Скарлетт не знала, чего ожидать от жилища Арлены, но всё равно почувствовала укол разочарования. Она не была здесь ни в игре, ни в реальном Фреймедоу. А дом оказался непримечательным ровно настолько, насколько можно ожидать от дома в глухой деревушке. От немногочисленной старой мебели слегка пахло плесенью. Хотя по углам валялись игрушки и другие мелкие предметы, в целом здесь было пустовато.

Конечно, всё так и должно быть. Это ведь просто заброшенный дом. Откуда здесь взяться чему-то особенному? Но Скарлетт не могла отрицать, что принесла с собой некие иррациональные ожидания. Она даже надеялась найти ту книгу, которую Арлена постоянно читала.

Посмотрев на пыльные поверхности, Скарлетт зашла глубже. Помимо удовлетворения любопытства, баронесса намеревалась найти что-нибудь, что может помочь Арлене. Но что здесь вообще можно найти? Впрочем, неважно – если потребуется, всегда можно будет достать припасы из [Мешка хранения].

В гостиной Скарлетт остановилась у старого деревянного стола, окружённого стульями. Его покрывали грубые рисунки, вырезанные прямо на столешнице, – предположительно, детские.

Она задержала на них взгляд.

- Я не вижу в этом никакой цели, - раздался голос сзади. – Есть ли причина, по которой ты тратишь время, пытаясь помочь этой женщине? Финальный итог не изменится.

Скарлетт обернулась, но ничего не сказала. Её молодая версия зашла в дом и теперь оглядывалась с лёгким неудовольствием. Что любопытно, одежда, которая после путешествия по лесу выглядела испачканной, теперь снова стала чистой.

Юная Скарлетт выгнула бровь и посмотрела на неё так, будто чего-то ждёт.

- Ты, конечно, не ощущаешь к ней симпатии? Это было бы странно. Ты ведь позволила предыдущей версии Арлены подойти к тому «опасному» разлому.

- Не в этом дело, - баронесса продолжила разглядывать дом. – Я прекрасно осознаю, что это не настоящая Арлена.

- Тогда зачем утруждаться?

Скарлетт открыла выдвижной ящик гардероба и несколько мгновений разглядывала содержимое, прежде чем покоситься на девочку.

- Предположим, ты бы не осознавала, что являешься конструктом, созданным Воспоминаниям. Как бы ты тогда отреагировала, если бы подобную истину открыли тебе?

- Почему ты так уверена, что я – конструкт?

- А разве нет?

- Я – Скарлетт Хартфорд. Не вижу необходимости углубляться в моё происхождение дальше. Пожалуй, в этом мы отличаемся.

-…Нет, я достаточно хорошо поняла твою позицию, - баронесса с мягким стуком закрыла ящик. – Тем не менее, попрошу в дальнейшем воздержаться от подобных комментариев в присутствии Арлены. Могу я верить, что ты подчинишься?

- Пожалуй.

Давить дальше Скарлетт не стала: добиться более чёткого ответа едва ли получится. Вместо этого она продолжила прочёсывать дом на предмет чего-нибудь полезного. Впрочем, спустя какое-то время она отказалась от этой идеи и вернулась ко входу, где стояла её молодая версия.

Удивительно, но сцена снаружи изменилась. Теперь группа деревенских детей играла рядом с платформой, а Арлена, сидя на кресле, наблюдала за ними. Скарлетт посмотрела на женщину и слегка сдвинула брови. Та переоделась? Вместо рваного, окровавленного наряда на Арлене теперь была свободная чёрная мантия, слишком хорошо знакомая баронессе. Скарлетт подумала бы, что это и есть знакомая ей Арлена, не будь та на несколько лет моложе.

Арлена повернула голову, посмотрела Скарлетт в глаза и указала на пустой стул рядом с собой:

- Почему бы тебе не присесть?

Скарлетт нахмурилась сильнее. Арлена выглядела более здоровой, но и – по какой-то причине – более иссушённой, а эмоций в голосе стало меньше. Её словно придавило невидимым грузом.

Скарлетт устремила взор в небо и заметила, что Солнце теперь располагалось выше. Если время не начало течь вспять, значит, Воспоминание вновь поменялось, пока баронесса заходила в дом.

А вот Арлена, кажется, не изменилась. Если это тот же «конструкт» - значит, она не забыла Скарлетт из предыдущего Воспоминания. Но разве она не должна находить странным, что Скарлетт исчезла в доме на неопределённый промежуток времени?

Она подошла и села рядом с Арленой. Та вновь сосредоточилась на детях, играющих на площади, и на крыльце разлилось странное настроение. Для Скарлетт эта сцена была хорошо знакомой. Она, наверное, уже десятки раз видела тех же детей, играющих в ту же игру.

- Вы говорили с кем-нибудь из них? – спросила она, всматриваясь Арлене в лицо.

Та медленно кивнула, и морщины вокруг её глаз смягчились.

- Да. Это хорошие дети. Очень энергичные, - она покосилась на юную Скарлетт. – Однако им, как мне кажется, куда интереснее получше узнать твою сестру. Как думаешь, она не захочет к ним присоединиться?

-…Маловероятно.

- Разумеется, - девочка подошла к перилам и холодными глазами взглянула на детей. – Тривиальные игры простолюдинов мне неинтересны.

Арлена слегка опустила голову, словно признала её ответ.

- Как скажешь.

Юная Скарлетт без колебаний взгромоздилась на перила. Баронесса приподняла бровь – это действие было для неё раздражающе нехарактерным. Но девочка, видимо, твёрдо решила здесь сесть. Она смотрела на Арлену и Скарлетт, слегка болтая ногами. Арлена её взгляд заметила:

- Ты что-то задумала?

- Не особенно. Можно сказать, я всё ещё пытаюсь понять, почему мы по-прежнему здесь. Список других дел, требующих нашего внимания, огромен. Но вот они мы, тратим наше время в этом несущественном месте, - она посмотрела Скарлетт в глаза. – Раньше ты так и не дала мне полноценного ответа. Возможно, сейчас соизволишь объяснить, чего мы пытаемся здесь добиться?

Скарлетт спокойно выдержала её взгляд. Вот чего эта девочка от неё ожидает? Она и сама не понимает, почему осталась во Фреймедоу после смены Воспоминания. Теперь стало предельно ясно, что баронесса как-то влияет на эти изменения, но не может сознательно их контролировать. Так зачем юная Скарлетт вообще задаёт такой вопрос? Уж этого-то она не может не знать.

- Мне бы тоже хотелось это узнать, - Арлена развернулась к Скарлетт. – Ты осталась из-за меня? Это совершенно необязательно. Мне больше не требуется твоя помощь.

Скарлетт покосилась на неё.

-…Нет, не вы удерживаете меня здесь.

- Тогда что?

Баронесса не нашлась с ответом. А вот юная Скарлетт молчать не стала:

- Ностальгия, наверное.

- Ностальгия? – слегка сдвинула брови Арлена.

Скарлетт кинула на девочку недовольный взгляд, но та сделала вид, будто ей неинтересно.

Арлена, судя во выражению лица, очень ждала, что кто-то из них захочет углубиться в подробности, но этого не случилось. По тону молчания Скарлетт догадалась: женщине не понравилось, что её проигнорировали, но она просто решила не давить.

Над площадью раздался детский смех, словно исходящий из самого сердца. Дети играли в простые игры и бегали друг за другом, словно время не имело значения. Юная Скарлетт вновь посмотрела на них и прищурилась.

- Не могу понять, как их может веселить столь бессмысленная активность.

- Не всё должно иметь цель, - отозвалась Арлена. – Иногда достаточно просто наслаждаться моментом и находить счастье в простейших вещах.

Девочка посмотрела на неё со скепсисом:

- Это же и есть определение напрасной траты времени.

- И это нормально.

- Потому что они дети?

- В том числе и поэтому, да. Не нужно осуждать их за это.

Юная Скарлетт склонила голову.

- Такая мелочь их извиняет? Почему наивность и неопытность должны служить обоснованием для особых привилегий? Есть ли причина, по которой я не могу гнушаться кого-то лишь из-за его возраста?

Скарлетт слегка заломила бровь. Это как-то связано с Эвелин?

Арлена на несколько долгих секунд замолчала. Она, по-видимому, не была готова услышать из уст маленькой девочки подобные слова, да ещё сказанные столь безразличным тоном.

-…А тебе бы понравилось, если бы подобные стандарты применялись и к тебе?

- Так всегда и было, - без колебаний ответила юная Скарлетт. – Мало кто проявлял ко мне доброту лишь потому, что я маленькая. А те, кто проявлял, уж лучше бы этого не делали. Вы, кажется, бесчестно верите, что все дети заслуживают равного снисхождения. Какая глупая, наивная идея.

Арлена помрачнела. Она повернулась к Скарлетт, кинула на неё взгляд, который мог означать что угодно, а затем вновь сконцентрировалась на девочке.

- Это не вера и не умозаключение. Это просто…. Идеал. Тот, который часто восхвалял мой учитель.

- Вижу, - юная Скарлетт едва заметно улыбнулась. – Но если это не ваш идеал, то и разделять его необязательно, нет? Это, в лучшем случае, сентиментальность, пошедшая не в то русло. Мне трудно поверить, что вы бы продолжили применять его к этим детям, если бы не погрязли в ложных предположениях о том, кто они такие и что они такое.

- Скарлетт, - наконец, твёрдым голосом вмешалась баронесса, - достаточно.

- Разве я сказала что-то, не соответствующее истине? А если и так, разве меня не стоит простить по малолетству?

Скарлетт резко на неё посмотрела, но ответить не успела – та указала в сторону Арлены.

- Разве это не логический вывод из идеала, о котором она говорила? Или это не её настоящие ценности? А если нет, то какие – настоящие?

Арлена смотрела на юную Скарлетт тихо, но напряжённо.

- Ну, давайте, - надавила та. – Мне действительно интересно, что движет одним из величайших магов империи.

- Это действительно необходимо? – баронесса даже не скрывала своего недовольства.

Её молодая версия бросила на неё короткий взгляд.

- Почему нет? Раз уж мы здесь, не следует ли нам хотя бы тратить наше время с пользой? Я понимаю: тебе бы хотелось, как всегда, оставить вещи неизменными. К счастью, я не связана твоими убеждениями. Ты же всегда хотела узнать о ней больше, не так ли?

Губы Скарлетт сжались в тонкую линию.

- Что? Неужели такие вопросы тоже под запретом? Или ты бы предпочла, чтобы я, прежде чем спрашивать о чужих идеалах, рассказала о своих собственных?

Она тихо вздохнула и посмотрела на Арлену и Скарлетт так, словно они обе безнадёжны.

- По неким невообразимым причинам люди обладают привычкой усложнять эти материи до бесконечности. Мало им того, что чьи-то принципы и идеалы – возвышенные, недостижимые концепции. А вот мои всегда были простыми. Я ценю себя выше, чем других, а те, кто переходят мне дорогу, сталкиваются с последствиями. Сострадание и милосердие, конечно, хороши, но не все обязаны ими обладать. Лично я не вижу, как они могут быть мне полезны.

Скарлетт не сводила со своей молодой версии глаз. Она знала, куда та клонит. Она хотела сказать ей остановиться и замолчать. Но она сомневалась, что эта просьба будет удовлетворена. И… она с неохотой признавала, что какой-то части души было интересно посмотреть, что из этого может получиться.

Арлена же посмотрела на юную Скарлетт так, как смотрит родитель, столкнувшийся с особенно проблемным заявлением от собственного ребёнка.

-…Это не те идеалы, которыми следует гордиться. Ты хорошо обдумала, каково это – жить таким образом?

- Да, и меня не волнует. Это мои идеалы, а не ваши, - отмахнулась девочка. – Однако просветите меня, пожалуйста, какими благородными стандартами нам следует вдохновляться? Неужели защищать невинных, платить за добро добром, демонстрировать непоколебимую верность империи и истреблять зло везде, где оно укоренилось? Скажете, что такие идеалы лучше?

- Да, - ответила Арлена.

- Тогда из этого следует весьма интересный вопрос, - тон юной Скарлетт был спокойным, но колючим. – Какой из них важнее?

Арлена внезапно напряглась, и на крыльце разлилось тяжёлое молчание. Несколько мгновений спустя девочка щёлкнула языком, а на её лице мелькнула тень раздражения.

- Правильный ответ – верность империи. В конце концов, вы служили воплощением этого идеала большую часть своей жизни.

Арлена распахнула глаза. А юная Скарлетт, сидя на перилах, медленно покачала головой.

- Какое разочарование. Я не обязательно недолюбливаю даже такие незрелые идеалы. Но, по крайней мере, нужно уметь ясно, без запинки озвучить порядок приоритетов. Иначе это не ваши идеалы, а, в лучшем случае, навязанные, что мне представляется куда более опасным. Меня шокирует, сколь многие, будучи не в состоянии осознать эту концепцию, обвиняют меня в беспринципности. Если уж вы полагаетесь на руль, наспех сколоченный из хлама, то вините только себя, когда он вас подведёт.

На заднем плане раздался детский смех, но этот беспечный звук лишь подчеркнул напряжённую атмосферу. Арлена уставилась на девочку.

- Что ты такое? – спросила она с опасным звоном в голосе, а затем повернулась к Скарлетт. – Дети её возраста так не говорят. Вы двое и в самом деле сёстры?

- Нет, но разница в данном случае роли не играет, - тихо хихикнула юная Скарлетт. – Кто-то мог бы сказать, что мы даже ближе, чем сёстры.

- И что же это должно значить?

- Я-то не прочь объяснить, - девочка шевельнула пальцами в сторону баронессы, - но, боюсь, она сочтёт это за оскорбление. Несмотря на нашу схожесть, наши приоритеты не полностью совпадают.

Арлена внимательно посмотрела на Скарлетт.

-…Вижу. Не буду делать вид, будто полностью тебя понимаю, но разница между вами двумя достаточно чёткая.

- Рада слышать. Моя «сестра», скорее всего, тоже. Как и вы, она воспринимает мою личность не в лучшем свете. В конце концов, для неё я была и остаюсь не более чем третьесортной злодейкой.

- Проблема не в твоей личности, - повернулась к ней Скарлетт.

- Нет? А в чём же? В моих поступках? Осмелюсь утверждать, что ничего из сделанного мной не сравнится с твоими собственными преступлениями.

-…О каких преступлениях идёт речь?

- Уверена, она бы выдала ответ в стиле «вам не следует об этом переживать», - девочка едва заметно склонила голову, будто демонстрируя степень уважения к такой позиции, и сухо продолжила. – И, думаю, она права. Ни одно из её подлых преступлений не касается вас напрямую, и не коснётся никогда. Как максимум, вам могут показаться интересными её сделки со Священным Заговором и Племенем греха.

Атмосфера на крыльце немедленно поменялась: стала тяжелее, жарче и ощутимо более заряженной. Арлена вонзила в Скарлетт свой резкий, неустанный взор.

- Кажется, я задела вас за живое, - холодно заметила девочка.

- То, что она сказала, - голос Арлены рассёк густой воздух, - правда?

Скарлетт покосилась на свою молодую версию.

…И отчего она подумала, что девочка не столкнёт её под автобус?

Баронесса тихо выдохнула, скрывая раздражение, и с осторожно-нейтральным выражением лица повернулась к Арлене.

- Я не принадлежу ни к одной из этих групп, если это вас тревожит. Как я уже говорила, их можно считать моими соперниками. Это было временное соглашение, чтобы избежать открытой враждебности, которая могла повлечь существенные неприятности для обеих сторон. Вот и всё.

- А ты ничего «случайно» не упустила? – поинтересовалась юная Скарлетт. – Например, тот случай, когда ты сыграла ключевую роль в том, чтобы помочь одному из анклавов Племени сбежать от имперских сил?

Баронесса кинула на молодую себя взор, не уступающий остротой кинжалу. Взгляд Арлены стал ещё жёстче, а температура на крыльце начала стремительно расти. Скарлетт почувствовала напряжённость. Она уже видела нечто подобное в тот момент, когда троих Хартфордов известили о смерти их родителей, - пылающий, неукротимый гнев, готовый выплеснуться наружу. Полная противоположность обычно собранному поведению наставницы.

Лишь упоминания Заговора и Племени хватило, чтобы Арлена всерьёз рассмотрела возможность напасть на Скарлетт.

- Ну так что, ценность какого идеала окажется выше? – юная Скарлетт говорила так, словно никакого напряжения не существовало. – Накажете предполагаемую злодейку перед собой? Или уважите доброту со стороны незнакомки, встреченной в лесах?

- Если это поможет вам определиться, - надавила девочка, - можете рассмотреть ещё кое-что. Она совершила и множество других подвигов на благо других. В последнее время её широко признали благодаря крупномасштабным усилиям по восстановлению и помощи тем, кто пострадал от действий Племени. Также она сыграла ключевую роль в обнаружении и устранении продажных элементов среди знати, основала сиротский приют, а также (хотя об этом мало кто знает) приложила существенные усилия, чтобы предотвратить попытку Жестокой воплотиться на Материальном Плане.

Арлена уставилась в пустоту над головой юной Скарлетт.

- И это освобождает её от ответственности за делишки с преступниками?

Прошло несколько секунд. Наконец, она вновь повернулась к Скарлетт и медленно, словно изо всех пытаясь сохранить спокойствие, заговорила.

- Племя греха убило бесчисленное множество невинных. Они – враги империи и того основания, на котором она держится. Любой альянс с ними – неважно, насколько краткий – измена Его Величеству и непростительное оскорбление… Такому нет оправдания.

Скарлетт оценила выражение лица женщины. Та говорила с такой уверенностью и убеждённостью, будто и в самом деле так думает, но, в то же время…

Это больше походило на мантру, чем на высказывание собственных мыслей. Привычка, порождённая яростью, традициями и кто знает сколькими годами созерцания худшего, что может породить жестокость Племени.

Скарлетт думала, что ещё сильнее рассердится на свою молодую версию за то, что та подняла эту тему. Однако вместо этого в груди начало клокотать иное чувство. Она ещё не успела понять, что это за чувство, а с губ уже сорвался вопрос:

- Совсем никакого?

Арлена замерла, и её лицо едва заметно дрогнуло.

-…Я не думаю, что вы и в самом деле в это верите, - ровным голосом сказала Скарлетт.

Пусть эта Арлена была лишь отражением, конструктом из воспоминаний и опыта реальной женщины, но здесь и сейчас Скарлетт может считать её настоящей. Её чувства и мысли, скорее всего, столь же искренние, как и у оригинала. Скарлетт не знала, как бороться с этим пониманием. Вот почему ей не хотелось рассказывать слишком многого. Неважно, что она скажет или как попытается помочь. Неважно, к каким откровением наставница придёт. Воспоминания всё равно потащат Арлену к неизбежной судьбе, словно на цепи.

Вот почему Скарлетт не хотела на неё давить. В этом не было смысла, и это казалось неоправданной жестокостью, но, возможно… Возможно, именно это предпочла бы настоящая Арлена.

- Любопытно послушать, какое оправдание связи с Племенем греха ты можешь предложить. Они, - сказала юная Скарлетт, - не более чем воплощение слепой веры. Они поклоняются невыразимой сущности, которую не могут охватить разумом. Совершают зверства во имя её, словно сбившиеся с пути истинного фанатики, каковыми и являются. У меня в голове не укладывается, как можно проявлять к ним симпатию, вне зависимости от обстоятельств.

- Так симпатизировать им и необязательно. То, как их воспринимать, - Скарлетт посмотрела девочке в глаза, - это вопрос личного суждения. В моих глазах, например, они чаще всего оказываются противниками. Однако, они не всегда жестоки и открыто враждебны, как гласят твои слова или имперская догма.

- Поскольку у них в названии есть слово «грех», ты просто обязана простить тех, кто сохраняет скептическое отношение.

Скарлетт помотала головой.

- Они называют себя Племенем греха не из почтения к гнусным поступкам. Они верят, что само их существование – результат греховного действа. Они его полностью признают и изо всех сил стараются искупить.

- И что же это за деяние такое? – спросила юная Скарлетт.

- Отсечение, - сказала баронесса, пытаясь считать выражение лица девочки.

Она реально этого не знала? Или просто притворялась, чтобы именно Скарлетт озвучила этот факт? Скарлетт понятия не имела, сколько её молодая версия реально знает и как часто лишь притворяется, будто чего-то не знает. Возможно, она с самого начала хотела пустить беседу именно по этому пути?

До поры до времени отложив подозрения в сторону, Скарлетт повернулась к на удивление тихой Арлене. Та с нечитаемым выражением лица смотрела прямо на Скарлетт.

Спустя несколько секунд молчания баронесса нахмурила брови.

- Арлена?..

Она осеклась, заметив, как в окружающем воздухе материализуются тлеющие угли. Небо с неестественной скоростью начало темнеть – хоровод зловещих багровых туч затмил Солнце.

Это зрелище было ей слишком хорошо знакомо.

Скарлетт вновь опустила глаза и обнаружила, что второй стул опустел, юная Скарлетт испарилась с перил, да и играющих на площади детей словно никогда не существовало. Над крышами на окраине поселения взметнулось пламя.

Фреймедоу горел.