- Поистине, поистине восхитительно, - бормотал магистр Пенней. – Вы ведь тоже чувствуете этот слабый отклик на тавматургию? Мы словно смотрим на каскад эфирных гармоник, но я не могу обнаружить их источника. Они привязаны к некой мнемонической решётке? Напоминает то, что мы видели в Палате Памяти, не так ли? Поразительно. Хотел бы я быть экспертом в этой области. Вот бы здесь была старшая волшебница Вард, чтобы очертить эти паттерны более чётко. Не думаете, что это может произвести революцию в нашем понимании эфирных импринтов?

Гаспар согласно хмыкнул и кивнул, даже не пытаясь вслушиваться. Нет, он полностью разделял энтузиазм Пеннея, просто сам не мог сосредоточиться. Лабораторный журнал в ладони казался непривычно тяжёлым. Куда делось перо? Гаспар не запомнил, где его оставил?

Он мог бы писать пирокинезом, как часто делал это в молодости, но в текущем состоянии не доверял собственной точности, а случайно сжечь журнал не хотелось.

А Пенней – вот ведь бездонный источник энергии – уже начал делать заметки. Его взгляд неистово метался между бумагой и колоссальным серебряным диском, который парил над головой. В отполированной до зеркального блеска поверхности проносились призрачные силуэты – едва различимые фигуры, которые мерцали и менялись, словно полузабытые воспоминания.

Гаспар не мог отрицать значимость этого места. Подобные открытия происходят, пожалуй, лишь раз в поколение. Их ответственность – и как волшебников, и как членов совета – тщательно исследовать это место и слой за слоем разгадать его секреты. Но прямо сейчас Гаспару было физически сложно присоединиться к действу. Утомление от недавних событий опустилось ему на плечи, будто свинцовая мантия. После необъяснимого хаоса, бесконечных испытаний и постоянных трат маны это было естественно.

Так или иначе, прямо сейчас гранд-волшебнику не хватало ясности ума, чтобы расшифровывать древние массивы и разбираться в узорах маны, которыми была полна комната. Вместо этого он просто стоял и восхищался запасом сил Пеннея. Пухлый магистр впечатлял. А ведь всего несколько часов он выглядел так, словно вот-вот рухнет. Впрочем, эта его особенность была хорошо известна всему острову. Если ситуация не была отчаянной или опасной для жизни, Хагберт проявлял почти нечеловеческую выносливость.

Это было одной из причин, по который Гаспар старался с ним не пить.

А ещё он чувствовал благодарность за то, что смертельные угрозы больше не таились за каждым углом.

Гарнд-волшебник окинул просторное помещение взглядом. Монолог Пеннея омывал разум, словно журчание далёкого ручья. Следы битвы ещё были видны, но зал постепенно восстанавливался. Обугленные стены и расколотые камни, по большей части, пришли в прежнее состояние, как будто древняя магия просто отказывалась склоняться перед разрушением. Это чудо Гаспару тоже хотелось бы изучить. Но оно подождёт.

Их группа разбила временный лагерь возле входа. Там лежало примерно 80% участников экспедиции, потерявших сознание от ран, истощения маны или передозировки эликсиров. Между ними лежали одеяла, еда и прочие припасы. Те, кто ещё держался на ногах, по очереди ухаживали за коллегами. Теперь, когда вокруг стало спокойно, оставалось только ждать. Потребуется время, чтобы пострадавшие накопили достаточно сил для дороги назад. А посылать через все Залы Эхо кого-то одного Гаспар не хотел.

Его измученное тело тоже молило об отдыхе, но разум гудел от вопросов, оставшихся без ответа. Как иронично, что из-за истощения и прочих обстоятельств он не мог задать ни одного из них. Как один из немногих волшебников, не потративших всю ману под ноль, сам он остался стоять на страже. Кто знает, какие ещё потенциальные угрозы здесь можно встретить? Уснуть всем отрядом сразу – непозволительный риск. Магистр Пенней, надо отдать ему должное, вызвался помочь и с этим.

Далее на глаза Гаспару попались Алисса и Шин – пара, которая сидела рядом со своими отключившимися компаньонами. Явно уставшая Алисса прислонилась к Шину и прикрыла глаза. Юные щитовики дежурили по очереди, чтобы кто-то из них в любой момент времени мог разбудить остальных. Шин же спокойно читал книгу, явно не возражая против того, что Алисса положила голову ему на плечо.

Юноша проявлял завидную тягу к знаниям, хотя не был ни волшебником, ни учёным. С точки зрения Гаспара, Шин выглядел умнее большинства сверстников, даже несмотря на неразговорчивость. Пожалуй, это был самый нормальный и вменяемый человек в свите баронессы Хартфорд.

После небольшой паузы гранд-волшебник вновь поднял глаза на серебряный диск, не забывая кивать в такт рассказу Пеннея. Как и в случае с большинством зуверианских артефактов, определить истинное назначение диска путём одних лишь наблюдений не представлялось возможным. Кажется, он имеет отношение к Палате Памяти? Или, возможно, напрямую связан с массивами, которые дали Залам Эхо такое название.

Внезапное изменение магического фона почти заставило Гаспара подскочить на месте. Он оборвал цепочку тяжких мыслей и обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как в центре помещения появляется огненная колонна. А затем из её мерцающих глубин показалась фигура красноволосой женщины, которую ни с кем не спутаешь.

Пенней повернулся к ней, моментально замолк и состроил смиренное выражение лица.

-…Это баронесса Хартфорд?

Гаспар покосился на коллегу. Ещё утром Хагберт был одним из самых ярых сторонников сотрудничества с баронессой Хартфорд – во всяком случае, среди членов совета. Но теперь энтузиазма в нём явно поубавилось. Вряд ли магистр полностью поменял своё мнение – в конце концов, он не был склонен к поспешным суждениям и преждевременным выводам. Однако теперь пухлый гидромант смотрел на Скарлетт с нескрываемой опаской.

И не зря. Судя по тому, что видел Гаспар, при общении с баронессой Хартфорд кому угодно стоит проявлять существенную осторожность. В смысле, намного большую, чем, по всей вероятности, проявляет большинство жителей острова.

Убрав журнал в глубины мантии, гранд-волшебник крепче стиснул посох и начал пересекать зал. Магистр Пенней немного поколебался, однако последовал за ним, отставая на пару шагов. Баронесса же осталась там, где стояла. Она медленно оглянулась и задержала взгляд на своих спутниках. Шин, заметив её прибытие, закрыл книгу и растолкал Алиссу. К этому моменту Гаспар и Пенней подошли достаточно близко, чтобы женщина переключилась на них.

Они остановились на некотором расстоянии от баронессы. Гаспар внимательно осмотрел её, понимая, что и она делает то же самое. Это собранное выражение лица явно было маской, но маг пока не смог вычислить, что же за ней скрывается.

-…Вас не было довольно долго, - наконец, сказал он.

Скарлетт слегка выгнула бровь:

- Правда?

- Да.

- Пока меня не было, что-нибудь произошло?

- Ничего достойного упоминания.

- Хорошо, - кивнула она, ещё раз окинув взглядом зал. – Кажется, это место изменилось. Когда я отлучилась, оно ведь было в куда худшем состоянии?

- В его структуру встроены массивы восстановления, - склонил голову Гаспар. – Они и позволяют Залам ремонтировать себя.

- О? Восхитительно.

Женщина покосилась на ближайшую стену, исписанную рунами, а затем подняла глаза к потолку. Тот сиял, словно колоссальное жидкое зеркало.

-…Это помещение уникально, - пробормотала она, - определённо.

И она вновь обратила свой взор на Гаспара.

-…Баронесса, вы должны понимать, что у нас есть вопросы, - нахмурился он.

- Я понимаю, - последовал простой ответ.

- Вы ответите?

- Не знаю. Зависит от вопросов.

- И на какие же вопросы вы ответите?

Она на секунду задумалась, а затем покосилась на магистра Пеннея.

-…Посмотрим.

Не успел Гаспар ответить, как Скарлетт указала взглядом на свою свиту.

- Надеюсь, никто из моих людей не был серьёзно ранен?

- Нет, если не считать того мальчика. Финну потребуется длительный отдых, чтобы прийти в норму, - сказала Гаспар, а затем окинул женщину взглядом и добавил. – Но я бы попросил вас не уклоняться от прямых ответов на мои вопросы.

- Я и не уклоняюсь, - она спокойно посмотрела ему в глаза. – Я просто пока не решила, чем готова с вами поделиться.

Гаспар нахмурился сильнее.

- Баронесса, позвольте напомнить вам, что вы находитесь в одном из важнейших, хорошо защищённых святилищ Вздымающегося острова. Если вы цените отношения с советом, предлагаю продолжить сотрудничать.

В его словах присутствовал вес, но, пожалуй, меньше, чем хотелось бы. Маг начал сомневаться, что Вздымающийся остров может – или должен – требовать что-то от этой женщины. Но идея позволить ей делать что вздумается тоже казалась крайне неразумной, особенно после всего увиденного. Слишком много произошло непонятного, слишком много появилось вопросов. Где пропадала баронесса? Какая сила вторглась в Залы Эхо? Какую роль во всём этом сыграла Скарлетт? Теперь конфликт вышел далеко за пределы личной неприязни – речь шла о безопасности всего острова.

- Как любопытно, - в голосе баронессы прорезалась острая сталь, - что вы требуете от меня ответов, когда сами скрывали критически важную информацию.

Гаспар замер.

-…Я полагаю, вы про Делмонта Хартфорда.

- Да.

Он помолчал несколько секунд.

- Хватит ли извинения, чтобы унять ваш гнев по этому поводу?

- Нет, - она сложила руки на груди и внимательно на него посмотрела. -…Я тоже считаю, что обсудить нужно многое, однако сомневаюсь, что вы являетесь единственным авторитетом в данном вопросе. Полагаю, остальные члены совета тоже захотят прокомментировать недавние события?

-…И что вы предлагаете? – осторожно спросил Гаспар.

- Формальное слушание. Я представлю свою точку зрения, вы представите свою. А потом, надеюсь, мы сможем достичь взаимопонимания и разобраться, как нам действовать дальше.

Гаспар прищурился. Формальное слушание? Совет в любом случае потребует чего-то подобного, когда экспедиция вернётся. Почему Скарлетт сама это предложила? Каковы её мотивы? Маг ожидал, что она продолжит уклоняться от ответов, а то и вовсе заставит его замолчать. Но реальность… оказалась прямо противоположной.

…Стоит ли начинать беспокоиться?

На первый взгляд, идея была вполне солидной и не несла в себе никаких минусов для совета. Во всяком случае, тех, которые смог вообразить утомлённый разум Гаспара. Однако эта кажущаяся простота его и нервировала. Скарлетт явно углубилась в магию на грани запретной. Возможно, заключает пакты с демонами и другими опасными сущностями. На такое нельзя смотреть сквозь пальцы. Так почему она так спокойна? Потому что пока не знает, как много видел Гаспар? Или в её предложении кроется больше, чем кажется на первый взгляд?

- Думаю, это отличная идея, - вмешался магистр Пенней. – Слушание позволит обеим сторонам поделиться своими точками зрения и достичь более полного взаимопонимания. Баронесса показала себя бесценным союзником за время пребывания на острове. А как сильно она помогла нам в ходе этой экспедиции, ещё только предстоит оценить. Я считаю справедливым дать ей шанс поделиться своими находками в более нейтральной обстановке.

Гаспар покосился на коллегу, сомневаясь, стоит ли озвучивать свои подозрения, а затем вновь посмотрел на баронессу. Её лицо оставалось нечитаемым, но выражение глаз заставило гранд-волшебника замереть.

…А ведь с неё станется использовать слушание, чтобы обнародовать родственную связь с архиволшебником Делмонтом, о которой Гаспар так и не смог ей рассказать. Определённые члены совета ухватятся за этот предлог, чтобы дискредитировать Гаспара. Хотя ранее они, отлично зная об этих обстоятельствах, одобрили его «сотрудничество» с баронессой. Впрочем, прямо сейчас с этим уже ничего не поделаешь. Несмотря на все оговорки, слушание – самый надёжный способ добиться от Скарлетт Хартфорд хоть каких-то ответов.

- Хорошо, - наконец, сказал он. – Когда мы вернёмся, я лично прослежу, чтобы совет назначил слушание при первой же возможности.

- Великолепно.

Баронесса развернулась к Алиссе и Шину. Те уже встали и направились к ней.

- Тогда я оставлю это в ваших надёжных руках, а сама заберу своих компаньонов и покину это место. У меня уже слишком давно не было полноценного отдыха, и сейчас я отчаянно в нём нуждаюсь.