-…Мои агенты, не занятые иными делами, тщательно расследуют активность графини Свейл в Сильвербороге и тянут за ниточки, о которых вы рассказали. Однако с учётом наших текущих приоритетов на достижение результата может потребоваться какое-то время, - донёсся из статуэтки птицы голос Белдона.

Когда он говорил, основание фигурки пульсировало мягко-голубым светом и отбрасывало танцующие тени на поверхность письменного стола Скарлетт.

- А вот ситуация с графом Хейденом куда проще. Он так торопился замести следы, что оставил немало улик, указывающих на недобросовестные методы, которые он применял для борьбы с конкурентами и манипулирования другими солеторговцами. Корона едва ли начнёт действовать, пока кризис в самом разгаре, но, подозреваю, граф столкнётся с существенными трудностями, как только всё успокоится, а его проступки «загадочным образом» выплывут на поверхность. И всё – благодаря праведной душе определённой баронессы.

Скарлетт изогнула губы в сардонической усмешке:

- А то, что плоды его падения пожнёт именно ваша организация – чистое совпадение, я полагаю?

- Естественно, - голос Белдона был переполнен фальшивой невинностью. – Мираж никогда бы не мечтал целенаправленно копать под один из благородных столпов империи, но я не буду отрицать нашу склонность к… оппортунизму.

- И, будучи оппортунистами, вы не видите ничего плохого в том, чтобы помогать другим делать их грязную работу.

- Боюсь, подруга, это я прокомментировать не могу.

Скарлетт тихо фыркнула и побарабанила по столу пальцами. Она одолжила мощь Миража, чтобы нанести ответный удар дворянам, которые решили вывести её из себя. Но, в отличие от графа Соамеса (чьё заигрывание с демоническими культами Амберкреста превратило его в полноценного врага империи), другие, в том числе граф Хейден, потребуют её личного вмешательства. Иначе многие серьёзные обвинения так и останутся сотрясением воздуха. Но Скарлетт была готова за это взяться.

- Я уже доверила эти материи вам, Белдон. Теперь вам решать, какой подход будет наилучшим – при условии, что вы соблюдаете наше соглашение и воздерживаетесь от нерекомендуемых попыток обмана.

Низкий смех эхом разнёсся по всему кабинету.

- Уверяю вас, баронесса, я не настолько глуп, чтобы кусать руку, которая меня кормит, фигурально выражаясь. И я слишком высоко ценю наши текущие отношения, чтобы ставить их под угрозу.

- Хорошо. Вы хотели бы обсудить со мной ещё что-то?

- С моей стороны – ничего.

Скарлетт слегка сдвинула брови.

- После того, как Графиню видели в Фармире, других новостей о ней не было?

- К сожалению, нет. Я направил на это задание одного из своих лучших оперативников. Если остался хоть какой-то след – он с него не собьётся.

- Отлично, - Скарлетт поднесла ладонь к фигурке. – Тогда на этом закончим. Как я упоминала, я какое-то время буду недоступна, но вы знаете, что делать в моё отсутствие. Прощайте, Белдон.

- До свидания, баронесса.

И сияние исчезло. Скарлетт аккуратно положила артефакт в [Мешок хранения], развалилась на кресле и уставилась в потолок. Этот день был настолько полон поспешных решений и встреч (включая последний разговор с Белдоном), что оставил её вымотанной. Новость дошла до Скарлетт днём, а сделать нужно было многое.

Баронесса покосилась на изящные часы и вздохнула. Последние приготовления завершены, и как было бы замечательно сейчас отдохнуть! Но времени на это уже нет.

Она ещё раз осмотрела тщательно прибранный офис. Стоило вернуться из столицы – и снова в путь, да? Раздражает. Скарлетт лишний раз напомнила себе, что это в её интересах, но так и не смогла отделаться от чувства, будто пытается жонглировать слишком многими мячиками сразу. Из-за всех этих беспорядков непомерно много дел внезапно начали требовать её личного внимания.

Так что придётся расставлять приоритеты.

Позволив себе несколько минут спокойного созерцания, Скарлетт поднялась с кресла, вышла из офиса и отправилась в сторону восточного крыла. По дороге она выглянула в окно. Там сновали слуги – они грузили пакеты и чемоданы в карету, которая остановилась как раз возле границы отремонтированной части двора.

Неожиданный зов со Вздымающегося острова оказался сюрпризом сразу в нескольких смыслах. Удивительным было не только то, что Скарлетт просили прибыть немедленно, но и то, что запрос исходил непосредственно от совета. Если члены совета сошлись на то, что им нужна помощь баронессы Хартфорд – значит, произошло нечто серьёзное. Но она так и не смогла догадаться, что именно.

Как минимум, совет, очевидно, зашёл невероятно далеко, чтобы убедить Скарлетт приехать – даже как-то смог уговорить Канцелярию присоединиться к просьбе. Баронесса могла лишь вообразить себе, на какие уступки ради этого пришлось пойти волшебникам. А ещё они манили сладкими обещаниями саму Скарлетт – в смысле, помимо того долга, который так до сих пор и не выплатили.

Технически, это приглашение даже уместно – она так и так планировала вернуться на Вздымающийся остров, чтобы выполнить квест Арлены. Однако оно пришло настолько внезапно, что Скарлетт чувствовала себя не в своей тарелке.

Она полдня ломала голову, пытаясь вспомнить хоть одно событие из игры, которое бы объяснило действия совета. Безуспешно. Было бы неплохо, добавь они больше подробностей в своё сообщение, но, скорее всего, волшебники не спешили делиться важной информацией, не зная, готова ли Скарлетт к сотрудничеству. А она из личного опыта знала, какими прижимистыми бывают члены совета.

Да, её отъезд поставит баронство в непростое положение: без внимания останутся вторжения монстров, усилия по восстановлению, возведение Эмпирейского барьера и прочие важные дела. Но Скарлетт приняла решение. Она и так-то задержалась с выполнением квеста Арлены дольше, чем рассчитывала. А Раймонд и прочие уже близки к обнаружению крепости Белд Тилелион. Самое время подвязать концы, пока не стало слишком поздно.

Скарлетт сделала всё возможное, чтобы дела в её отсутствие шли гладко. Инициативу по восстановлению и местные заботы она вновь переложила на плечи леди Винтерсворт. За спланированными манёврами против враждебно настроенных дворян присмотрит Белдон. А чтобы лишний раз подстраховаться, Скарлетт написала и другим своим союзникам – Адалиции Менденхолл в башню Элистеда и Раймонду.

Кроме того, хотя Эвелин до сих пор выздоравливает, она, возможно, справится с некоторыми делами, даже не вставая с кровати. Скарлетт предпочла бы дать сестре отдохнуть подольше, но, видимо, придётся вновь нагрузить ту обязанностями.

Скарлетт достигла двери в комнату Эвелин и замерла. Как ни крути, нужно сначала оценить текущее состояние девушки, а уже потом что-то решать.

Она толкнула дверь, зашла внутрь и приятно удивилась: спальня выглядела не такой мрачной, как в её прошлый визит. Шторы были раздвинуты, и мягкий свет заката наполнял комнату. На полу разлеглись длинные тени, а за окном сверкали покрытые снегом ветви деревьев.

Эвелин сидела с тонкой книгой на коленях, по-прежнему забинтованная, но уже не такая бледная, как раньше. Её каштановые волосы отросли ниже плеч, а чёлка частично закрывала правый глаз. Девушка удивлённо подняла глаза на старшую сестру и слегка их распахнула.

- Скарлетт? – её голос тоже стал более энергичным. – Что ты здесь делаешь?

Она отложила книгу здоровой рукой и сфокусировалась на баронессе.

- Заглянула проверить твоё состояние и сообщить о скором отбытии, - ответила Скарлетт, оставшись стоять у двери.

Как ни странно, несмотря на итоги их прошлой встречи, в голосе Эвелин не слышалось ни гнева, ни горечи.

- Ты снова уезжаешь? - девушка несколько раз моргнула, переваривая новость. – Куда?

- На Вздымающийся остров. Совет попросил моего немедленного присутствия, а у меня там осталось неоконченное дело, - Скарлетт сделала паузу, обдумывая свои следующие слова, и продолжила более отстранённым тоном. – В моё отсутствие ты можешь продолжить вести дела баронства, если тебе хватит на это сил. Однако я велела Гарсайду и сенешалю Кинсли проследить, чтобы ты не переутомлялась.

По крайней мере, Эвелин теперь выглядит достаточно здоровой, чтобы возиться с бумагами. А Гарсайду Скарлетт доверила проследить, чтобы та случайно не перетрудилась насмерть.

- Ох, понимаю… - пролепетала Эвелин.

Она задержала взгляд на Скарелтт и с ноткой сомнения спросила:

- Есть ли шанс, что ты расскажешь мне, о каком неоконченном деле на острове идёт речь?

- В этом почти нет смысла. Оно не имеет отношения к тем материям, которые тебе знакомы.

- Значит, ветвь Хартфордов, которая там живёт, не причём?

- Нет, - помотала головой Скарлетт.

Технически, для завершения квеста Арлены ей придётся взаимодействовать с гранд-волшебником Гаспаром Хартфордом, поскольку именно он отвечает за расследование. На этом всё.

На лице Эвелин постепенно проступило выражение смирения.

- Ладно, как скажешь. Ты только для этого сюда приходила?

- Да, - Скарлетт развернулась к выходу.

Что ж, состояние здоровья Эвелин она оценила.

Но, стоило ей подойти к двери, как сестра позвала её:

- Скарлетт.

- Что такое? – развернулась баронесса.

Эвелин замялась и слегка пошевелила раненой рукой.

- Просто хотела сказать… Я думала о том, что ты сказала ранее. О том, как я… не понимаю тебя.

- Вот как? – Скарлетт осторожно на неё посмотрела.

Скарлетт верила, что эти слова истинны, однако в них не было упрёка. Скорее, провозглашение того, какой личностью она теперь стала.

- Возможно, ты права, - призналась младшая Хартфорд. – Возможно, я не знаю тебя так хорошо, как полагала. Не соглашусь с тем, что я вообще тебя не понимаю, но, возможно, есть аспекты, которые я всегда… упускала. И в текущей «тебе», и в прошлой. Я видела в тебе простую злодейку. Затем, со временем, я заметила, что ты изменилась. Но я лишь сейчас осознала, что так и не разобралась, что именно изменилось. Я просто думала, что ты стала… лучше, за неимением более удачного слова.

Эвелин опустила взор на колени, а затем вновь подняла глаза на Скарлетт.

- Но эта связь работает в обе стороны, не так ли? Как хорошо ты знаешь меня? Мы хоть когда-нибудь знали друг друга по-настоящему? – она сделала паузу, дёргая пальцами край одеяла. – Даже так, мы всё-таки сёстры, верно? Я понимаю, что для тебя это не значит того же, что для меня, но я не думаю, что это важно. С тобой прежней… не думаю, что я зашла бы так далеко. Но ты изменилась, и я не могу принять, что наши отношения останутся такими, какие они есть.

Скарлетт слушала её с нечитаемым выражением лица.

- Вот почему я попыталась что-то улучшить. Вот почему я думала, что наши отношения идут на поправку, пусть они пока и не идеальны. Это ведь не было иллюзией, верно? Казалось, что мы можем стать ближе, даже если с тобой иногда бывает сложно, а я по наивности неправильно что-то понимаю.

Скарлетт смотрела на неё несколько секунд, прежде чем ответить.

-…Кажется, ты пришла к интересным выводам, - ровным тоном сказала она. – Даже не знаю, ожидаешь ты ли благодарности за то, что ты назвала нынешнюю версию меня более «достойной», чем предыдущую. Наверное, это и неважно. Не буду держать на тебя обиды, поскольку я отлично знаю, кем была. И да, наши отношения улучшились. Однако, как я уже говорила, я не намерена менять что-то и дальше. Эта задача просто не является приоритетной.

После того, как Эвелин чуть не умерла, чувства Скарлетт к ней стали такими противоречивыми, что разобраться в них оказалось почти невозможно. Ясно было лишь то, что ясности в скором времени не прибавится.

А сама Скарлетт не понимала, почему младшая Хартфорд с такой готовностью кинулась восстанавливать отношения, даже зная, что ей самой придётся нести груз последствий.

Эвелин же вновь посмотрела прямо в глаза Скарлетт:

- Я понимаю. Такова теперь твоя натура. Больше не буду спрашивать, какой логикой ты руководствовалась, принимая такое решение. Верно? – она слегка сдвинула брови. – Но я по-прежнему хочу попытаться что-то исправить, даже если ты не хочешь. Я решила, что быть сестрой теперь для меня значит именно это.

Эвелин слегка поморщилась и вздрогнула.

- Я знаю, что ты это воспринимаешь иначе, но… - она понизила голос и продолжила с нотками презрения к себе. – Если честно, я чувствую себя как дура, сказав всё это. Ты такая сука, Скарлетт. Ты и сама это знаешь, верно? Пожалуй, не лучшее время поднимать этот вопрос, но мне плевать. Если ты позволяешь себе постоянно сыпать оскорблениями, значит, и мне иногда можно.

Скарлетт нахмурилась, но вовремя прикусила язык, чтобы не выдать резкую отповедь.

- Несмотря на это, - помотала головой Эвелин, - глядя на тебя, мне постоянно хочется извиниться и принять на себя ответственность даже за те вещи, которые я не контролирую. Я и сама плохо понимаю, как так.

Она горько рассмеялась.

- Какими бы недостатками я, по твоему мнению, не обладала, ты определённо хуже. Но я кое-что осознала… - она снова смягчила тон, словно сама не до конца верила в то, что говорит. -…Твои одобрение и признания волнуют меня больше, чем когда бы то ни было. Мне страшно представить, что подумал бы отец, если бы увидел нынешнее положение дел. А ещё я осознала, что куда более эгоистична, чем мне казалось.

Скарлетт приложила всю свою силу воли, чтобы удержать язык за зубами, хотя в голову приходила целая гора возможных ответов.

- Кажется, за эти месяцы, особенно за последние несколько дней, я осознала многое. В том числе самое главное: если ты не думаешь, что наши отношения могут улучшиться, я ничего с этим поделать не могу. Только ты можешь это изменить, если захочешь. То же самое сейчас и про большинство наших дел можно сказать, да? Но до тех пор, - губы девушки изогнулись в горькой улыбке, –…я буду ждать. Это мне по силам, и именно этого ты от меня хочешь, не так ли?

Скарлетт долго смотрела на сестру, стиснув губы в тонкую линию.

-…По крайней мере, я ценю твою целеустремлённость, хоть и не намерена углубляться в обсуждение этой темы прямо сейчас, - она слегка опустила голову. – Ты права и в том, что я знаю тебя вовсе не так хорошо, как мне казалось. После нашей прошлой встречи я ожидала намного более негативной реакции. Я… чувствую облегчение, что до этого не дошло.

И баронесса развернулась в сторону двери.

- Постарайся не угробить себя в моё отсутствие. Прощай.

Не дожидаясь ответа, Скарлетт покинула комнату и быстро направилась по направлению к собственным покоям. В душе опять царила странная смесь эмоций: подавленная злость на слова Эвелин и уважение к ней же за неожиданную твёрдость.

Интересно, откуда сестра черпает свою уверенность? Она всегда была тверда в одних аспектах, но беспомощна в других. По крайней мере, так её воспринимала Скарлетт. А теперь Эвелин, по всей видимости, перестала цепляться за напрасные надежды, смирилась с тем, что дальше определённого предела их отношения не зайдут, и напридумывала на этой основе разумных (или, напротив, совершенно нереалистичных) ожиданий. То есть проявила ровно тот же нигилистический прагматизм, которым часто руководствовалась и сама Скарлетт.

И всё-таки, чего Эвелин этим разговором надеялась добиться? Нелюбовь Скарлетт к самому факту существования сестры не исчезла как по волшебству. Да, можно было бы совершить насилие над собой и заставить себя терпеть Эвелин. Но это усложнило бы жизнь Скарлетт ещё сильнее, а она и так взвалила на себя более чем достаточно.

В общем, Скарлетт смирилась с тем, что не сможет окончательно разрешить ситуацию, не посмотрев в лицо своему прошлому – тому самому, которое, по большей части, оказалось утрачено в момент трансмиграции. Из взаимодействий с младшей Хартфорд баронессе стало ясно, что той тоже неведома существенная часть контекста, описывающего их прошлое. По крайней мере, той версии прошлого, которую Скарлетт готова принять.

И что же из всего этого следует? Для начала, Скарлетт никогда не пыталась наладить с Эвелин настоящую сестринскую связь. А ещё она искренне считала, что они смогут продолжить своё нелёгкое сосуществование, особенно если обе будут понимать, где пролегают границы.

Тут баронесса постаралась вытряхнуть из головы лишние мысли и сосредоточиться на последних приготовлениях к отъезду. Как только всё было готово, она направилась в фойе, где уже собралась остальная группа. Вместе с компаньонами Скарлетт покинула особняк.

Кэт, увы, была вынуждена уехать раньше – дела Гильдии. Но, по крайней мере, она смогла нормально попрощаться. Скарлетт не забыла, что Кэт ещё на какое-то время останется во Фрейбруке, и сделала мысленную пометку: в нужный момент воспользоваться её услугами.

Карета постепенно удалялась от поместья, а Скарлетт сидела и молча смотрела на темнеющий горизонт. Остальные спутники оживлённо беседовали, но баронесса в их слова не вслушивалась.

Её не отпускало разочарование – как из-за множества незавершённых дел в империи, так и из-за того, что у неё не было времени заглянуть во Фреймедоу. Но Скарлетт уверила себя в том, что важность Вздымающегося острова перевешивает всё остальное. Что истинная цель этой поездки может затмить все остальные тревоги.

В следующий раз она посетит Фреймедоу уже с предметом, который пообещала Арлене, и наконец-то закроет эту главу своей жизни – как и намеревалась изначально. Когда Скарлетт завершит свои дела на острове, многое изменится, а до этого момента она оттуда не вернётся.