Рассветоносцы в действии – зрелище, которое каждый раз внушает смирение. Раймонд был уверен, что этот факт не изменится, сколько бы он ни оставался на посту дьякона Кворума.

Святые рыцари, служащие сияющим мечом Иттара, двигались в безупречной гармонии и вместе отбивались от монстров, угрожающих их дому. Их ауры и взывания окутывали искусственное промежуточное пространство золотистым сиянием чистого рассвета, затмевая угрожающее красное свечение пожаров и лавы, которая сочилась из трещин в земле.

Раймонд сосредоточился на раненом рассветоносце, который отошёл назад, получив немилосердный удар от демона втрое больше себя. Его левая рука со щитом безжизненно повисла. Другой рассветоносец быстро прикрыл соратника, а Раймонд перенаправил собственное взывание.

[Сиятельное восстановление].

Из-за спины Раймонда вырвался свет, который мгновенно преодолел расстояние до раненого рассветоносца и окружил его. За считанные секунды его рука пришла в норму, и рыцарь, не теряя времени, вернулся в строй.

Самому жрецу сейчас больше всего хотелось, чтобы маска не мешала ему вытирать пот со лба. Это, конечно, могущественная реликвия, да и выглядит она по-королевски. Но не было у него привычки скрывать лицо. Впрочем, здесь и сейчас Раймонд был единственным целителем, поэтому уж лучше он одолжит мощь маски дьякона Эмбервуда, чем поставит под угрозу жизни единоверцев.

Рассветоносцы, по идее, должны были сами справиться с задачей. Но почти половина ордена была занята разрешением кризиса, вызванного Священным Заговором и племенем Греха. Орден собрал столько сил, сколько смог, и в результате перед дьяконом сейчас стояло девять рыцарей. Шестеро из них прибыли с Финном совсем недавно. Без Раймонда им пришлось бы полагаться лишь на исцеляющие свойства своих артефактов и шедевральной брони.

Это неблагодарная задача напомнила мужчине о тех днях, когда он сам был перспективным членом Рассветоносцев, а Каденция за ним приглядывала. Она гоняла его до седьмого пота, выжимала всё возможное из его взываний и – будем честны – весьма впечатляющего запаса маны.

Даже сейчас от этого воспоминания у него холодок по спине пробежал.

Нет, текущая должность намного лучше. Да что там, даже служба в Церковной Конгрегации Даров была лучше, чем те изматывающие месяцы.

Раймонд применил ещё одно взывание, чтобы помочь товарищам, и ненадолго задержал взгляд на беловолосой фигуре, которая прыгнула в воздух и с рычанием ударила огромного демона двумя наборами эфирных зелёных когтей. Когти Финна пробили ему чешую на плече, а рассветоносец в это же время резанул демона мечом по коленям, заставляя упасть.

Финн, кажется, хорошо вписался в ряды рыцарей. Его чувство боя и командной работы было почти безукоризненным. Интересно, он всегда это умел? Или отточил свои навыки за время, проведённое с баронессой Хартфорд? Пожалуй, и то, и другое.

С громким рёвом из тёмного разлома появился новый демон, которой выглядел ещё опаснее, чем предыдущие. Таким темпами скоро вылезет и архидемон, это лишь вопрос времени. А с таким противником будет нелегко справиться даже рассветоноцсам, особенно когда их отвлекают и другие демоны.

Нахмурившись под маской, Раймонд перевёл взгляд на остатки санктумбрума. Деревянная платформа, на которой он стоял, давно превратилась в золу, а артефакт – в оплавленную глыбу багрово-красного камня. Его мощь существенно ослабла.

Затем жрец покосился на купол, прикрывающий область. Когда-то чёрный, он теперь стал бледно-серым, а также покрылся сетью трещин. Видимо, баронесса была права: пространство, связавшее два Плана, долго не продержится. Возможно, необходимости сражаться с демонами после её отбытия вообще не было?

Нет, разлом в Преисподнюю – не та угроза, которую можно оставить без внимания, вне зависимости от обстоятельств. Возможность санктумбрума открывать подобные врата пугала и сама по себе. Впрочем, жрец надеялся, что это уникальный случай – иначе племя уже давно воспользовалось бы данной функцией.

Впрочем, больше всего Раймонда удивило, с какой готовностью он принял текущую ситуацию. Особенно в той части, которая касается побега баронессы и мисс Гейл.

Не то чтобы это действие было трудным – Каденция и другие рассветоносцы слишком заняты битвой с демонами, чтобы обращать внимание на иллюзии за спиной. Но, хотя Раймонд часто пренебрегал обязанностями дьякона, он никогда раньше не опускался до действия, которое можно счесть откровенным предательством.

Несомненно, к такому его могла подтолкнуть лишь по-настоящему неординарная ситуация.

Не прекращая применять исцеляющие взывания, мужчина тихо помолился Иттару, надеясь, что бог отнесётся к нему с пониманием.

Да, баронесса поставила его в весьма затруднительное положение. Когда Финн нашёл Раймонда и передал ему слова своей госпожи, выяснилось, что та оставила ему выбор. Увы, дьякон не мог отмахнуться ни от самой просьбы, ни от информации, предложенной взамен.

Возможно, это ещё один просчитанный манёвр со стороны баронессы. Раймонд, конечно, с самого начала относился к этой женщине с опаской, но только теперь он понял, насколько недооценивал её хитрость, размах действий, а также глубину знаний. И ничто из этого не могло сравниться с тем, как далеко зашло её вмешательство в текущие события.

Мужчина чувствовал себя обескураженным. Слишком много признаков свидетельствовало о том, что Скарлетт Хартфорд является потенциальной угрозой для последователей Иттара и империи в целом. Правильным ли был изначальный дружелюбный подход, с помощью которого Раймонд пытался узнать о ней больше? Или этой проблемой следовало бы заняться другому дьякону?

В таком случае почти удачного прорыва Жестокой на территорию империи можно было бы избежать.

С другой стороны, при таком сценарии конец мисс Гейл, которая является воплощением, был бы несчастливым. Раймонд не знал ни единого способа спасти воплощение от предначертанной судьбы – сломаться под влиянием внутреннего демона и стать для него вместилищем. На протяжении истории все такие случаи заканчивалось смертью, кроме одного – катастрофы Опустошения, вызвавшей коллапс целой цепочки островов размером с Люцианский Пояс.

Ставить под угрозу целый континент и его население ради безопасности одного человека – прямо-таки вершина самонадеянности и безрассудства. Однако баронесса Хартфорд именно так и поступила. Более того, женщина уверяла, что её методы оправданы, что она смогла сделать невозможное и «спасти» Розу.

Раймонда же терзали сомнения. Насколько близко к истине утверждение баронессы, что она смогла поставить древнюю демонессу на колени и сдержать угрозу?

На мгновение Раймонду показалось, что сама баронесса – демон под маскировкой, как бы невероятно это ни было. Однако то, что он увидел, прибыв в промежуточное пространство, придало словам баронессы немного убедительности. Нет, весь процесс он отследить не смог, но заметил, что Малачи и Роза совершили какое-то неописуемое деяние, которое подавило присутствие Жестокой внутри барда.

Впечатляющее достижение, да. Но жреца убедило не оно, а то, что случилось, когда баронесса произнесла имя.

Раймонд не был экспертом по демонам – он знал ровно столько, сколько полагается знать дьякону Кворума. Иными словами, он понимал основы, которые определяют существование демонов, и значение имени для его владельца. А вот отличить фальшивое имя от истинного не сумел бы.

Но в тот момент, когда баронесса произнесла имя, Раймонд уже знал. Как будто оно вплелось в саму ткань мира, не обращая внимания на то, что мирозданию вообще-то полагается быть незыблемым. Дьякон понял, что имя подлинное.

Баронесса Хартфорд хранила имя Тоски – одной из шести Жестоких. Сущности, которая превосходила даже самых могущественных архидемонов и правила своей Преисподней тысячелетия. Сущности, которая породила бесчисленные конфликты и страдания, и которая была известна за свою лживость и враждебность. Её имя давно вышло за рамки мифического – в смысле, ничего подобного не упоминалось даже в легендах. Некоторые даже верили, что Жестокие безымянны.

Для большинства дьяконов Кворума даже предположение, что баронесса может знать нечто подобное, уже выглядело абсурдным. В этом Раймонд не сомневался. Однако обладание таким потаённым знанием говорило о глубине её понимания. Вот почему жрец не мог просто проигнорировать её предупреждения. Да, это придавало утверждениям женщины существенный вес.

Это также сыграло свою роль в том, что Раймонд поверил в её объяснение касательно внезапного отбытия группы из цитадели, а также открытия демонического разлома в центре Кроукерна. А в том, что Роза попыталась спасти деревенских жителей, даже зная об их настоящих личностях, он вообще не сомневался. Это полностью укладывалось в рамки впечатления, которое произвела на него бард. Оказалось, что саму баронессу Раймонд в нескольких аспектах понял неправильно, но, по крайней мере, в характере Розы разобрался неплохо, несмотря на относительно небольшое число взаимодействий с ней.

Ну или это в нём говорят собственные предрассудки. Для большинства граждан империи это показалось бы глупостью, но сам дьякон всегда чувствовал подавленность, когда противостояние империи и племени Греха приводило к очередному ненужному кровопролитию. Как иронично, что такие мысли не оставили жреца даже после того, как он всем сердцем принял учение Иттара – путь, над которым любой член племени просто издевательски посмеётся. Империя не хотела, чтобы Раймонд симпатизировал членам племени, да и они сами не искали его симпатии.

Но некоторые страницы из прошлого просто нельзя окончательно перевернуть и закрыть.

Один из демонов обрушил на рассветоносцев поток тёмного пламени со своих крыльев. Раймонд сотворил огромный барьер света, который прикрыл людей от этого кошмара. Вскоре два рыцаря воспользовались окном для контратаки и отрезали эти крылья.

Глубоко вдохнув, Раймонд продержал барьер ещё мгновение, прежде чем рассеять его. Как жаль, что он не может снять маску и вытереть пот. Тот факт, что после штурма цитадели и битвы у бреши даже его запас маны начал показывать дно, сам по себе довольно красноречиво говорил о масштабе кризиса. Тому, чьи колоссальные резервы маны прославились на всю Церковь, редко приходится сталкиваться с подобным истощением.

Теперь он начал понимать, почему некоторые ему откровенно завидуют.

Он не мог не хихикнуть, когда его мысли вновь вернулись к Скарлетт Хартфорд. Она, судя по наблюдениям, больше полагалась на тот артефактный ошейник, чем на собственную ману. В цитадели Раймонд неоднократно ловил на себе её обиженный взгляд – кажется, баронесса не понимала, почему его мана никак не кончается. Что ж, по крайней мере, в некоторых областях эта женщина не поражала воображение.

С одной стороны, недавние события просветили дьякона. С другой – баронесса теперь начала казаться ещё более загадочной.

Её роль, а также доступные ей знания наверняка несут в себе некое значение. Жрец не просто верил – он был прочно в этом убеждён, хотя и не понимал, почему. Уж слишком многое в баронессе Хартфорд выделялось. Интуиция, обострённая многочисленными взаимодействиями с баронессой, шептала, что что-то в ней выходит далеко за рамки естественного. Но Раймонд был не в состоянии точно определить, в чём заключается значение Скарлетт. Возможно, это фигура того же порядка, что и авгур?

Это возможность тревожила жреца сильнее, чем он сам хотел признавать. Но, в то же время, их последний разговор принёс некое успокоение. На один из основных вопросов о баронессе наконец-то нашёлся ответ. Дьякон уже давно пытался определить мотивацию этой женщины, поскольку от этого зависит её позиция по отношению к Церкви. И ответ, в отличие от многих сложных материй, окружающих баронессу, оказался простым и прямым, как палка.

Баронессой двигало желание защитить своих близких. Насколько далеко она готова ради этого зайти, стало предельно ясно, если оценить, как она старалась ради Розы, которая по всем признакам уже казалась обречённой. Это стремление Раймонд понимал и ценил. Мало вещей в мире столь же прекрасных, как узы, которые объединяют людей. А стремление беречь друг друга, на взгляд жреца, было одним из самых чистых желаний.

Однако сегодня ему довелось воочию убедиться, что такое желание может плохо кончиться для мира в целом. Собственно, избежать этого удалось только чудом. Как и у многих других аспектов жизни, у благороднейших намерений тоже есть тёмная сторона.

Пребывая в печали, Раймонд смотрел, как Финн помогает ещё одному рассветоносцу разделаться с небольшим четвероногим демоном.

Он видел это во всех членах её свиты: в вопросе верности никто из них не проявлял ни малейших колебаний. Понимали ли Шин, Финн и Алисса весь масштаб действий своей нанимательницы – другой вопрос. Но они не стали бы доверять ей, не имея на то уважительной причины. Раймонд чувствовал, что Алисса и Шин обладают добрыми душами с рождения, а Финн, несмотря на определённую наивность и невинность, не настолько восприимчив к манипуляциям, как может показаться при первой встрече.

Тут поток мыслей дьякона внезапно прервался: земля начала яростно трястись. Из разлома показалась колоссальная рука с когтями, отчего и сам портал, и купол задрожали.

Мужчина прищурился и сосредоточился.

Нестабильность пространства и угроза, исходящая от демона, не ускользнули от внимания рассветоносцев. Трое, включая властную фигуру Каденции, начали прорубать себе путь вперёд. Броня, окутанная сверкающим светом, временно защитила рыцарей, которые приблизились к разлому в отчаянной попытке запихнуть демона назад. А тот, конечно, не собирался так просто отказываться от идеи протиснуться сквозь слабеющий портал.

Раймонд устало вздохнул и начал применять новые взывания, не жалея стремительно тающей маны – защитные барьеры, которые полностью оградили трио от остальных демонов. Несомненно, Каденция именно этого хода от него и ожидала.

Оружие рассветоносцев, даже заряженное божественной силой, не повлияло на сам разлом, однако смогло отпихнуть монструозную, похожую на пузырь тушу, которая через него лезла. В этой туше Раймонд с первого взгляда узнал архидемона.

Купол, тем временем, начал трястись сильнее, а портал – постепенно уменьшаться в размерах.

Остальные рыцари удвоили свои усилия и перестроили свои ауры в объединенную атакующую формацию. Раймонд тоже внёс свой вклад, пусть и не был уверен в его необходимости. Он подозревал, что демоны не могут покинуть это место без тяжких для себя последствий. Прямо сейчас пространство под куполом было ближе к Преисподним, чем к Материальному Плану, а путешествия между ними для большинства демонов крайне затруднительны.

Один демон словно бы нарочно подтвердил его подозрения – он попытался убежать, врезался в купол, был жестоко отброшен и упал. На него свирепо налетел Финн, выдав такой удар в грудь, что раскололись не только рёбра демона, но и земля, на которой он лежал.

Пространство продолжало терять стабильность, а Каденция и её соратники успешно защищали разлом, пока он не стал слишком маленьким, чтобы пропустить хоть кого-нибудь. Купол к этому моменту стал насыщенно-серым и покрылся паутиной бесчисленных трещин.

Некоторые крепкие демоны всё ещё стояли на ногах, но тела их мёртвых или умирающих собратьев густо покрывали землю. А вот из рассветоносцев не пал никто.

- Каденция, - позвал Раймонд, - извини, что лезу со своими предположениями, но, по-моему, нам лучше поспешить с отбытием.

Там, где находился разлом, Каденция, Второй Свет ордена, как раз развернулась и парировала удар демона, похожего на помесь летучей мыши с двуногим волком. Мельком взглянув на Раймонда, она кивнула и скомандовала отступление.

Остальные рассветоносцы без промедления начали отход, оставив несколько разъярённых демонов позади. Раймонд замешкался, проверяя, последовал ли за ними юный Финн, а затем и сам поторопился к границе купола. Он пересёк серый барьер, а за его спиной эхом отдавались недовольные крики, некоторые из которых даже напоминали членораздельные слова. Секунда неприятного онемения – и вот жрец уже вышел на тёмные улицы Кроукерна.

Он окинул взглядом опустевшую деревню и щёлкнул пальцами. Добрая четверть центральной площади окуталась дневным светом.

Немного маны у дьякона всё же осталось.

Он сделал несколько шагов и покрутил головой, высматривая соратников. Рассветоносцы вышли с разных сторон промежуточного пространства – и слева, и справа. Но все они развернулись и нацелили оружие на серую завесу, готовые сразиться с любыми демонами, которые последуют за ними. Должно быть, весь купол уже окружён.

Трещины на барьере стали шире и теперь напоминали белые молнии. В воздухе повисло напряжённое молчание, однако ни одного демона не показалось. А затем – внезапно, беззвучно и почти неуловимо для глаза – купол рухнул и сжался в точку.

Там, где он стоял, осталось абсолютно пустое место. Ни демонов, ни санктумбрума, ни адского ландшафта – просто широкий кратер с гладкими стенами.

Рассветоносцы вскоре начали подтягиваться на позицию, подсвеченную Раймондом.

Один из них (вроде бы Весткотт, хотя в броне трудно различить, кто есть кто) подошёл к Финну и одобрительно кивнул:

- Можно узнать ваше имя, молодой человек? Ваши усилия похвальны. У вас явно есть значительный потенциал!

Финн так посмотрел на него, словно размышлял, требуется ему отвечать или нет. Раймонд решил прийти ему на помощь.

- Этот одухотворённый пример мужества – Финн, преданный компаньон одной моей знакомой, которая сыграла важную роль в нашей недавней операции. Весьма надёжный юноша, так?

Раймонд рефлекторно блеснул своей натренированной улыбкой, но вспомнил, что до сих пор носит маску, и положил руку Финну на плечо.

Весткотт посмотрел на Раймонда и кивнул ещё раз:

- Конечно.

Финн же повернулся и собранно посмотрел на жреца.

- Хочешь что-то сказать?

- Ты иначе одет. И разве эту маску не следовало передать Конгрегации, в которой ты состоишь?

Раймонд моргнул. Что ж, вот и ответ на вопрос, известно ли Финну о его настоящем сане.

- Обстоятельства потребовали от меня временно сменить роль, - он снял маску и всё-таки продемонстрировал свою улыбку. – Впрочем, не бойся. Я остаюсь всё тем же восхитительным и приветливым жрецом, к которому ты, несомненно, успел привязаться.

- Я и не тревожился.

- Нет, нет, уверяю, в моём присутствии этой ложной бравады не требуется. Моя воля и решимость выкованы из стали, так что можешь говорить свободно.

Прежде чем Финн нашёлся с ответом, в разговор вмешался женский голос:

- Сейчас не время для ваших шуточек, дьякон Абрам.

Раймонд обернулся к приближающейся Каденции, за которой следовали ещё трое рыцарей. Теперь все девять рассветоносцев были в сборе, и ни один ещё не снял свою маску.

Жрец состроил серьёзное, решительное выражение лица. Конечно, она была права. Ситуация сложилась беспрецедентная, и от его действий сейчас многое зависит.

Каденция остановилась перед ним, мельком взглянула на Финна, а потом перевела взор на далёкую цитадель.

- Ваши директивы увели нас в сторону от изначальной цели, Абрам. Не сомневаюсь в их необходимости, однако надеюсь, что эта диверсия не усложнит нашу миссию ещё сильнее. Босо, Диандр, - она подняла кулак и указала на околицу. – Проверьте лошадей и проинформируйте людей герцога. Попросите их временно отложить расследование. Цитадель выглядит спокойнее, чем раньше, но мы не будем медлить и направимся к ней.

Оба воина тут же направились исполнять приказы. Каденция же повернулась к Раймонду, и её голос стал ещё строже:

- В момент прибытия я почувствовала особенно угрожающее присутствие от тех людей, с которыми вы общались. Я положилась на ваше слово, что вы разберётесь с этим, пока мы занимаемся демонами, но, очевидно, все они сумели сбежать. Это они были ответственны за то, что здесь произошло?

Раймонд уставился в смотровые щели золотой маски и едва подавил желание обезоруживающе улыбнуться.

Финн так и стоял поблизости, тихо наблюдая за диалогом.

- Боюсь, на полное объяснение ситуации потребуется немало времени, - сказал жрец. – Однако непосредственная угроза устранена, в этом я уверен.

- Я всё ещё наблюдаю демоническую цитадель, - Каденция даже пальцем на неё указала.

- Да, ну, надо признать, эта часть… весьма озадачивает.

Раймонд тоже заметил, что в крепости Жестокой что-то изменилось, но ему надо будет самому проверить, что именно.

Каденция молча смотрела на него, пока, наконец, не вздохнула и не повернулась к остальным рассветоносцам.

- Я попрошу у дьякона Солнейт разрешения присутствовать, когда вы дадите это объяснение, Абрам. Зная вас, ожидаю, что оно будет подробным.

Раймонд улыбнулся уходящей женщине в спину, но вот душа его, мягко говоря, не пела.

Возможно, ему нужно ещё раз пересмотреть оценку баронессы? Прямо сейчас дьякону некого винить за свои поступки, кроме себя самого, но, несомненно, лишь самая хитрая и коварная демонесса могла заманить его в подобное положение.

Когда Каденция и остальные ускакали, Раймонд остался наедине с Финном.

- Ты странный, - заметил юноша.

-…Да, благодарю за столь точное наблюдение.