Легчайшее движение запястья – и свечи по всей комнате ожили. Их тёплое сияние высветило фигуру на кровати.

Эвелин слегка распахнула глаза и попыталась сфокусировать взгляд.

-…Скарлетт? – её голос был чуть громче шёпота.

Скарлетт вновь нахмурилась, разглядывая раненую девушку. Тугие бинты закрывали часть её лица, левое плечо и предплечье. Рука лежала в косынке. Судя по положению простыней, под ними были скрыты и другие серьёзные раны. А цвет открытых участков кожи варьировался от пепельного до болезненно-зелёного. В общем, картина вырисовывалась мрачная.

А пока баронесса сгорала от гнева, её младшая сестра с трудом села и оперлась спиной на изголовье кровати. Эвелин пыталась не морщиться при каждом движении, но получалось плоховато.

-…Ты уже получила надлежащий уход? – тон Скарлетт оказался даже более суровым, чем она ожидала.

На лбу Эвелин прорезались морщины.

- Я… Да, думаю, врач уже осмотрел меня ранее.

- Ты «думаешь?» - вопрос Скарлетт оказался таким острым, что рассёк воздух не хуже меча.

- Я более-менее уверена, но на тот момент я не была полностью в сознании, - призналась девушка, положив здоровую руку на простыню.

Скарлетт кинула красноречивый взгляд на столик с повязками и прочими медицинскими средствами. О ком вообще шла речь – о полноценном целителе или о первом попавшемся терапевте? Обычно, чтобы заживление шло эффективно, такие раны требуется обрабатывать магией немедленно, а Скарлетт не знала, как быстро к Эвелин подоспела помощь.

Возможно, у Розы получится помочь – она ведь тоже отличный целитель. А если её способностей не хватит, Скарлетт может связаться и с Раймондом, одним из лучших целителей во всей империи.

Скарлетт вновь переключилась на Эвелин, и морщины на её лбу слегка разгладились.

-…Почему ты позволила себе оказаться в таком состоянии? – вопрос сорвался с её губ раньше, чем она сама это осознала.

На лице Эвелин сначала отразилось замешательство, а затем – едва заметное раздражение.

- Не то чтобы я добровольно дала себя поранить, - пробормотала она, отведя глаза в угол комнаты.

Скарлетт сложила руки на груди, и её пальцы начали нетерпеливо стучать по предплечью.

- Что именно произошло?

Эвелин с усталым лицом сделала вдох и заговорила.

- Я столкнулась с монстром. Мы с Винтерсвортами искали безопасное убежище, когда внезапно появились порталы, из которых повалили монстры. Один из них, похожий на большого медведя, кажется, нацелился конкретно на меня, - она сжала простыню здоровой рукой. – На тот момент я уже убила одного такого же, поэтому на второго маны уже не хватило. Мы с лордом Винтерсвортом смогли убить большую часть других монстров, но этот… Я не знала, что делать, поэтому отвлекла его, пока остальные убегали.

- Ты решила пожертвовать собой?

Скарлетт понимала, что сейчас не время для конфликтов, но так и не смогла сделать свой голос хоть сколь-нибудь расслабленным.

- Я пыталась выиграть время, - слабым голосом возразила Эвелин, указывая на бинты. – Но оказалось, что этого недостаточно. Я смогла ранить монстра, но, возможно, не выжила бы, если бы рыцари не подоспели вовремя.

Скарлетт кинула красноречивый взгляд.

-…Я предупреждала тебя, что империи грозит опасность. Прислушайся ты к моим словам – не оказалась бы в такой опасной ситуации.

Баронесса и сама понимала, насколько нелогичны её слова. Даже на грани лицемерия, если вспомнить, что она знала о том, что Эвелин планирует съездить в Отумвелл, и не возражала.

Но прямо сейчас ей было не до того, чтобы вести себя рационально – весь самоконтроль уходил на то, чтобы не поехать немедленно штурмовать штаб-квартиру Священного Заговора с целью насадить голову Удильщика на пику.

У Эвелин аж челюсть отвисла.

-…Как я могла этого ожидать? Твоё «предупреждение» было настолько расплывчатым, насколько возможно. И что, мне следовало запереться в особняке на неопределённый срок? Давай не будем забывать, что именно я сейчас управляю баронством, а также другими проектами, которые ты на меня повесила. К тому же, не будь меня в Отумвелле, лорд и леди Винтерсворт могли бы…

Жестокий приступ кашля прервал её ответ. Девушка скорчила гримасу боли, пытаясь отдышаться.

- Не перенапрягайся, - и вновь голос Скарлетт оказался окрашен необъяснимой досадой.

Хотя баронесса, ожидая, пока кашель прекратится, честно попыталась взять эмоции под контроль.

Стоило Скарлетт услышать о состоянии Эвелин, как её настроение упало до отметки «мерзкое», а личная встреча сделала всё лишь хуже. Но больше всего её сводила с ума неспособность вычислить корень проблемы.

Её терзал страх потерять сестру? Гнев на Заговор, чьи действия ранили её «семью»? В её эмоциях вообще есть хоть капля родственной привязанности, или всё куда более запутано? Может, она расстроена просто потому, что её «собственность» получила повреждения? Так-то Скарлетт не могла вспомнить ни единого случая, когда испытывала к Эвелин хоть какую-то теплоту.

Нелюбовь и глубинное презрение, которые она почувствовала ещё при первой встрече с Эвелин, так никуда не пропали. Скарлетт казалось, что в последнее время она лучше с ними справляется, и их интенсивность, возможно, снизилась, но явно не до нуля. А теперь антипатия вносила так много помех, что разобраться в своих истинных чувствах у баронессы никак не получалось.

Тут Эвелин прекратила кашлять, подняла глаза, но продолжать не спешила. Вместо этого она отвела взгляд, позволив ему бесцельно блуждать по комнате.

-…Для справки, - наконец, начала она. – Это атаки и были той грядущей катастрофой, о которой ты меня предупреждала, верно?

- Да.

- Я так понимаю, за ними стоит племя Греха?

- Верно.

Пока девушка переваривала информацию, комнату накрыла тишина. Скарлетт и сама начала изучать окружение – в спальне сестры ей раньше бывать не доводилось. Впрочем, смотреть тут было особо не на что – кажется, Эвелин не любила украшения…

И тут Скарлетт прикипела взглядом к большому портрету, который частично спрятался за гардеробом. Там была изображена просторная комната, в которой стояло трое. Мужчина чуть за сорок, с короткими тёмно-красными волосами и тёплыми янтарными глазами, источал нежную ауру. Его ладонь лежала на плече юной девочки. Рядом стояла женщина чуть моложе него. Она обладала мягкими чертами лица и длинными каштановыми волосами, которые каскадом ниспадали на плечи. Девочка с короткими каштановыми волосами и такими же янтарными глазами широко улыбалась, а кожу над её губой украшала крохотная родинка.

Скарлетт посмотрела на все лица по очереди, и внутри неё грянул целый шторм неприятных эмоций, а руки сами собой сжались в кулаки.

Эвелин, заметив реакцию баронессы, мягко заговорила:

- Ах, прости, Скарлетт. Я знаю, ты не любишь, чтобы в особняке демонстрировались портреты отца и матери, но я думала…

- Убери, - сказала Скарлетт, развернувшись к девушке.

Сила, прорезавшаяся в её голосе, удивила даже её саму.

А сестра моргнула, подыскивая ответ несколько долгих секунд.

-…Нет.

И тут от всей бури эмоций осталась лишь ледяная ярость. Скарлетт попыталась удержать её под контролем, поскольку разумом понимала, что её реакция нелогична и неправильна. Безуспешно.

- Это был не совет, - ледяным тоном сказала она.

- Я их не сниму, - Эвелин сделала жёсткое лицо и встретила ледяной взгляд сестры своим собственным.

От молчаливого, густого напряжения даже сам воздух в комнате потяжелел. Сёстры смотрела друг другу в глаза, пока Скарлетт не отвернулась к покрытому изморозью окну, которое выходило на восток.

-…Я велела Гарсайду совместно с сенешалем Кинсли убедиться, что восстановительные работы начнутся незамедлительно, - отрешённо произнесла она, созерцая заснеженный ландшафт. – Пока ты недоступна, за операциями проследят они. Я полагаю, несмотря на то, что нападение произошло так рано, всё уже готово?

Краем глаза Скарлетт заметила, что Эвелин слегка расслабилась и развалилась на кровати.

- Да, почти всё уже на своих местах. Кинсли должен знать, что делать. Правда, рано или поздно с некоторыми важными аспектами придётся разбираться кому-то из нас, поскольку мы полагаемся на сотрудничество нескольких дворян и иных ключевых фигур, - она поёрзала и слегка поморщилась. – Я сосредоточусь на своём восстановлении, чтобы поскорее вернуться к работе.

Скарлетт сжала губы.

- Пока ты в таком состоянии, не буду возлагать на тебя никаких ожиданий.

-…И что это должно значить?

Она развернулась к сестре и сумела удержать равнодушное лицо. Её реплика прозвучала куда менее дружелюбно, чем хотелось бы, но признаться в этом вслух баронессе было не под силу.

- Будет благоразумно дождаться, пока ты перестанешь быть прикованной к постели, прежде чем возвращаться к исполнению долга.

- Выходит, ты планируешь взять мои обязанности на себя?

Скарлетт помедлила с ответом.

- Сделаю, что смогу.

Эвелин скептически на неё посмотрела, копируя мнение самой Скарлетт об этой перспективе. У неё было крайне мало опыта в административных аспектах управления баронством и прочими делами семьи, не говоря уж об отсутствии доступа к сети контактов Эвелин. А ещё Скарлетт сомневалась, что сможет найти на всё это время.

- А что насчёт твоих дел на Вздымающемся острове? – Эвелин осеклась, будто ей только сейчас пришла в голову новая мысль. – Реально, что там было-то? Ты вернулась сюда через печь-камень прямо с острова? Когда ты уезжала, твои дела казались важными. Я не ожидала, что ты вернёшься так быстро, даже с учётом того, что сейчас происходит.

- Да, я вернулась через печь-камень, - ответила Скарлетт. – Мои цели на Вздымающемся острове так и остались жизненно важными. Но они подождут. Сначала нам надо стабилизировать ситуацию здесь, в том числе и принять меры для твоего скорейшего выздоровления. Ожидай ещё одной оценки твоего состояния. Когда мы закончим разговор, я направлю сюда мисс Гейл.

- Я же сказала, что врач уже меня осматривал.

- Его способности почти наверняка уступают способностям мисс Гейл.

- Правда?.. – на лице Эвелин мелькнуло лёгкое удивление. – Ну ладно.

И снова в комнате повисла тишина. Скралетт продолжала разглядывать сестру, изо всех сил пытаясь удержать лицо. А внутри неё противоборствующие эмоции развернули настоящую войну. Эвелин, кажется, потерялась в собственных мыслях: она тёрла большим пальцем по костяшкам, одновременно пожёвывая нижнюю губу. Наконец, она подняла глаза на Скарлетт:

- Чем собираешься заняться теперь? В смысле, когда вся империя под ударом. Каковы твои планы? И чего ожидать дальше?

- Посмотрим.

- А от чего это зависит?

- От размаха действий племени Греха.

Скарлетт расщедрилась на туманные предупреждения и советы таким влиятельным личностям, как Белдон и Годвин. В долгосрочной перспективе это может снизить уровень угрозы. С другой стороны, поскольку Заговор умеет отклоняться от течения судьбы, никто не гарантирует, что всё не окажется даже хуже, чем ожидала баронесса. Поди разбери.

- А как далеко может зайти племя? – в голосе Эвелин прорезалось беспокойство.

- Не знаю. Они всегда представляли значительную угрозу. По всей видимости, нападения, подобные вчерашнему, будут продолжаться.

По факту, частота нападений в основном ограничена тем, сколько времени уходит на то, чтобы собрать достаточное количество монстров для штурма. В игре это событие было циклическим, но реальность может оказаться более непредсказуемой.

Эвелин помрачнела.

- А что мы можем этому противопоставить?

- Защитить себя, - ровным голосом ответила баронесса. – Это далеко не первый конфликт империи и племени, поэтому все, кому нужно, уже знают, что делать.

- Но в этот раз мы сражаемся не с воинами племени, а с массой монстров, - заметила Эвелин. – Не понимаю, как они смогли взять под контроль такую орду. Это же полностью беспрецедентно.

- Нет, не полностью. Нападение дракона восемь лет назад, которое привело к образованию Взорванных земель, протекало по тому же сценарию.

Девушка аж отбросила с лица непослушный локон, чтобы лучше видеть Скарлетт.

-…Ты говоришь, что за этим тоже стояло племя?

- Да, - кивнула баронесса.

Технически, это был Священный Заговор. Впрочем, невелика разница. В те времена Заговор тоже заполучил [Кольцо порочности]. Нападение Дракона Разрушения на империю было, в своём роде, полевым испытанием артефакта. А если кольцо может подчинить древнего дракона – одно из самых могучих живых созданий – то и управление толпой меньших монстров тоже должно лежать в пределах возможного. Правда, на практике механика контроля сложна и не лишена недостатков, но результат говорит сам за себя.

Эвелин обеспокоенно посмотрела на Скарлетт.

- Так что там делать-то? Ты… ты видела, что происходит, верно? Должен быть способ остановить это безумие.

- Мы уже это обсуждали, - на лице Скарлетт мелькнуло раздражение. – И я ясно сказала, что остановить это нельзя.

- Но нам нужно как-то ответить…

- Инициатива по восстановлению, - отрезала Скарлетт, - это и есть наш ответ. Это и есть предел того, на что мы способны. Я и на эти-то меры пошла только для того, чтобы тебе было легче смириться с реальностью. Амбиции племени простираются намного дальше простых набегов на империю. Я сосредоточила свои усилия на том, чтобы помешать их главному плану, а не ввязываться в безнадёжные битвы, которые может вести и кто-то другой. Не проси, чтобы я делала ещё больше, чем делаю сейчас. Мне не по силам достичь невозможного.

Да, увидев раны Эвелин, баронесса разозлилась на Заговор по-настоящему. Но она не хотела позволять своему гневу решать за неё – поспешные действия могли поставить под угрозу планы на будущее.

Даже если прямо сейчас сохранять самоконтроль было реально трудно.

Эвелин уже открыла рот, но вместо того, чтобы продолжать спорить, замерла и опустила глаза. А заговорила она уже более мягким голосом:

- Я не имела в виду, что прошу от тебя ещё большего. Просто, видя хаос в Отумвелле и представив, что сейчас то же самое происходит в других уголках империи… Как я могу стоять и не делать всего, что в моих силах, чтобы это предотвратить? – она снова подняла глаза и посмотрела Скарлетт в лицо. – Я понимаю, что раньше тебя это не волновало, но сейчас ты ведь изменилась, не так ли? Ты уже не та Скарлетт, которую я знала. Несомненно, ты должна что-то чувствовать по поводу тех страданий, которые сейчас в самом разгаре.

Тут маска Скарлетт дала трещину, и в её глазах вспыхнуло свирепое пламя.

- Ты не знаешь меня, Эвелин, и никогда не знала. Не думай, что я стала такой же сентиментальной, как и ты, лишь потому, что я в последнее время веду себя мягче. Неважно, насколько чёрствой это меня рисует, но мольбы безликих масс никогда не трогали меня так же, как тебя. И не станут трогать, вне зависимости от того, какие перемены, на твой взгляд, во мне произошли, - она понизила голос, из-за чего он стал ощущаться по-настоящему опасным. – Предлагаю тебе умерить свои ожидания касательно того, кто я, иначе мы обе окажемся горько разочарованы.

- Это не… - Эвелин замотала головой. – Я не пытаюсь спорить с тобой, Скарлетт. Но ты ведь не можешь сказать, что не менялась.

- Менялась я или нет, несущественно, - баронесса и сама не понимала, отчего так разошлась. – Существенно лишь то, что ты из-за этого начала настойчиво возлагать на меня нереалистичные ожидания.

Эвелин недовольно сдвинула брови.

- Я не пытаюсь сделать из тебя святую. Не понимаю, почему каждый разговор с тобой превращается в схватку.

- Потому что мне трудно выносить твоё присутствие, - слова сорвались с губ Скарлетт раньше, чем она успела прикусить язык. – Я сейчас прикладываю максимум усилий, чтобы хотя бы попытаться относиться к тебе с достоинством и уважением, которых ты, видимо, от меня желаешь.

Скарлетт ещё не закончила говорить, а уже поняла, что это была плохая идея. Эвелин сжалась и в шоке распахнула глаза. Несколько напряжённых секунд спустя она заговорила едва слышным голосом:

- Что я такого сделала, чтобы заслужить твою ненависть?..

Скарлетт стояла неподвижно и смотрела, как на лице сестры сражаются боль и замешательство.

-…Я не в состоянии ответить на твой вопрос.

Баронесса развернулась и направилась к выходу, намеренно избегая взглядов на портрет, чтобы не распалиться ещё сильнее.

- Мы сильно отклонились от темы, - сказала она и резко оборвала саму себя. – Я пойду. Давай сделаем вид, будто этого разговора не было.

Положив ладонь на ручку двери, она замерла.

-…Я отправлю мисс Гейл к тебе так можно скорее. Не делай глупостей и не перетруждайся – это замедлит твоё восстановление.

И Скарлетт вышла. В коридоре она сокрушённо покачала головой – эта потеря контроля напомнила ей о ранних днях, когда следить за собой в присутствии Эвелин было катастрофически сложно.

А на этот раз и настоящей причины для гнева не было. Скарлетт просто наговорила того, чего не хотела говорить, и это не служило никакой цели. Но и извиниться она физически не могла, поэтому ограничилась самым мудрым, на её взгляд, курсом действий – подождать, пока нестабильные эмоции улягутся, прежде чем пытаться снова взаимодействовать с Эвелин.

Остаётся надеяться, что на это уйдёт не слишком много времени. Баронессе реально не нравилось отдаваться на милость чувств и инстинктов, которые она не то что контролировать – даже понять как следует не может. На секунду она даже пожалела оригинальную Скарлетт. Какое прошлое сделало её такой?

Сделав глубокий, сдержанный вдох, Скарлетт зашагала по коридору в направлении офиса. Однажды она докопается до корня этих извращённых «сестринских» отношений, чтобы хоть немного успокоить разум. А до той поры ей придётся полагаться лишь на собственную выдержку.

Впрочем, если прямо сейчас под руку подвернётся кто-то (или что-то), на ком можно сорвать злость, отказываться она не станет.