- Скарлетт… Скарлетт!

Тонкий молодой голос пронзил пелену тумана в сознании Скарлетт. То ли мир вокруг постепенно обретал чёткость, то ли сама баронесса так медленно приходила в чувство.

- Скарлетт!

Она моргнула и опустила взгляд. Прямо перед ней стояла маленькая девочка. Мягкие каштановые волосы едва доходили ей до плеч, нос украшали веснушки, а в широких янтарных глазах сияла надежда. В руках ребёнка виднелась потрёпанная книга в кожаном переплёте.

Скарлетт продолжала смотреть. Мысли ползали медленно, как улитки. Это… Эвелин?

На то, чтобы разобраться в ситуации, ушло несколько мгновений. Девочка не старше пяти-шести лет, изо всех сил глядя в лицо Скарлетт, подняла книгу.

- Я её выучила! Я правда это сделала! – её голос лучился гордостью.

Скарлетт нахмурилась и украдкой осмотрелась. Она находилась в одной из комнат своего особняка, это точно. Но в которой? Скарлетт казалось, что она уже бывала здесь раньше, но обстановка выглядела незнакомой.

Кроме того, непонятно, что случилось с Фреймедоу, Вейл и Арленой. Кажется, рискованный план Скарлетт привёл к каким-то итогам, но к каким?

Она перевела взгляд на ближайшее окно. Сквозь закрытые шторы и кружевной полог пробивался бледный свет, который едва освещал комнату.

Её просто выкинуло в другое Воспоминание? В предыдущем творился такой масштабный хаос, что он просто не мог не просочиться за его пределы.

- Скарлетт? – тихий голос Эвелин задрожал, а восторг слегка угас. – Клянусь, я не лгу. Смотри!

Девочка напрягла мышцы лица, сконцентрировалась, подняла руки и сделала несколько медленных, неуклюжих жестов. Над её ладонями замерцала тусклая красная руна, из которой вырвалось крохотное пламя. Оно несколько секунд плясало прямо в воздухе, прежде чем исчезнуть.

Эвелин осунулась и огорчённо надула губы, однако в глазах загорелась отчаянная, почти болезненно невинная решимость.

- Н-нет, я могу это сделать! Посмотри! Я тайно тренировалась всю ночь!

Скарлетт, сжав губы, смотрела, как Эвелин предпринимает вторую попытку. На этот раз маленькие кисти двигались энергичнее. В этом мире призвать в таком юном возрасте хоть какую-то магию – редкое достижение, которое большинство начало бы праздновать. Вот только Скарлетт – абсолютно неподходящий для этого человек.

На этот раз крохотное пламя вышло более ровным и продержалось немного дольше. Эвелин подняла глаза, пытаясь найти на лице Скарлетт хоть какие-то признаки одобрения.

Но баронесса лишь сделала шаг назад и помотала головой:

- У меня нет на это времени.

И она вновь сосредоточилась на окружении. Неважно, на чём концентрируется данное Воспоминание и что по этому поводу Скарлетт чувствует – возня с младшей сестрой сейчас явно не является для неё высшим приоритетом.

- Но…

Скарлетт проигнорировала Эвелин и направилась к окну, надеясь хоть краем глаза оценить мир снаружи. Однако стоило ей сделать шаг – и за спиной раздался тихий всхлип.

Она замерла и обернулась. По щекам Эвелин текли слёзы, а крохотный огонёк исчез.

- Т-ты сказала… ты сказала, что поможешь мне, если я смогу его выучить, - срывающимся голосом прошептала девочка.

И вот тут у Скарлетт реально не нашлось слов. Она определённо не ожидала, что сестра заплачет.

- Эвелин, прекрати плакать, - нарушил тишину знакомый резкий голос. – Наследники этого дома так себя не ведут.

Взор Скарлетт немедленно метнулся к его источнику. К Эвелин непонятно откуда подошла молодая – но всё-таки на несколько лет старше, чем в их предыдущую встречу – версия Скарлетт. С холодным, собранным выражением лица, которое баронесса тоже слишком хорошо знала, её копия остановилась рядом с Эвелин, едва заметно нахмурилась и вытащила салфетку, чтобы вытереть той слёзы.

- Отец разочаруется, если увидит, как ты плачешь о чём-то столь тривиальном.

Эвелин всхлипнула, но кивнула, а поток слёз прекратился.

- Н-но ты обещала…

- Я думала, что ты способна довести его до совершенства, - сказала молодая Скарлетт. – Тем не менее, своё слово я сдержу. Я тебе помогу. Позже. А пока что возвращайся в свою комнату.

Эвелин посмотрела на неё так, словно забыла, что только что видела другую версию Скарлетт. Секунду спустя она развернулась к двери и ускакала из комнаты.

Оставшись наедине с собой, баронесса мельком посмотрела в глаза молодой себе, но не успела ничего сказать – та повернулась и тоже вышла.

- Подожди, - позвала Скарлетт.

Но девочка уже исчезла за дверью. Скарлетт последовала за ней и обнаружила, что коридор ведёт прямо в бесконечную, ослепительно-белую пустоту. Комната за её спиной раскололась, и белый свет затопил поле зрения.

Когда мир вновь стал виден, Скарлетт обнаружила себя в обеденном зале особняка. Пространство было сломано – одна секция потрескалась и потускнела, словно древнее зеркало. За столом – в уцелевшей части – чуть повзрослевшая Эвелин (пожалуй, лет семи-восьми) сидела напротив Скарлетт-подростка. Рядом с Эвелин сидела её нежная, замкнутая мать.

А во главе стола восседал мужчина, который привлекал внимание, даже ничего не делая. Тёмно-красные волосы, янтарные глаза, решительная поза – лорд Хартфорд всем своим видом показывал, насколько привык к власти. Рядом с ним с почтительным видом стоял Гарсайд, тихий и спокойный. В его шевелюре ещё виднелись признаки цвета. А вот сам лорд Хартфорд с потемневшим лицом смотрел кое на кого ещё.

Скарлетт замерла, узнав новое действующее лицо.

Женщина в элегантном, но заметно помятом платье стояла перед столом. За её спиной нервно переминались с ноги на ногу двое слуг. Угольно-чёрные волосы обрамляли лицо, похожее на лицо Скарлетт, ярко-голубые глаза сверкали почти маниакально, а указательный палец был обвинительно направлен на мать Эвелин.

- Ты! – выплюнула женщина. – Ты думаешь, что можешь просто заменить меня? Засорить этот дом своим убогим влиянием? Похитить то, что принадлежит мне по праву власти и по праву крови?

- Мама, пожалуйста, - вмешалась юная Скарлетт. – Ты же знаешь, что тебе не следует покидать своих комнат. Ведя себя таким образом, ты рискуешь навредить себе и окружающим. Прекрати эту бесполезную сцену.

Лара – мать оригинала – перевела яростный взор на Эвелин с таким видом, словно слова родной дочери ни капли её не колышут. Эвелин сжалась, а её мать вытянула руку, словно пытаясь защитить дочь.

- Этот мерзкий маленький паразит думает, что здесь её место, - зашипела Лара. – Несколько салонных трюков не сделают её достойной. Только посмотрите, как она прячется. Да она зачахнет от одного дыхания истинного аристократа.

- Достаточно, - голос лорда Хартфорда рассёк воздух не хуже меча. – Отведите её в её покои. Сейчас.

Он посмотрел на двух слуг по бокам от Лары, а затем с лицом, похожим на маску отвращения и едва сдерживаемого гнева, вновь сосредоточился на ней самой.

- И ты. Следи за языком в этом доме. Я снова и снова демонстрировал сдержанность – больше, чем многие смогли бы на моём месте – ради тех моментов, когда ты становишься достаточно вменяемой, чтобы вернуть хотя бы подобие рассудка. А ты снова и снова выходишь за рамки. Ты больше не леди этого дома – ни по закону, ни по связям – и винить в этом можешь только себя. Если такое поведение продолжится, у меня не останется выбора, кроме как принять более постоянные меры.

Лара оскалилась.

- Ты позволил себе попасть в плен её низкородных чар. Несмотря на всю свою предполагаемую мудрость, ты закрываешь на то, как она разъедает наш дом, подтачивает его основание.

Внезапно – слуги даже не успели среагировать – она прыгнула вперёд и схватила со стола нож.

- Если больше никто не собирается действовать, то я…

Она вскрикнула и выронила раскалившийся докрасна нож. Упав на ковёр, нож с шипением оставил там крохотное горелое пятно. А взор лорда Хартфорда стал холодным, словно лёд.

- Ты ничего не сделаешь. Это был последний раз, когда я позволил тебе что-то подобное.

- Дорогой… - начала мать Эвелин.

Однако барон заставил её замолчать, просто вскинув ладонь.

- Нет. Мы можем обсудить это позже, - он повернулся к слугам. – Уведите её прочь.

Мужчины шагнули вперёд и схватили Лару за руки. Она начала визжать и вырываться, но они потащили её к двери.

- Ты бесчестишь себя! – закричала она, и с каждым шагом её голос становился выше.

Эвелин изо всех сил вцепилась в руку своей матери, в её широких глазах плескался страх. А вот юная Скарлетт сохраняла неподвижность и и нечитаемым лицом наблюдала, как её мать утаскивают в коридор.

- Все эти годы я терпеливо ждала, пока ты придёшь в себя, Кастор, - донесся издалека голос Лары. – Помяни моё слово: этот дом сгорит из-за твоей слепоты!

Постепенно её крики стихли, оставив после себя тяжёлое молчание. Скарлетт задержала взгляд на двери, чувствуя, как в груди завязывается слабый узел предчувствия.

Тишину нарушил тихий всхлип. Баронесса переключила внимание на Эвелин, чьи плечи дрожали.

- Прекрати плакать, Эвелин, - отстранённым голосом сказала юная Скарлетт. – Наследники этой семьи не ревут над такими вещами.

Эвелин, что примечательно, притихла. Лорд Хартфорд кинул суровый взгляд на свою старшую дочь и жёстко произнёс:

- Скарлетт, не говори таким тоном со своей сестрой.

Несколько долгих секунд он изучал её, раздираемый внутренним конфликтом, судя по выражению лица.

-…Пусть ты и дочь той женщины, ты не обязана следовать её путём. И я ожидаю, что она не выберется из своих покоев ещё раз.

- Это не я её выпустила, - сказала юная Скарлетт.

- Пожалуйста, не лги мне, Скарлетт.

- Я и не лгу.

- Дорогой, - мягко сказала мать Эвелин, положив свою нежную ладонь поверх ладони мужа.

Он покосила на неё, затем – снова на Скарлетт, а после опустил плечи в знак согласия.

- Ладно, - сказал он, скорее, себе самому, - прости.

Он, кажется, хотел добавить что-то ещё, но тут из коридора донёсся далёкий шум. Сначала раздался звук чего-то бьющегося, а затем кто-то закричал на весь особняк. Эвелин моргнула в замешательстве, её мать ахнула, лорд Хартфорд распахнул глаза, а юная Скарлетт рывком повернула голову к двери. Взрослая версия Скарлетт почувствовала себя так, словно ей в вены вместо крови налили льда.

Прежде чем кто-нибудь успел что-то предпринять, повреждённая секция обеденного зала обрушилась. Реальность раскололась. Её края начали растворяться в бесконечной белой бездне, которая грозила поглотить и Скарлетт. Но вместо этого её выкинуло в другое Воспоминание – хорошо знакомый кабинет. Правда, вместо одной из стен там была всё та же белая пустота.

Эвелин, которой на вид было лет 11—12, снова стояла в слезах посреди комнаты. А за столом с равнодушным выражением лица сидела немного повзрослевшая Скарлетт.

- Прекращай свой бесконечный плач, - сказала она. – Слёзы не подходят нашему дому.

Лицо Эвелин скривилось в гримасе замешательства и боли.

- Тебя вообще ничего не волнует? – дрожащим голосом спросила она. – Ты только что сказала мне, что отец и мать погибли.

- Да, и слёзы не изменят этого факта. Сколько раз я повторяла тебе, что позволять своей сентиментальности контролировать себя, - говоря это, она даже не шевельнулась, – не более чем глупость. Зациклившись на прошлом, ты ничего не добьёшься, лишь навредишь собственным амбициям.

Теперь на лице Эвелин читалось неверие.

-…Ты действительно не переживаешь, да? Совсем как в тот раз. Как ты можешь быть такой… бессердечной?

Другая Скарлетт кинула на неё долгий взгляд, прежде чем с ледяным спокойствием ответить:

- Если ты веришь, что смерть твоей матери может на меня повлиять, ты до прискорбия наивна. Я никогда не считала её семьёй, и я не верю, что она видела семью во мне. Что же до судьбы отца – я просто сделала выбор принять её за данность.

Её слова были просчитанными – почти как у медика, констатирующего смерть. Однако Скарлетт – та, которая наблюдала со стороны – достаточно хорошо знала себя, чтобы понимать, что не всё так просто.

-…Отцу было бы стыдно, увидеть он тебя сейчас, - горько прошептала Эвелин.

На долю секунды в глазах её сестры мелькнул опасный проблеск.

- Не говори так, будто знала его лучше чем я, - резко сказала та. – Я больше не хочу терпеть твои бессмысленные переживания. Уходи.

Эвелин посмотрела на сестру – явно пыталась что-то найти, но не смогла. А затем она без слов развернулась и вышла из комнаты. В коридоре её ожидал Гарсайд. Пожилой дворецкий посмотрел на другую Скарлетт со смесью жалости и проницательности, прежде чем аккуратно закрыть за Эвелин дверь.

Оставшись наедине с собой, Скарлетт продолжила изучать свою молодую версию. А та на несколько секунд опустила взгляд на письменный стол, прежде чем посмотреть ей в глаза.

- Я так и не понимаю, почему ты с такой настойчивостью заставляешь меня ещё раз переживать те события, - ровным тоном произнесла она.

-…Я их не выбирала.

- Не обманывай себя. Именно ты контролируешь содержание этих Воспоминаний.

Скарлетт нахмурилась. Она не знала, насколько точно это утверждение, но знала, что некое зерно истины в нём имеется. Поэтому вместо того, чтобы спорить, она позволила паузе затянуться.

-…Что произошло? – спросила баронесса, когда ей, наконец, надоело просто смотреть в собственное лицо.

- Когда?

- Во Фреймедоу.

- Ты уже знаешь ответ на этот вопрос.

- Нет.

- Тогда с чего ты решила, что я знаю?

Скарлетт прищурилась, однако решила сменить тему.

- Воспоминания рушатся, - она указала на отсутствующую стену.

Другая Скарлетт склонила голову.

- Несомненно. Скорее всего, долго они не продержатся. Я впечатлена, что ты сумела удержать их в целости, несмотря на случившуюся… поломку. Я ожидала, что там всё и закончится.

- А помочь ты не могла?

- Мне казалось, я – женщина изогнула бровь, - всего лишь конструкт? Чем я могла бы помочь?

- Вейл, - подняла палец баронесса, - тоже была «всего лишь конструктом».

Другая Скарлетт кинула на неё холодный взгляд:

- Вейл аномальна.

- А ты – разве нет?

Выражение лица молодой Скарлетт помрачнело, а во взгляде промелькнуло что-то тёмное.

- И что же конкретно ты хочешь сказать?

Не обращая внимания на её резкий тон, Скарлетт подошла к отсутствующей стене и заглянула в белую бездну. Бесконечная пустота пробудила в глубине души какие-то неприятные чувства, похожие на тягу прыгнуть в тот разлом во Фреймедоу. Однако здесь и сейчас баронесса их не боялась.

- Скажи, - она повернулась к другой Скарлетт, - почему ты постоянно твердила Эвелин одно и тоже? В каждом Воспоминании ты повторяла, что ей не следует плакать. Почему?

Женщина слегка наклонила голову.

- Как я и сказала, наследники нашего дома не плачут. Не положено.

- Это не фамильный девиз. Ты сама так для себя решила, разве нет?

- Нет. Этому меня научил отец.

- Не похоже, чтобы он сам был согласен с этим принципом.

- Несущественно. То, что его взгляды изменились, – не моя проблема. Так или иначе, я продолжу придерживаться данного постулата.

- И ты будешь до последнего стоять на своём?

- Естественно.

Ещё несколько секунд баронесса тихо на неё смотрела, прежде чем продолжить.

-…Выходит, ты считаешь Эвелин членом этого дома? Кем-то, кому следует разделять твои ценности?

Молодая Скарлетт едва заметно заломила бровь.

- Лишь по стечению обстоятельств. Она всё-таки происходит из семьи простолюдинов.

Скарлетт поднесла кисть к белой пустоте.

- Понимаю. Не ожидала, что ты признаешь хотя бы это. Я по-настоящему удивлена. Я не была полностью уверена, что ты – идеальное отражение прежней Скарлетт Хартфорд.

Идею, что перед ней находится настоящая Скарлетт Хартфорд, она отбросила ещё некоторое время назад.

Неторопливо шевельнув пальцами, баронесса призвала небольшое пламя и интуитивно – она так и не поняла, как это происходит – продавила его сквозь стену, прямо в белое ничего. В пустоте края куска огня стали нечёткими, а сам он вытянулся до бесконечности, словно безграничная бездна его манила.

- Что именно ты делаешь?

- Сама не уверена. Экспериментирую, наверное. Возможно, готовлюсь к чему-то, на что я была способна и раньше, только не знала об этом? Если честно, мне кажется, что ты понимаешь это лучше меня.

Она прищурилась, пытаясь отследить неосязаемую связь между собой и своим пламенем. Баронесса только во Фреймедоу поняла, что может взаимодействовать с этими разломами, и они всё ещё сильно её смущали.

Внезапно связь с огнём оборвалась, и тот исчез.

…Увы, это мало что ей сказало.

Ну, возможно, будет легче поискать ответы непосредственно в источнике. Возможно, именно по этой причине она как-то – сознательно или не очень – и пробудила к жизни эти Воспоминания.

Напустив на себя продуманный вид, она сосредоточилась на другой Скарлетт.

- Думаю, для нас двоих настало время серьёзно поговорить, не притворяясь и не уходя от ответов. Давай не будем делать вид, будто у кого-то из нас нет собственных планов и намерений.

Та посмотрела ей в глаза и медленно сложила руки на груди.

- Очень хорошо, - сказала молодая Скарлетт секунду спустя. – И что же ты желаешь обсудить?

Баронесса взгляда не отвела.

- Прежде чем начать, разве нам не следует представиться по-настоящему? – она сделала шаг вперёд. – Я, как ты уже знаешь, Эми Бернал. Иномирянка и текущий обладатель личности «Скарлетт Хартфорд».

Она сделала паузу, чтобы собеседница прочувствовала вес её слов, и продолжила.

- А ты, как я полагаю, - та, кого называют Аномалией.