Скарлетт несколько секунд смотрела на Годвина, прежде чем заговорить.

- Надеюсь, вы не в обиде за это внезапное вторжение. Появления Хозяйки я не ожидала.

- Я это заметил, - едва заметно улыбнулся архиволшебник.

Он покосился на Императрицу, которая так никуда со стола и не делась. Кошка спокойно наблюдала за людьми и вылизывалась. Взгляд Варлей переместился туда, где только что исчезла Хозяйка.

- До того, как прийти сюда, я и не подозревал, что у вас так много… интересных знакомых.

Действительно, день получился куда более хаотичным, чем Скарлетт ожидала изначально.

- Я тоже, - вздохнула она. – Могу я положиться на то, что услышанное сегодня останется строго между нами?

Годвин искренне кивнул.

- Я человек слова, и предпочёл бы таковым оставаться, - он указал на Императрицу. – К тому же, подозреваю, это полностью в моих интересах.

Кошка мельком посмотрела ему в глаза, прежде чем вернуться к вылизыванию лапы.

- Однако, - архиволшебник вновь повернулся к Скарлетт и сосредоточился, - моё обещание распространяется только на то, что я сейчас услышал, а не на вещи, которые я собирался обсудить изначально. Надеюсь, вы понимаете.

Скарлетт встретила его взгляд своим и кивнула.

- Принято, - ответила она, пытаясь звучать не слишком настороженно. – Значит, давайте продолжим.

Она не была уверена в том, что сможет вытянуть из мага ещё одну клятву, поэтому ей осталось лишь положиться на собственные разговорные навыки. Да и про артефакт, распознающий ложь, забывать нельзя.

- Раз уж я не стану разглашать ваши секреты, позволю себе высказывать собственные мысли более открыто. Ваша беседа с Хозяйкой меня заинтересовала. Не то чтобы я был экспертом в демонологии и вопросах, связанных с Жестокими, но я слышал о воплощениях раньше. Судя по вашим словам, вы держите одно где-то у себя дома.

Скарлетт помолчала. Декан терпеливо ждал.

Воплощение играло для Жестоких примерно ту же роль, что аватары для богов, но в некоторых аспектах было их полной противоположностью.

Графиня как раз была аватаром – она служила смертным сосудом Адтии, забытой богини ночи, леди Луны. Через неё богиня могла направлять энергию на Материальный План, чтобы напрямую влиять на него. Некоторые аватары (например, та же Графиня) не знали о своей истинной природе, но, как правило, это было очевидно для всех, кто знал, куда смотреть. Насколько Скарлетт знала, связь между аватаром и божеством не должна быть болезненной. Хотя баронесса не взялась бы утверждать это столь уверенно в отношении, например, авгуров.

Воплощение, с другой стороны, служило не проводником, через который Жестокие направляют свою мощь, а её вместилищем. Полностью осознавшее себя воплощение становится не более чем куклой, которой Жестокий может распоряжаться, как пожелает. Для них это был наиболее лёгкий и прямолинейный способ влиять на Материальный План. Вот почему каждый раз, когда появлялось потенциальное воплощение, все Жестокие демонстрировали к нему неподдельный интерес. По этой же причине для остального мира кто-то вроде Розы был бомбой замедленного действия, если не обращаться с ней правильно.

- Действительно, у меня здесь есть потенциальное воплощение, - наконец, ответила Скарлетт. – Тем не менее, декан, это не то, что касается вас напрямую. Я бы предпочла, чтобы вы не вмешивались.

Годвин изогнул бровь.

- Кажется, и вы, и ваше воплощение сейчас находитесь под угрозой нападения демонов. До меня доходили слухи о Хозяйке и её возможностях, но я не уверен, много ли в них правды. До какой степени она сможет вам помочь? В то же время, если всё пойдёт наперекосяк, дело может кончиться ещё одной Катастрофой Опустошения. Говорят, она тоже была вызвана рождением воплощения на Материальном Плане. А это уже заслуживает моего внимания, вам не кажется?

Скарлетт смерила его взглядом.

- На это воплощение Жестокие свою руку не наложат. Я лично прослежу, чтобы ситуация не вышла из-под контроля.

Если Хозяйка сможет сбить других демонов со следа, то с остальным Скарлетт должна справиться. Годвин ведь может оценить истинность её утверждения.

Мужчина посмотрел на неё ещё раз, и атмосфера в комнате будто бы потяжелела.

- По крайней мере, вы определённо уверены в точности своих слов. Но в подобных условиях наиболее осторожный курс действий – сделать так, чтобы Жестокие вообще не смогли добраться до этого воплощения.

Скарлетт застыла. Сердце начало быстрее гнать кровь, в душе вспыхнул гнев. Она сощурила глаза:

- Кем бы вы ни были, - с нажимом сказала она, даже не пытаясь спрятать холодную ярость, - я не позволю ни вам, ни кому-либо ещё причинять вред моим людям.

- Вот как? - Годвин спокойно встретил её напряжённый взгляд.

Несколько секунд прошло в молчании. Наконец, он медленно кивнул, и в его глазах мелькнуло одобрение.

- Хорошо, - сказал он ровным голосом. – В данных обстоятельствах это такой же приемлемый ответ, как и любой другой. Ваша верность и стремление защищать подчинённых похвальны и достойны, как минимум, уважения. Кажется, при первой встрече я немного ошибся в оценке вашей личности. Я рад, что теперь смог лучше понять вашу мотивацию.

Скарлетт немного расслабилась, и её гнев ослаб. Кажется, те роковые слова декан говорил не всерьёз.

- Я не буду вмешиваться в ваши дела с воплощением, - продолжил Варлей. – Однако я буду и дальше следить за ситуацией. Надеюсь, вы не станете противиться моему вмешательству, если всё зайдёт слишком далеко.

Баронесса стиснула зубы и недовольно кивнула. О большем просить смысла не было – да что там, она и на это-то не надеялась. Маг и без того проявил невероятное уважение, позволив ей пока что самой заниматься этим вопросом.

А арихволшебник с серебристо-серыми волосами прочистил глотку.

- Ну, раз с этим разобрались, не вернуться ли нам к тому, что я намеревался обсудить с вами изначально, до того, как нас почтили своим присутствием неожиданные гости? – Годвин размеренно улыбнулся и слегка подался вперёд. – Помню, во время нашего прошлого разговора вы согласились просветить меня насчёт вашего «видения будущего».

Скарлетт сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться после недавней вспышки эмоций и собраться с мыслями. Она ожидала этого последние несколько дней.

А Годвин извлёк из глубин своего плаща два предмета. Одним был маленький, мастерски изготовленный амулет из сияющего серебра. На свету он выглядел то ли эфемерным, то ли сделанным из живого металла. Вторым предметом было отполированное обсидиановое зеркало, обрамлённое элегантными золотыми рунами.

Скарлетт рассмотрела эти вещи и нахмурилась.

- Первый предмет, - продолжил декан, - это древний зуверианский артефакт, который я давным-давно позаимствовал у Священного Заговора в ходе одной встречи, весьма богатой на события. Он как-то связан с отрицанием судьбы, которое я наблюдал у некоторых членов Заговора, и он помог мне разобраться с этим феноменом. Тем не менее, его истинное предназначение и цель всегда ускользали от меня.

- А это, - он указал на второй объект, - я создал за последние два дня с помощью одного многомудрого знакомого. Здесь скомбинировано сразу несколько аналитических и ясновидческих зачарований, которые должны определять возможные исходы и вероятности. Это ближайший аналог способности, которой вы, как вы утверждаете, обладаете, во всяком случае, из того, что я мог создать за столь короткий срок. Впрочем, сомневаюсь, что, я смог бы создать артефакт более высокого качества, даже будь у меня больше времени.

Скарлетт рассмотрела объекты поближе. Возле одного из них появилось системное описание.

[Шепчущий амулет Тайнниса (уникальный)]

{Древняя сила пульсирует внутри, нашёптывая слова о царстве нетронутом и запечатанном. Когда то, что прячется, трепещет, шёпот отслеживает его движения бдительными глазами}

Она уставилась на текст. Итак, эта штука связана с Печатью Тайнниса.

Как хорошо, что Хозяйка уже ушла!

- Возможно, вы узнаёте, что это? – с любопытствующим выражением лица спросил Годвин.

Скарлетт не заметила, чтобы на её лице отобразилась хоть какая-то реакция. Но теперь маг задал вопрос, и у неё не было выбора, кроме как честно ответить.

- В некоторой степени. По крайней мере, у меня есть идея, что это может быть.

- И чем же это может быть? – в глазах мужчины сверкнул глубокий интерес.

Скарлетт покосилась на описание предмета, думая, как именно сформулировать свой ответ.

- Раз уж вы так хорошо знакомы со Священным Заговором, полагаю, вы в курсе, чего именно они желают?

- Я знаком с их доктринами лучше большинства граждан империи, - кивнул он.

- Раз так, вам знакомо имя Тайннис?

Годвин, явно удивлённый, помедлил.

- Тайннис… - проговорил он. – Кажется, это имя одного из легендарных прорицархов древних зуверов.

В эпоху расцвета зуверской цивилизации могущественные маги были куда более распространены, чем сейчас, и магия, предположительно, подняла общество до уровня развития, существенно превышающего нынешнее человечество. Но даже лучшие маги зуверов не могли преодолеть некоторые ограничения. А вот прорицархи – могли и преодолели. Эти полубоги обладали настолько обширной властью, что в некоторых аспектах могли соперничать с полноценными богами. Последние прорицархи, включая Тайнниса, умерли во время Отсечения – катаклизма, который разрушил почти всю их цивилизацию.

- А знаете ли вы про Печать Тайнниса? – продолжила расспрашивать Скарлетт.

Годвин задумался, словно не понимал причины такого вопроса.

- Печать Тайнниса упоминается в легендах и древних записях, но информация на эту тему крайне скудна. Насколько я понял, эта печать была создана во время Отсечения, чтобы связать объект или сущность великой силы. Однако мне достоверно известно – Заговор как-то связан с тем, что ей запечатано.

Скарлетт кивнула и указала на амулет.

- Я полагаю, данный артефакт предназначен для того, чтобы наблюдать за этой печатью.

По крайней мере, если она правильно истолковала его описание. Возможно, амулет предназначался для того, чтобы связаться с тем, что находится внутри печати? Впрочем, ощущения подсказывали Скарлетт, что это не так.

Архиволшебник опустил глаза и рассмотрел амулет поближе.

- Действительно? – пробормотал он.

Затем он покосился на Скарлетт, словно пытаясь измерить достоверность её слов, а затем – опять на артефакт.

Скарлетт тоже присмотрелась к амулету получше. Если он был связан с «отрицанием судьбы», о котором говорил Годвин, значит, то, что сковано Печатью Тайнниса, и служит источником «отрицания»? Возможно, маг смог заметить тот же феномен у некоторых членов Заговора, потому что они связаны с той сущностью.

Когда Скарлетт только прибыла в этом мир, она думала, что уже знает о печати всё, что только можно знать. Поэтому она была сильно озадачена, когда прочла в описании первого фрагмента, что запечатанную сущность система называет «то, что прячется». Пожалуй, это было первым звоночком, свидетельствующим, что печать реального мира отличается от игровой.

- Это определённо интригует, - Годвин вновь посмотрел на баронессу. – Что заставляет вас думать, что артефакт предназначен именно для этого?

- Я узнала это тем же способом, который позволяет мне узнавать будущее. Не то чтобы он был абсолютно предсказуем и надёжен – иногда я сама удивляюсь тому, что он выдаёт. Например, до сегодняшнего дня я и не подозревала о существовании подобного предмета. Но теперь я его увидела – и уже примерно понимаю, что он делает.

- И как это проявляется? – мужчина задумчиво наморщил лоб. – Вам приходит видение? Или информация приходит иным способом? Вы чувствуете, будто она течёт в ваш разум?

- Сложно объяснить, - признала Скарлетт. – Можно сказать, она просто… появляется передо мной по мере надобности. Как будто знание о предмете уже ждало, когда я его найду и получу к нему доступ, но при этом оно содержится не во мне, а в самом предмете.

- Появляется, говорите?

Годвин хихикнул, повторяя её слова, и энергично почесал бороду. Наконец, он вновь обратил внимание на баронессу.

- Мои извинения. Кажется, я снова отвлёкся. Давайте вернёмся к теме. Я хотел бы поинтересоваться, могу я использовать эти артефакты, чтобы вас изучить?

Он протянул предметы, которые до сих пор держал в руках, в её сторону.

Скарлетт взглянула на них с опаской. Ей было не слишком-то комфортно соглашаться. Она понятия не имела, можно ли обнаружить систему средствами этого мира, а если да, то как это будет выглядеть. Ставить эксперименты на себе не хотелось.

К тому же, технически, она солгала насчёт видения будущего. Она смогла убедить мага благодаря осторожному выбору слов, но вдруг, изучив Скарлетт, он раскроет обман?

К несчастью, отклонить просьбу ситуация не позволяла. Баронесса хотела, чтобы Годвин относился к ней благосклонно, и потому должна была пойти ему навстречу. Уж лучше терпеть такое вот взаимовыгодное сотрудничество, чем дать архиволшебнику повод сделать что-то, что пустит под откос её планы.

- Разрешаю, - недовольно кивнула она.

Она надеялась, что система – чем бы та ни была – не впутает её в неприятности здесь и сейчас. Быть может, Скарлетт даже узнает что-то новое. Надо же хоть иногда смотреть на вещи оптимистично!

Артефакты вылетели из рук Годвина, словно направляемые незримой силой, и остановились по бокам от Скарлетт. А затем они начали вращаться вокруг её головы. Волшебник начал творить свою магию, и в воздухе разлилось сияние. Это сияние сложилось в несколько цепочек рун, которые мягко осветили комнату множеством цветов. Архимаг же достал из кармана плаща ряд белых кристаллов, и те присоединились к танцу объектов вокруг баронессы.

Лицо Годвина стало сосредоточенным. Он продолжал читать заклинание, а Скарлетт оставалось лишь сидеть, молчать и ждать результатов. Спустя несколько минут она перевела взгляд на Императрицу. Та мастерски прикинулась ветошью, однако на людей смотрела с сильнейшим любопытством.

Прошло около 10 минут, прежде чем магия стихла. Руны исчезли, кристаллы и артефакты вернулись к Годвину, и тот завершил заклинание. Он ничего не сказал – просто взял артефакты и начал рассматривать кристаллы, парящие перед глазами, явно обрабатывая полученную информацию. Наконец, он перевёл взгляд на Скарлетт.

- Получилось узнать что-нибудь? – ей пришлось постараться, чтобы не выдать своего волнения.

- Сложно сказать, - ответил он, явно погружённый в свои мысли. – Как минимум, я точно определил, что источник вашего отрицания судьбы иной, чем у этого амулета.

Он поднял [Шепчущий амулет Тайнниса] повыше.

- Однако истинную природу этого различия я определить не сумел. Можно сказать, что этот артефакт и члены Заговора, обладающие подобной чертой, движутся против течения судьбы и противостоят ему, в то время как ваше отрицание вместо этого заставляет потоки судьбы вас огибать… - он нахмурил брови. – Или, возможно, всё совсем наоборот. Я понимаю лишь крупицы из того, что вижу, так что, боюсь, моя интерпретация во многом построена на догадках. Однозначно я могу утверждать лишь то, что данный феномен поистине восхитителен.

Скарлетт задумалась над его словами. Они довольно хорошо соответствовали её точке зрения – сначала узнать этот мир как игру, а потом зажить в нём по-настоящему, но с некоторыми игровыми элементами. Определённые события развиваются определённым образом, и, как минимум, некоторые из них крутятся вокруг неё и системы.

- Результаты, касающиеся вашего «видения будущего», не менее загадочны, - продолжил декан. – Я за свою жизнь встречал двух авгуров, а также множество предсказателей с других континентов. Все, кто позволял мне изучить их способности, демонстрировали связь с судьбой настолько явную, что её было видно даже кому-то вроде меня. Особенно эта связь заметна у тех, кто получил свои способности от богов или иных могущественных сущностей. Эти черты были видны даже у шаманов, чьи методы выходят далеко за рамки имперского понимания магии ясновидения. До встречи с ними я и не осознавал, насколько рудиментарны наши познания в этой области. А у вас, баронесса, нет ни следа такой связи. Нет, в вас я обнаружил нечто иное. Связь не с механизмом судьбы в целом, а с чем-то более определённым. С некой невыразимой эссенцией.

Лицо мужчины стало задумчивым – кажется, он сомневался, как лучше сформулировать свою мысль.

- Я не могу точно сказать, что это. Могу лишь продолжать строить догадки. Но интуитивно мне хочется назвать это сконденсированной судьбой. Она имеет нечто общее с привычной для меня судьбой, но я даже не могу осознать её истинное значение. Это словно бы судьба в бутылке, предопределённый путь, который отделён от судьбы мира. Или, возможно, коллекция всех судеб, которые вы изменили своими действиями с тех пор, как узнали о своей собственной судьбе. Как ни досадно в этом признаваться, я просто не знаю.

Скарлетт молчала и пыталась разобраться в сказанном. Как минимум, она обрадовалась, что маг узнал не слишком много. Особенно о том, что касается системы. Но баронесса так и не поняла, что именно он описывал.

Именно так в его зачарованном видении выглядела система? Или это было нечто совершенно другое? Может ли это «нечто» быть связанным с судьбой мира, известной Скарлетт из игры?

- Нужно будет выделить время и проанализировать всё это ещё раз, - вздохнул Варлей. – Тут ещё разбираться и разбираться. Но я верю, что данные, собранные сегодня, в будущем могут оказаться ценными.

Лёгкое движение руки – и кристаллы исчезли в глубинах плаща. Свои артефакты Годвин тоже убрал с, если можно так выразиться, грацией опытного волшебника.

- Значит, ваше исследование завешено?

Мужчина вновь перевёл на неё взгляд.

- Пока что да. Прямо сейчас я уже извлёк всё, что мог, но, как я уже говорил раньше, мне ещё многое предстоит осознать. Не беспокойтесь, я углублюсь в изучение кристаллов и, как подобает, поделюсь с вами любыми новыми открытиями, - прежде чем Скарлетт нашлась с ответом, маг продолжил. – Кстати, содержание ваших видений мне тоже весьма любопытно.

На несколько секунд слова просто повисли в воздухе.

- Вы просите меня рассказать всё, что я видела?

Годвин слегка улыбнулся, вскинул ладони в воздух и помотал головой.

- Нет, нет, я не настолько жаден. Тем не менее, вы ведь не можете винить старика за то, что ему интересно, не знаете ли вы чего-нибудь полезного или имеющего к нему отношение, - он поиграл бровями.

Скарлетт не некоторое время задумалась.

Она уже доказала этому человеку свою полезность. У неё имелись ценные ресурсы, которые были ему нужны: драконья туша и предметы из поместья Абеларда. Она в некоторой степени знала будущее. Более того, она всё-таки была баронессой, и у мага не было чётких доказательств того, что она совершила хоть одно преступление.

Ранее она не хотела возражать Годвину, потому что чувствовала нехватку рычагов воздействия, без которых было бы неразумно свободно торговаться со столь могущественной фигурой. Но сейчас она уже поставила себя, поэтому могла позволить себе быть более настойчивой.

- Ещё раз напоминаю, что моё знание зачастую неполно и ненадёжно, - твёрдо сказала баронесса. – И я не контролирую его содержание. Особенно это верно в отношении вопросов, касающихся Заговора, по очевидным причинам. Так что я не так уж много могу вам рассказать. По крайней мере, среди того, чем я хотела бы поделиться, нет ничего, что было бы для вас особенно полезно.

Она посмотрела волшебнику в глаза.

- Я уж не говорю о том, что некоторая информация, будучи конфиденциальной, требует особенно деликатного обращения, даже если у вас благие намерения. Пока что я сотрудничала исключительно по той причине, что ценю поддержание хороших отношений между нами. Однако я считаюсь нужным прояснить: у вас нет права требовать больше, чем я уже предложила.

Императрица коротко мяукнула. Кажется, это утверждение показалось ей смешным.

Годвин же замолчал на несколько мгновений.

- Полагаю, действительно нет, - наконец, ответил он.

-…Впрочем, - Скарлетт тоже помолчала, подбирая слова, - есть кое-что, что вам действительно было бы неплохо знать. Это имеет отношение к зуверианским руинам, известным как Белд Тилелион.

В глазах архиволшебника мелькнуло узнавание.

- Судя по тому, что я видела, Белд Тилелион скоро откроется. За тем, что хранится внутри, начнёт охоту и Священный Заговор, и многие другие фракции. Борьба обещает быть свирепой. Исследование Адалиции Менденхолл на тему табернаклей, которое она проводила на Вздымающемся острове, критически важно для того, чтобы башни магов сумели обнаружить руины вовремя и успели подготовиться. Если вы желаете обезопасить всё, что находится внутри, от посягательств иных групп, вам нужно направить свои усилия именно в этом направлении.

На самом деле, Скарлетт не хотелось, чтобы кто-то добрался до Белд Тилелион раньше неё. Но если кто-то доберётся, пусть лучше это будет не Заговор. Поделившись информацией с Годвином, баронесса направила его по правильному пути, при этом сохраняя видимость того, что она поддерживает башню Элистеда. К тому же, это поможет противникам Заговора лучше подготовиться без её прямого вмешательства. Всё равно ведь локация не откроется раньше срока, что и кому Скарлетт бы не посоветовала. А если всё пойдёт по плану, к этому моменту она уже разграбит Белд Тилелион самостоятельно.

Годвин, кажется, осторожно взвесил её слова.

- Я встречал упоминания Белд Тилелион, но его основное предназначение, кажется, затерялось в глубине веков. Я знаю, что там хранится нечто, что в легендах именуется «Подношением Доминиона». Опыт подсказывает мне, что такие легенды не появляются на пустом месте. Так что я должен вас поблагодарить. Не желаете ли рассказать ещё что-нибудь?

- Это уже немало. То, что находится в этих руинах, намного ценнее всего, что я могла бы вам предложить.

Технически, это было правдой: Подношение Доминиона являлось одним из ключевых, незаменимых элементов сюжета игры. Фрагменты печати Тайнниса были нужны Заговору, чтобы освободить заключённую сущность и привести в исполнение свой истинный план. А Подношение Доминиона служило одновременно источником энергии и интерфейсом управления, без которого воплотить этот план в реальность ну никак не получится.

- Ну, баронесса, уверенности вам не занимать, - низким голосом хихикнул Годвин. – Хорошо, сегодня я больше не буду развивать эту тему. Как насчёт обсудить что-нибудь менее весомое? Например, право собственности на некоторые артефакты из особняка Абеларда.

Скарлетт посмотрела на декана и медленно кивнула. Наконец-то тема, на которую она может общаться, не тревожась, что неосторожное слово повесит ей на хвост безмерно любопытного архимага.