Мягкий свет ламп отбрасывал танцующие тени на ряды книг в кожаных переплётах, стоящие в семейной библиотеке Хартфордов. Утопая в плюшевом кресле, которое стояло в укромном уголке, Скарлетт смотрела на старый текст. Перед ней стоял захламлённый стол, где на расстоянии вытянутой руки только-только начала остывать чашка настоя, принесённая Гарсайдом. А плечи баронесса укутала в тонкий плед для защиты от вечернего холода.

Голова после долгого дня ощущалась словно чугунная. Утро целиком ушло на магическую тренировку и утомительный разбор бумаг, которыми раньше занималась Эвелин. Днём вместо отдыха пришлось ехать на заседание, созванное графом Кнотли, где местные аристократы и прочие влиятельные личности обсуждали текущие события.

Ни одна из тем, стоящих на повестке дня, не имела прямого отношения к Скарлетт. Сначала граф произнёс страстную речь о единстве и сотрудничестве, которую баронесса пропустила мимо ушей. Потом он рассказал, что ещё происходит в империи. Ничего нового для себя Скарлетт не узнала, поскольку у неё были иные источники новостей. Потом последовало обсуждение возможных атак монстров ближе к юго-западным границам империи. Баронессу это не волновало – она уже убедилась, что в её феоде всё было хорошо.

Когда собравшиеся начали обсуждать стратегии защиты, стало немного интереснее. Но Скарлетт не смогла увидеть ни единого признака того, что её мнение их интересовало. Военные силы баронства Хартфорд ограничивались горсткой охранников поместья во Фрейбруке и небольшим гарнизоном крепости Стегмонд. Правда, под конец кто-то начал шептаться о том, что Хартфорды недавно начали скупать большие объёмы зерна и прочих товаров, и Скарлетт стала мишенью для нескольких любопытных взглядов. Вот и всё.

Граф Кнотли поглядывал на неё регулярно, но напрямую обратился лишь однажды – чтобы осведомиться о состоянии Эвелин. В общем, заседание оказалось даже более бесполезным, чем ожидала Скарлетт, и с каждым часом пережёвывания одних и тех же тем она чувствовала всё больше усталости и недовольства. Но перспектива всё бросить и вернуться домой тоже не выглядела радужной, ведь там баронессу ждала целая гора бумаг – как оставшихся с утра, так и, по всей вероятности, накопившихся за день.

Технически, большую часть этой работы должен был выполнять сенешаль, и он выполнял. Но Скарлетт заметила, что в отсутствие Эвелин по какой-то дурацкой причине взвалила себе на плечи больше ответственности, чем необходимо. Она не знала, делает ли это из-за гордости, упрямства или другой черты характера, однако знала, что уже об этом жалеет.

Вот почему, вернувшись, она так приятно удивилась, обнаружив, что леди Винтерсворт провела весь день, знакомясь с инициативой по восстановлению и разбирая все связанные документы. Старушка взяла в работу даже те проекты, которые Эвелин так и не успела запустить.

Одна краткая встреча с пожилой леди – и Скарлетт обнаружила, что её страх перед ещё одной бессонной ночью в компании докладов необоснован. Как и следовало ожидать, Лила Винтерсворт обладала обширным опытом ведения самых разных дел. Хотя эта конкретная сфера была новой даже для неё, но из разговора стало ясно, что она без проблем приспособила свои навыки для выполнения задачи, а со временем приспособит и связи.

А поскольку в вопросах закупок и логистики Скарлетт доверяла суждению своей гостьи больше, чем своему собственному, она отказалась от контроля безо всякого внутреннего сопротивления. В результате она смогла позволить себе такую роскошь, как уделить целый вечер себе самой. Скарлетт утомилась после трудного дня, да и вообще в последнее время была не в лучшем настроении, поэтому решила ограничиться чем-нибудь простым, что не заставит её размышлять о судьбе всей империи.

Однако сейчас, глядя на массив книг перед собой, баронесса задалась вопросом: а выполнила ли она свою цель? Ни один из томов, лежавших на столе, не относился к категории «лёгкое чтение». Там вперемешку валялись исследования по теории магии, тексты о цивилизации зуверов, а также её собственные заметки из Сокрытой Библиотеки – как на зуверском, так и на других мёртвых языках, которые можно было расшифровать лишь с помощью наследия Тайнниса.

Неужели Скарлетт, не желая того, стала трудоголиком?

Прямо сейчас она сверяла свои заметки с личными наблюдениями из игры, чтобы подтвердить и уточнить данные о потенциально интересных местах для посещения. Современные тексты о зуверах ей были нужны ради более свежей информации на интересующую тему.

А вот книги по теории магии Скарлетт достала в рамках небольшого эксперимента. Вдруг наследие Тайнниса поможет разобраться в концепциях, которые ранее лежали за пределами её понимания? Оно ведь позволяло не только читать на зуверском языке, но и интерпретировать символы, используемые в рунах и массивах. Вдруг это знание также распространяется и на современные эквиваленты, включая заклинания?

Простой ответ: нет.

Длинный ответ: нет, в некотором роде.

Многие символы, используемые в современной магической теории и практике, либо так и сохранились со времён зуверов, либо изменились, но не до неузнаваемости. Как следствие, Скарлетт обнаружила, что понимает теорию намного лучше. Зная значение каждого элемента руны, можно догадаться и о смысле руны в целом, что и любопытно, и полезно.

Однако понимать и переводить руны, используемые в заклинаниях, – совсем не то же самое, что применять заклинания самостоятельно. В этой части надежды баронессы не оправдались. Видимо, эту пропасть наследие Тайнниса, при всей его ценности, перекрыть не смогло.

Скарлетт чувствовала лёгкое разочарование, но не стала жаловаться на то, что не получила «читов на магию». У неё уже были навыки пирокинеза и гидрокинеза, а в наследии и без того крылся существенный потенциал.

Спустя несколько часов баронесса почувствовала, как её веки тяжелеют. Устало вздохнув, она закрыла книги и осторожно вернула записи в [Мешок хранения]. После этого она потёрла виски, чтобы ослабить пульсирующую боль (видимо, наследие Тайнниса выдаёт такое напоминание каждый раз, когда его используют слишком долго), и поднялась с кресла.

Несмотря на усталость, Скарлетт вернула каждый из томов со стола на ту же полку, откуда и взяла. Она могла сказать кому-то из слуг заняться этим, но часто предпочитала возвращать вещи на место лично, поскольку находила подобное занятие успокаивающим, равно как и мягкий звук, с которым кожаные обложки скользили по деревянным полкам.

Но когда Скарлетт развернулась, чтобы поставить учебник по основам пиромантии, её взор упал на дверь, втиснутую между двумя книжными полками и частично спрятанную за шкафом, и задержался там на несколько секунд.

Давненько она в последний раз заглядывала за эту дверь. Если точнее, это произошло лишь однажды, когда баронесса знакомилась со своим новым домом после трансмиграции. Тогда она подумала, что лучше оставить помещение в покое.

Но сейчас её словно потянуло вернуться и исследовать содержимое комнаты как следует.

Скарлетт подошла ближе, бегло осмотрелась и подалась вперёд, используя всю свою силу, чтобы сдвинуть шкаф в сторону. Затем она достала из [Мешка хранения] ключ, который обнаружила в тайнике в собственной спальне. Замок с мягким щелчком поддался, и Скарлетт зашла внутрь.

Её окружила тьма, и Скарлетт призвала крохотное пламя над головой – ровно столько, сколько нужно для освещения. Это место напоминало кладовку: пыльные полки, ящики, укрытые тканью картины вдоль стен.

Стоило баронессе зайти внутрь, как её лицо немного сморщилось. Судя по эмоциональному фону, прежняя Скарлетт явно не любила здесь находиться.

И не то чтобы совсем без причины.

Она начала обходить комнату по правой стене, проводя пальцем по пыльной полке. Здесь лежали бухгалтерские книги и прочие документы за несколько поколений, судя по датам на корешках. Добравшись до конца полки, Скарлетт посмотрела на большую раму, которая стояла на полу.

Немного поколебавшись, баронесса гидрокинезом отмыла пальцы от пыли и стянула ткань, которая прикрывала картину.

Это был портрет мужчины средних лет с ясными янтарными глазами и такими же тёмно-красными волосами, как у неё самой. Окружённый аурой уверенности и властности, он сидел в том самом офисе, который Скарлетт сейчас называет своим собственным, и решительно смотрел вперёд.

В горле Скарлетт возник комок, но она заставила себя без спешки рассмотреть портрет, прежде чем вернуть чехол на место.

Тут её внимание привлекла соседняя картина. Скарлетт подошла к ней и сняла ткань, под которой обнаружился портрет женщины с длинными каштановыми волосами и мягкими чертами лица. Она стояла в цветущем саду и улыбалась маленькой девочке, в которой Скарлетт узнала Эвелин.

Внутри поднялась такая волна отвращения, что баронесса немедленно закрыла картину. Удивительно, как это прежняя Скарлетт не сожгла изображение, а всего-навсего спрятала в этой богами забытой комнате.

Продолжая разглядывать комнату, баронесса заметила ещё одну раму в углу. Различные ящики и прочие вещи были стратегически расставлены так, чтобы скрыть наличие картины. Несколько ударов сердца Скарлетт просто смотрела на предмет.

Наконец, она подошла, осторожно ступая по захламлённому полу и отодвигая препятствия. Протянув руку к зачехлённой картине, Скарлетт схватила край ткани и медленно стянула её прочь.

На холсте была изображена одинокая женщина, которая с гордым, царственным видом сидела перед ревущим очагом. Свой пронзающий взор она, казалось, устремила прямо на наблюдателя.

Сходство было невероятным. Если бы не чёрные волосы и колючие ярко-голубые глаза, её можно было бы принять за старшую сестру Скарлетт. А это надменное выражение лица и глаза, смотрящие на собеседника сверху вниз, жутко напоминали то, что Скарлетт часто видела в зеркале.

Даже время, кажется, замерло, пока Скарлетт, потерянная в пучине незнакомых эмоций и нечётких мыслей, разглядывала портрет. Когда она, наконец, снова его прикрыла, оказалось, что гнева в глубинах души стало заметно меньше. Было ли чувство, которое его заменило, лучше – другой вопрос.

Когда баронесса уже собралась уходить, её взгляд зацепился за крохотный сундучок, стоящий на ближайшем стеллаже. Она сдвинула брови и посмотрела внимательнее, обнаружив, что смутное ощущение родства словно тянет её разум за собой. Она не узнавала сундучок – просто чувствовала, что он почему-то важен.

На секунду задумавшись, она подошла ближе и откинула крышку. Внутри на вельветовой подушечке лежало одинокое кольцо с гранатом. Тонкий золотой обод сверкал в призрачном свете магического пламени, а насыщенно-красный камень, кажется, слегка пульсировал внутренним огнём.

[Гранатовый перстень Хартфордов (уникальный)]

{Благословлённый неизвестными силами, этот перстень передавался в семье Хартфорд из поколения в поколение, и его часто носил глава семьи. Видимо, внутри горит дремлющее пламя}

Скарлетт уставилась на перстень. В игре она такого артефакта не встречала, однако он пробудил в её душе какие-то чувства. Возможно, он принадлежал оригиналу?

Но если так, зачем запирать его здесь? Во время предыдущего визита, когда она только привыкала быть Скарлетт, она не успела как следует исследовать это место – просто почувствовала, что ей некомфортно тут находиться, и ушла. Ей в голову не могло прийти, что здесь окажется зачарованный предмет, да ещё и заслуживающий системного описания.

Стоило ей коснуться кольца, как внутренние импульсы опять начали тянуть её в противоположные стороны. Какая-то часть настаивала, что ей лучше оставить перстень в покое, что он ей не нужен. Что она выше этого.

Но усилием воли баронесса заткнула этот голос, прогнала его в самый дальний угол сознания, а кольцо взяла и экипировала.

Династия Хартфордов за годы своего существования породила множество умелых магов. Скарлетт просто не могла пройти мимо артефакта, который по традиции носили прошлые главы семейства.

Как ни странно, немедленных перемен она не почувствовала. Как и любой другой зачарованный предмет, перстень установил с ней слабую магическую связь. И всё. Скарлетт не могла понять, что именно он делает, а всплывающая подсказка особой пользы не принесла.

Баронесса нахмурилась. Чего-то не хватает. Спросить о перстне Гарсайда или Эвелин?

…Нет, если честно, она не чувствует, что готова на это пойти.

Скарлетт в последний раз окинула кладовую взглядом, задержав внимание на зачехлённых картинах и пыльных полках, недовольно тряхнула головой и направилась на выход.

Самое время покинуть это крыло и переместиться в спальню. Сейчас самое важное – это полноценный отдых. А метод использования перстня можно будет поискать и позже. Авось что-нибудь само придумается.