольной знати. Кто-то шептал, что недавние нападения монстров на города не были случайны, поскольку произошли подозрительно близко к запланированным местам установки пилонов. Раймонд не удивился бы, узнав, что так оно и есть.

У Племени и Заговора были все причины противостоять возведению барьера. Остаётся лишь надеяться, что не эти группы решат окончательную судьбу проекта.

Послушница, тем временем, вывела жреца из зала в лабиринт тусклых коридоров. Их путь лежал в глубины храма – далеко от освящённых мест, открытых для публики. Здесь не было окон, через которые мог бы пробиться свет Иттара, да и магическое освещение было скудным. Очевидно, здесь ходили не так часто, чтобы оно стоило затраченных усилий.

Наконец, они достигли уединённого аванзала, освещённого лишь мерцающими свечами. В дальнем конце располагалась тяжёлая деревянная дверь, с изношенной от возраста поверхностью. По бокам двери стояли молчаливые фигуры в простых мантиях и белых масках послушников. Постороннему они показались бы обычными ассистентами, но Раймонд посторонним не был.

Это были рассветоносцы, рыцари непревзойдённых навыков – такова официальная позиция Церкви – только замаскированные.

Раймонд не мог не восхищаться тем, как Ава смогла заполучить их себе на службу. Убедить Первый Свет тайно одолжить парочку рыцарей – серьёзное достижение. Раймонд пришёл в восторг от такого манёвра. Впрочем, когда остальной Кворум неизбежно обо всём узнает, дьякон предпочёл бы дистанцироваться от этой истории.

С другой стороны, учитывая, что иногда творится за этой дверью, присутствие рассветоносцев полностью оправдано.

Послушница, которая привела Раймонда, поклонилась и исчезла. Он шагнул мимо охраны, толкнул дверь и зашёл в помещение, напоминающее улей организованного хаоса. Пространство занимали ряды покрытых пергаментом столов, а на центральном столе доминировала развёрнутая карта. В дальнем конце – прямо на полу – слабо поблёскивал сложный арканный массив, в центре которого лежал небольшой, непримечательный объект, похожий на металлический свиток.

Рядом с картой стояла молодая женщина с кудрявыми каштановыми волосами и умным, острым взглядом. Она подняла глаза на Раймонда и уважительно кивнула:

- Дьякон Абрам, текстовик недавно прибыл.

- Я уже слышал, - тепло улыбнулся Раймонд. – Спасибо, Алина.

Как же освежающе поработать с кем-то, кто относится к тебе с неподдельным уважением! Наконец-то хоть кто-то осознаёт его величие! Раймонд не знал, где Ава её нашла, но после нескольких недель работы с Алиной начал понимать, почему некоторые лидеры так неистово стараются поддерживать величественный вид. Если такова награда – возможно, ему тоже следует задуматься?

Возможно, набрав больше авторитетности, Раймонд станет одним из тех эксцентричных, загадочных старых мудрецов?

Ах, но ведь ему не идёт борода.

Какая жалость. Кажется, от этой идеи придётся отказаться.

Он пересёк комнату, присел возле массива и изучил объект. Руны массива всё ещё нежно мерцали. Их магия была видна Раймонду, как светящиеся нити, которые намекали, что предмет был доставлен магией телепортации. Дьякон аккуратно поднял текстовик – цилиндрический артефакт, полный невероятно сложных символов и линий.

Вернувшись к центральному столу, он покрутил цилиндр в руках. Раймонд гордился тем, насколько обширны его таланты – настолько обширны, что он часто воздерживался от изучения новых, чтобы не затмить всех вокруг. Однако экспертом по зуверианским артефактам он не был. Впрочем, в последнее время он имел дело с достаточным их количеством, чтобы разобраться в основах.

Жрец с привычной точностью нажал на небольшой утопленный символ в торце цилиндра и направил туда нежную нить маны, а затем начал крутить и тянуть в строго определённой последовательности, пока не услышал тихий щелчок. Цилиндр раздвинулся, и внутри него обнаружился тускло-серый кристалл. Стоило освободить текстовик, как тот воспарил в центре стола и, немного покачнувшись, стабилизировался. Несколько мгновений спустя в воздухе повисла проекция изображения – светящееся море узоров и символов.

Многие из них выглядели непостижимыми – просто хаотическая мозаика бессмысленных форм. Но кое-где фрагменты зуверианского языка были тщательно сплетены в сложный, внушительный гобелен знания.

Раймонд до определённой степени уважал магов и волшебников из башен империи. Их неуёмное любопытство и дух новаторства были жизненно важными для прогресса – в каком-то смысле, служили его кровью. Однако был у них один общий на всех недостаток: полное безразличие к благородному искусству презентации.

Раймонд мог ярко представить себе, что выйдет, если такому волшебнику поручат представить самому императору реликвию, способную изменить мир. Ни пафоса, ни преамбулы, ни контекста – просто пыльный артефакт на вельветовой подушке. Возможно, немного пахнущий руинами, откуда его достали.

Они были учёными, а не шоуменами. В этом-то и заключалась трагедия их профессии.

Раймонд был благодарен за то, что их здравого смысла хватило прислать ему уже расшифрованное содержимое. Он не собирался принимать чудо, даже такое крохотное, как должное.

Он перевёл взгляд на Алину, уже поглощённую работой. Перо с привычной элегантностью летало по куску пергамента, и упорядоченную пачку заметок быстро пополняли новые. Второй рукой Алина коснулась проекции и поправила её, заставив новые кластеры символов появиться в воздухе. Иногда она бормотала себе под нос тихие наблюдения – перекрёстные ссылки и аннотации к легендам, разбросанным по карте. Ключевые локации в пределах империи и на границе были отмечены, а примечания и крохотные цифры поясняли, чем именно они важны. Самые значительными являлись Забытая башня и Вздымающийся остров – земля обетованная в области изучения зуверов.

Раймонд позволил помощнице продолжать работу, а сам постарался распределить внимание между её комментариями и сияющими символами. Он мог интерпретировать некоторые из них самостоятельно, но у Алины после пары недель практики это выходило существенно быстрее. Что более важно, Раймонд был в восторге от того, что позволяет помощнице чувствовать себя незаменимой. А она таковой и была, поэтому свою роль исполняла уверенно.

Дьякон задержал взор на той секции, где часть текста была почти полностью расшифрована. Вот только зуверианские символы оставались для него, по большей части, бессмысленными. Вряд ли вообще хоть кто-нибудь – включая учёных и волшебников – может похвастаться способностью бегло читать на зуверианском. Он был таким запутанным, словно намеренно отрицал существенную часть принципов современной лингвистики.

И всё же в его сложности таилась бесспорная красота – признание гениальности давно сгинувшей цивилизации.

Пожалуй, самым примечательным примером такого совершенства служили, как их называют сегодня, картоглифы. Система кодировки, при которой координаты встраиваются непосредственно в текст. Разобравшись в картоглифе, можно вычислить, где расположено соответствующее место. Конечно, от картоглифа к картоглифу точность может отличаться, но достаточное понимание системы позволяет обнаружить объект лишь по одному его упоминанию.

Раймонд знал, что многие известные зуверианские руины именно так и были найдены. Он подозревал, что и баронесса Хартфорд использовала данный метод для своих славных открытий.

Правда, вероятность ошибки всё равно присутствовала. Определённые глифы имели несколько вариантов перевода, поэтому для их интерпретации требовалась смесь глубинных познаний и интуиции. Тем не менее, несмотря на недостатки, картоглифы оставались одним из самых надёжных источников информации, доступных в современную эпоху. Во многих случаях не требовалось даже понимание значения названия – только глиф как таковой.

Обрабатывая содержимое текстовика, Алина дополняла карту свежими записками. Добавляла новые строки к описаниям Вздымающегося острова и Забытой башни. Эти два места в исследованных фрагментах упоминались особенно обильно. Ничего удивительного, учитывая их важность.

Раймонд смотрел на карту, но его мысли поползли в сторону. Он уже несколько недель распутывал клубок загадочных нитей, ведущих к Белд Тилелион, и ещё более загадочных подсказок, оставленных баронессой Хартфорд. Благодаря анализу ходов Заговора он подобрался мучительно близко к обнаружению чего-то существенного, в этом жрец не сомневался. Но даже с поддержкой дьякона Солнейт и дополнительными ресурсами последние кусочки мозаики продолжали ускользать из рук.

Баронесса предложила связаться с лидерами башни Элистеда. Сейчас – задним умом – Раймонд понимал, что эта идея лежала на поверхности. И как он сам не догадался? Возможно, текущее расследование сомнительных действий Таунсенда и Дейвенпорта (а также их злокозненного влияния на Церковь) сделала его чересчур осторожным? Большая часть расследования накладывалась на ещё более тайные операции, проводимые из этой самой комнаты, а также других, похожих на неё и разбросанных по империи.

В конце концов, Раймонд прислушался к совету баронессы и связался с доминой мастером-доцентом гранд-волшебницей Адалицией Менденхолл из башни Элистеда. По счастливому стечению обстоятельств – если прилагать сознательные усилия, чтобы не замечать метафорическую надпись на стене – волшебники башни Элистеда совместно с некоторыми другими недавно добились ошеломительного прогресса в расшифровке зуверианских артефактов, известных как табернакли.

Хотя их истинное назначение оставалось загадкой, волшебники уже начали извлекать из них фрагментарное знание, в котором содержались отсылки на ранее неизвестные аспекты зуверианской цивилизации.

Понятно, что для учёных это открытие открывало невероятные перспективы. Но интерес Раймонда был относительно конкретным.

Дьякону хотелось больше узнать про Белд Тилелион.

Оказалось, что он не был одинок в своём желании. Декан башни Элистеда и некоторые иные влиятельные фигуры разделяли его цель. После осторожных переговоров Раймонд присоединился к своеобразной неофициальной коалиции и поделился своими предположениями касательно возможного местоположения крепости. Вместе участники коалиции согласились: лучший метод поиска – провести перекрёстный анализ находок Раймонда и знаний, скрытых в табернаклях. После этого группы волшебников из разных башен начали работать над расшифровкой и делиться открытиями в ходе постоянного обмена информацией.

Прогресс был удовлетворительным. Количество вариантов постепенно сужалось. Среди мест, которые дьякон рассматривал изначально, одно выделялось особенно, и именно в этом направлении велели копать инстинкты Раймонда. На карте перед ним область вокруг Элистеда несла на себе даже больше заметок, чем Вздымающийся остров или Забытая башня. Табернакли часто упоминали этот регион. Ясно, что там скрыто нечто невероятно важное.

Но вот что любопытно: в большей части расшифрованных текстов это место напрямую не называлось. Вздымающийся остров и Забытая башня часто назывались своими изначальными именами – Улеодалар и Зариндалес, соответственно. Однако Белд Тилелион упоминался лишь в косвенных описаниях.

Не то чтобы это стало существенным препятствием. Проблема заключалась в существующих картоглифах – ни один не был достаточно точным, чтобы указать на конкретное место. Но Раймонд не терял уверенности, что рано или поздно такой найдётся. Во всяком случае, он говорил так самому себе. В конце концов, оптимизм тоже входил в число его многочисленных, многочисленных достоинств. Однако самым коварным врагом было время – никто не знал, сколько его осталось. Когда империя поглощена кризисом, а башни магов завалены запросами, нет никакой гарантии, что они смогут разгадать тайну прежде, чем станет слишком поздно.

Впрочем, как это часто бывает с теми, кто верит, фортуна им улыбнулась. Изначально большая часть усилий по расшифровке лежала на плечах башни Элистеда, однако недавно Вздымающийся остров тоже прислал нескольких волшебников помочь с проектом. А вскоре так же поступила и Ассамблея Аструм – предположительно, в попытке создать противовес влиянию острова. Очевидно, обе группы были глубоко вовлечены в предыдущее исследование табернаклей. Раймонд не знал, насколько их участие ускорит работу, однако всё равно радостно их поприветствовал. Как минимум, присутствие новых фракций усилит полусекретную экспедицию, которая формируется за кулисами, чтобы исследовать Белд Тилелион, когда наступит время.

Не все действующие лица считали, что есть необходимость копить боевую мощь. Деканы некоторых башен вообще сомневались в существовании Белд Тилелион – их интересовала только информация из табернаклей. Однако достаточное число людей – точнее, влиятельных голосов – считали иначе. Раймонд даже не сомневался, что баронесса сыграла определённую роль в том, чтобы их подготовить. Даже подозрительно, почему в большинстве дискуссий её имя вообще не всплывало.

Перо Алины замерло на середине строки. Девушка нахмурилась и постучала пальцем по столу.

- Тебя что-то беспокоит? – спросил Раймонд, наклоняясь, чтобы изучить её работу.

- Не знаю, дьякон Абрам. Вот этот фрагмент… - она указала на часть проекции. - Я сомневаюсь, что правильно его прочла.

Раймонд сосредоточился на указанных символах. Они были искажены – вероятно, результат неполной дешифровки – однако картоглиф остался практически нетронутым. Жрец внимательно рассмотрел картоглиф, периодически косясь в таблицу кодов и геоданных. Да, всё указывало на окрестности Элистеда. Пока Алина не ткнула пальцем в конкретный символ, дьякон даже не заметил, что здесь что-то не так.

Поначалу он распахнул глаза от восторга, но затем нахмурился.

Несомненно, это был самый точный картоглиф из найденных. Именно что-то в этом роде коалиция и искала. Монументальное открытие! Но…

- Возможно, я ошибаюсь, - медленно произнёс Раймонд, - но, кажется, он намекает, что объект расположен над землёй. Или я неправ?

- Именно так здесь и сказано, - подтвердила Алина.

- И почему же?

- Я не знаю, - помотала она головой. – Возможно, ошибка при расшифровке?

Раймонд вновь задумчиво посмотрел на карту. Картоглиф указывал на озеро Реллария. Раз так, крепость должна быть видна невооружённым глазом – либо стоять на сваях, либо висеть где-то в толще воды. Но эти воды уже давно изучены и описаны. Подобную структуру обнаружили бы столетия назад.

Волшебники предупреждали, что расшифровка может содержать ошибки. Наверное, это одна из них? Возможно, сами они тоже так считали, поэтому даже не стали помечать этот картоглиф как важный.

Какие ещё могут быть варианты? Обильные поиски в окрестностях Элистеда, в том числе магией прорицания, результатов не дали. Пока что рабочая гипотеза заключается в том, что Белд Тилелион, как и большинство зуверианских руин, находится под землёй. Крепость может быть скрыта иллюзиями и другими стационарными зачарованиями, но маловероятно, что даже такую защиту так и не обнаружили за столько веков.

Другая теория: Белд Тилелион может существовать на ином Плане, или в промежуточном пространстве. Такие аномалии встречались редко, но всё же встречались. Магия для их поиска - тоже. Могли ли продвинутые зуверианские чары превосходить все доступные методы? Спорно. Такой недостаток ясности Раймонду пришёлся не по вкусу.

Ошибка или нет, проверить данные с глифа всё равно нужно. Вроде бы данный текстовик прислали из башни Бриджспелла? Наверное, они ещё сами не успели до конца его проанализировать. Возможно, даже сейчас некий оживлённый волшебник из Бриджспелла обсуждает смысл этого символа со своим элистедским коллегой? Несомненно, вскоре какой-нибудь прилежный маг отправится подтверждать смысл находки.

Вопрос в том, найдут ли они хоть что-то…

Внезапно жрец выпрямился и решительно поправил мантию. А затем провёл пальцами по роскошным локонам – убедиться, что каждая прядь лежит идеально ровно.

- Что вы делаете, дьякон Абрам? – странно посмотрела на него Алина.

- Ахем, - прочистил глотку Раймонд, - готовлюсь, конечно.

Он моментально собрался с мыслями и сверкнул одной из своих самых ослепительных улыбок.

- Не могу же я в здравом уме позволить другим проводить расследование такого размаха, не предложив им своей всесторонней помощи! Это было бы недостойно дьякона, ты так не думаешь?

- Вы собираетесь проверить это лично? – женщина вскинула обе брови.

- Именно! – провозгласил Раймонд, подняв палец вверх. – Я, конечно, доверяю нашим уважаемым волшебникам, но мы сотрудничаем, а некоторые материи становятся только лучше, если добавить определённой… искусности.

Он развернулся на пятках, целенаправленно двинулся к выходу, однако перед самой дверью замер. Его настигло осознание столь жуткое, что жрец остановился прямо посреди шага.

Холодная вода. Озёра состоят из холодной воды. А в это время года – даже хуже: изо льда!

Плечи Раймонда напряглись. Ледяные объятья озера Реллария, несомненно, обернутся катастрофой для его шикарной причёски.

…Чего он только не приносил в жертву ради блага империи и её народа?