Вера – забавная штука. В империи нет ни одного человека, который бы не верил в кого-то или во что-то. Фанатики слепо верят в своё божество, изысканные дворяне – в традиции, наивные солдаты – в своих капитанов. Грязные уличные крысы верят, что однажды настанет день, когда им не придётся пресмыкаться и умолять о куске хлеба.

И есть у них кое-что общее: все они ни хрена не знают о том, основана ли их вера хоть на чём-нибудь, даже если думают, что знают.

Гавен думал, что уличным крысам приходится хуже всего. В отличие от остальных, они никогда не могут себе позволить ошибиться в своих надеждах, но почти всегда ошибаются.

Когда-то он тоже был таким вот молодым дураком и думал, что, пока он продолжает держаться, его ждёт яркое будущее. Что, даже если он совершит сколько-то бесчестных поступков, потом он сможет всё исправить. Что старая фамильная реликвия, унаследованная от безбашенного отца, каким-то образом послужит ключом к его мечте.

Конечно, его разум был яснее, чем у многих других, поэтому он довольно рано осознал, насколько всё это бесполезно. Кроме разве короткой службы в Авангарде, когда Гавен ещё думал, что в мире существует такая вещь, как честная работа.

Вот только вера почти никогда не окупается. Это ставка вслепую, при которой ты так никогда и не узнаешь, какие карты лежат на столе. Либо ты живёшь в счастливом неведении касательно того, кто и на какую сумму тебя нагрел, либо сталкиваешься с последствиями и надеешься, что сможешь справиться с ними без потери конечностей. При такой работе, как у Гавена, верить лучше всего в себя.

Но вот он здесь, крадётся в одно из самых защищённых мест империи за сумму, которая, будучи соблазнительной, определённо не стоит риска. А всё потому, что та странная дворянка парой предложений пробудила воспоминания о его наивной молодости и пообещала то, о реальной ценности чего он не имел никакого понятия.

Он выглянул из-за угла коридора, за которым прятался, и коснулся пальцами медальона в кармане куртки. У него осталось не так-то много воспоминаний об отце, но то, как тот отзывался о реликвии, он помнил дословно:

- Она принадлежал нам несколько поколений, сын, и она принесёт нам богатства, которые ты даже представить себе не можешь. А ещё такую власть, что эти грязные аристократы больше не смогут смотреть на нас свысока, и силу, которой позавидуют телохранители императора. Запомни мои слова, сын. Однажды мы окажемся на вершине мира.

Папаша был хроническим лжецом и часто нёс безумный бред, так что доверять ему не было никакого смысла. Гавен думал, что уже много лет назад оставил этот бред позади. А баронесса доказала, что это не так.

Да, эта женщина знала, о чём говорит. Текущая ситуация отлично это доказывала.

Он оттянул ткань, скрывающую лицо, и выглянул из-за следующего угла, за которым располагался открытый двор. Он был по большей части пуст – украшением служили лишь несколько статуй и клумб, а также фонтан в центре. Плут не знал, как называется эта секция, да и не хотел знать. Главное – он попал в Святилище Иттара, и сделать это оказалось пугающе легко.

Он какое-то время стоял за углом, ожидая, не пройдёт ли кто-нибудь мимо. Наконец, он кивнул и начал обратный путь. Коридоры здесь были из белого гранита, отполированного до блеска, а гобелены и прочие экстравагантные украшения покрывали стены гуще, чем необходимо. От обилия белого и золотого глазам было почти больно, даже несмотря на то, что единственным источником света здесь служила Луна, висящая высоко в небе. Гавен готов был поспорить, что каждый из этих гобеленов мог бы принести ему достаточно соларов, чтобы прожить месяц или два в районе Восточных Врат в Элистеде.

Для Гавена и ему подобных было сущим благословением, что религиозные деятели разделяют интерес дворян к блестящим предметам. Они как вороны – собирают всё, что сверкает, и питаются останками тех, кому не повезло встать у них на пути.

Он надеялся, что это никогда не изменится.

Кто он такой, чтобы судить простаков, готовых отдать жизнь ради долга, спасения души или чего-то ещё? Пусть стараются. Всё равно плоды их тяжкого труда могут, в конце концов, попасть к нему в руки.

Его шаги были почти бесшумными. Он крался по коридорам, пока не достиг маленького безлюдного вестибюля, где ряд широких колонн поддерживал выгнутый потолок из цветного стекла. Подойдя к одной из колонн, плут оглянулся, наклонился ближе и запустил руку в пространство между колонной и стеной.

Он нашёл потайной рычаг, что-то щёлкнуло, и в нескольких шагах от него высокая статуя жреца беззвучно поехала в сторону. Вскоре тёмный проход с неосвещённой лестницей, ведущей вниз, был полностью открыт. В проходе стояла женщина в чёрной робе с капюшоном, нервно теребящая ткань одежды.

- Я уже проверил весь путь, - Гавен указал большим пальцем себе за спину. – Всё так, как и сказала баронесса. Вокруг никого. Пойдём.

Он уже начал двигаться, однако мгновение спустя остановился и оглянулся на неподвижную Графиню.

- Что ты там встала как вкопанная? У нас не вся ночь впереди.

Она дёрнулась и наконец-то последовала за Гавеном, который едва удержался от вздоха. А статуя вскоре вернулась на прежнее место.

Тряхнув головой, наёмник проигнорировал неразборчивое бормотание Графини и продолжил двигаться. Одним глазом он следил за окружением, вторым – за ней. За время предыдущих совместных миссий он усвоил болезненный урок: каждое её движение нужно контролировать.

Чего не сделаешь, чтобы работа была выполнена.

Он уже разведал нужный путь, поэтому теперь они шли быстро. Святилище Иттара было таким же большим, как и описывалось в сказках. Забавно, что меры безопасности этим размерам явно не соответствовали. Баронесса сказала, что степень риска на этом задании нельзя недооценивать, и Гавен был склонен согласиться. Но пока что всё, что потребовалось, чтобы зайти так далеко – это узнать у баронессы, как проникнуть в подземный ход, за которым, очевидно, никому следить не хотелось. Даже получаса не прошло – а они уже проникли внутрь, и никто из последователей Иттара даже не почесался.

Примерно чего-то такого он от баронессы и ожидал. Эту леди как будто сами Жестокие направляли. Или бог, хотя Гавену не приходило на ум ни одного бога, который бы вот так вот запросто совершил буквальное святотатство. Возможно, у этого бога зуб на Иттара?

А наёмник снова напомнил себе, что не стоит злить эту женщину.

За свою жизнь, особенно во время службы в Авангарде, он встречал множество благородных – от четвёртых сыновей рядовых рыцарей до настоящей графини – и неплохо представлял себе, как они ведут себя вдали от посторонних глаз. Сталкивался он и с надутыми, чрезмерно праведными дворянами, и с расчётливыми типами, у которых вечно какие-то схемы на уме. Все они были заносчивы и, по большому счёту, одинаковы, даже если сами так не думали. В этом смысле Скарлетт Хартфорд была точно такой же – из взаимодействий с ней Гавен узнал именно то, чего и ожидал.

Но он также знал, что её нельзя недооценивать. Именно потому, что уже не впервые сталкивался с подобными личностями.

Она была из тех, кто всё всегда контролирует. Привыкла давать приказы, привыкла, что ей подчиняются, а всех вокруг воспринимает как инструменты, которое можно использовать. Такие люди слишком хороши во всём, что делают, часто – к несчастью окружающих. И они всегда поднимаются на вершину той системы, к которой принадлежат, будь то неровные аллеи городских трущоб или банкеты напудренной имперской знати.

Ничто не радовало Гавена больше, чем наблюдать тот момент, когда всё вокруг подобного человека разваливается на части. Тот момент, когда все их планы обращаются в прах, и им приходится на собственной шкуре узнать, как чувствуют себя все остальные.

Да, это можно назвать его личной садистской чертой.

Однако жить любил Гавен не меньше. Что плохого в том, чтобы числиться чьим-то инструментом, если его не объявляют сломанным или непригодным к использованию? Так что он привык получать оплату, пока может, и переезжать в другой город, когда всё начинает идти под откос. Обычно, в конце концов, так и происходило.

Но сейчас он надеялся, что дела баронессы пойдут под откос ещё нескоро. И по какой-то причине чувствовал, что это возможно.

Конечно, будет очень забавно наблюдать, как у этой страшной женщины начнутся проблемы, но также он очень хотел информацию о своём амулете. А также прочие блага, которые можно получить, работая на неё.

Но это всё может подождать. А сейчас – задание.

Достигнув двора, наёмник остановил Графиню и выглянул из-за угла, чтобы убедиться, что всё по-прежнему чисто. Конечно, так и было. Если верить баронессе, этот сегмент Святилища большую часть времени оставался почти безлюдным. Гавен плохо понимал, почему.

Он окинул пространство взглядом. Небольшое мраморное патио служило входом в другую секцию Святилища – массивное, похожее на башню здание, которое устремилось прямо в небо. Гавен не слишком высоко ставил старые мифы и легенды, и определённо не был набожным. Но даже ему показалось, что есть доля правды в историях о том, что в строительстве этого места не обошлось без божественного вмешательства. В конце концов, даже Рассветный дворец был меньше, чем эта часть Святилища.

Он развернулся к Графине, поднял левую руку, кольцо на его пальце слегка засветилось, и в ладони появился украшенный кинжал. Плут передал его женщине:

- Теперь твоя очередь.

Она просто уставилась на артефакт.

- Ты ведь не забыла план баронессы, так? – Гавен щёлкнул языком.

Она посмотрела на него, моргнула, опустила взгляд в пол и глубже натянула капюшон на лицо.

-…Нет… нет… я… помню…

Она медленно протянула руку.

Гавен вложил в неё кинжал и подождал. Конечно, Графиня просто продолжила стоять. В конце концов, ему пришлось подойти ближе. Осторожно, очевидными движениями – он не настолько глуп, чтобы удивлять эту женщину – он взял её за запястья, и направил замотанные в бинты руки так, чтобы кончиком лезвия сделать тонкий надрез на указательном пальце.

Поначалу она этого даже не заметила, затем кинула на Гавена удивлённый взгляд и безмолвно уставилась на кровь, выступившую на коже.

- Ты же знаешь, что делать дальше, ага?

Они уже несколько раз проделывали это на тренировках, и тогда проблем не было. Но на реальной миссии ей, конечно, обязательно нужно было тупить и тратить время зря.

-…Д-да… - медленно кивнула Графиня.

Она полностью сконцентрировалась на кинжале, как будто думала, как же он попал к ней в руки. Несколько секунд спустя фиолетовый камень на гарде на мгновение потемнел. Бинты, выглядывающие из-под робы, пропали, а растрёпанные волосы сменились длинными золотистыми локонами, выбивающимися из-под капюшона. Гавен стянул его, и оказалось, что большая часть волос женщины была собрана в пучок на затылке. Выглядела она теперь молодо, а яркие глаза приобрели цвет бархатцев.

Гавен не считал себя падким на женскую красоту, но он чувствовал, что большую часть мужчин эта внешность свела бы с ума. Теперь понятно, почему Церковь всё время прячет авгура.

Но эти глаза всё же не были глазами человека в своём уме. Память Соглашения, признаться, была чертовски впечатляющей, но её возможности всё же ограничивались возможностями того, кто её использует. Вложи её в руки любителя – и даже ребёнок заметит, что что-то не так. К тому же, смена облика была ограничена по времени, что существенно затрудняло работу с кем-то наподобие Графини.

Женщина снова попыталась натянуть капюшон, но он остановил её:

- Не прячь себя, пока мы не достигнем цели. Помни, нам нужно, чтобы ты именно так и выглядела.

Возможно, сказочная красота авгура действительно была даром от самого Иттара. Но для Гавена самым невероятным было не это. Он всё никак не мог уложить в голове, что женщина перед ним – действительно сестра авгура. Он не мог понять, как это работает, и не был уверен, что хочет понимать.

Наёмник просто не мог дождаться того момента, когда ему больше никогда не придётся работать с Графиней.

А пока что напарники вышли во двор. Впрочем, посреди дороги Гавен оглянулся и обнаружил, что Графиня снова остановилась. Она замерла, будто статуя, и уставилась на клумбу. Несколько кластеров голубых цветов с пятью лепестками окружали скамейку из белого мрамора.

-…Понравились цветы? – он сделал шаг назад. – Потом будем ими любоваться. Сейчас нам нужно продолжать идти. Времени мало, помнишь?

Она развернулась к Гавену с отрешённым выражением лица.

-…Голубые звёзды… - этот мягкий голос был намного более очаровательным, чем женщина, которой он в данный момент принадлежал. -…Любимые цветы сестры…

- Ага? Значит, готов поспорить, для неё их и высадили. Мило, что они так хорошо с ней обращаются. Но нам реально нужно идти.

Он махнул рукой и подождал, пока она последует за ним. К счастью, какие-то остатки разума в этой милой головке сохранились. Графиня вновь направилась вслед за Гавеном, пусть и оглядывалась на цветы. Вскоре они добрались до другого конца двора, зашли в патио, а оттуда – в высокую башню. Там их встретила широкая, гладкая лестница.

Предположительно, покои авгура располагались на вершине башни. Так что придётся как следует поработать ногами.

Вскоре напарники добрались до дверей, ведущих в некий проход. На вид он не отличался от прочих коридоров этого места: белый камень, золотые украшение на полу и стенах. Только потолок был намного выше, а источником света служили не окна, а большие ярко-жёлтые кристаллы.

Этот путь привёл к небольшому перекрёстку. Налево и направо шли ещё два коридора, а впереди была новая лестница. Баронесса сказала, что в башне нужно постоянно подниматься, поэтому наёмник решил не тратить времени на разведку.

Но тут Гавен услышал шаги из одного коридора и застыл. Его руки будто бы сами потянулись к клинкам, скрытым под курткой. Он никого не чувствовал, но шаги раздавались так близко, что прятаться уже было негде.

Из-за угла вышла бронированная фигура. Кажется, это была женщина, только с головы до пят закованная в блестящий бронзово-золотой металл и в целом неуловимо напоминающая конструкта. Броня была сделана мастерски. Пластины, украшенные сложной гравировкой пылающего солнца, плотно прилегали к телу. Голову венчал полированный цилиндрический шлем с рогами, похожими на крылья. Смотровых щелей на шлеме не было.

Фигура двигалась легко и грациозно, броня с каждым шагом едва слышно бряцала. Ноги сзади были прикрыты до пят тёмным куском ткани, похожим на юбку. В левой руке женщина держала цепь, которая оканчивалась дымящимся кадилом. В правой – длинный меч бронзового цвета, который расширялся ближе к концу. Из нижней половины меча торчал гладкий шип.

Заметив Гавена и Графиню, фигура остановилась и повернула шлем в их сторону.

Гавен был готов поспорить на левую ногу, что точно знает, кто перед ним.

Рыцарь Вечного Обета.

Он слышал истории о стражах внутренней части Святилища Иттара, но встретить такого лично – совсем другое дело. С первого взгляда наёмник понял, что совершенно не хочет сражаться. Такой противник без колебаний его располовинит в ту же секунду, как только посчитает угрозой. И, хотя броня выглядела так, будто внутри находится человек, Гавен мог понять, откуда взялись слухи, что эти рыцари – и не люди вовсе.

Фигура просто продолжала смотреть, а на лбу Гавена уже начали собираться капли пота. Он покосился на Графиню, но та ничего не делала – только пялилась в ответ.

Он ткнул её локтем.

- Вспоминай свои реплики, - прошептал он.

- Ах, ах, ах, - она начала заикаться.

Гавену захотелось прикрыть лицо ладонями.

- Я-я… возвращаюсь в свои… покои… - продолжила женщина с внешностью авгура, а затем кивнула на плута. – Это… помощник… помогает мне… Можете… продолжать патрулирование…

Рыцарь молча смотрела на них несколько секунд, а затем внезапно выполнила странный салют – меч вытянула вбок, а кадило подняла вверх. А в следующее мгновение бронированная фигура просто продолжила идти дальше по коридору.

Увидев, как та скрывается за углом, Гавен тихо выдохнул.

Баронесса снова оказалась права. Эти охранники реально не подвергали сомнению ни единого слова авгура. Да даже слепая лошадь заметила бы разницу между оригиналом и никудышным притворством Графини!

Наёмник не хотел знать, через какой ад церковники прогнали своих патрульных, чтобы те стали такими. А ещё он сомневался, что они хотят, чтобы кто-то это узнал.

Он оглянулся на Графиню. Той явно было не по себе – она крепко ухватилась за свою одежду, а глаза так и бегали по сторонам.

…Он реально терпеть не мог работать с непрофессионалами, особенно когда для выполнения миссии приходится полагаться на их актёрское мастерство. Сильнее он ненавидел только работать с отбитыми на голову психами.

- Давай, пошли. Это не последний патруль, на который мы наткнёмся.

Вскоре женщина начала двигаться вновь. В конце концов, они поднялись по следующей лестнице и продолжили восхождение. В башне им регулярно попадались рыцари Вечного Обета, и каждая встреча заставляла нервничать так же, как и первая. Гавен переживал, что Графиня облажается слишком сильно, и остаток пути им придётся преодолевать с боем. Но, кажется, Иттар не улыбался своим последователям в тот день, когда они решили, что эти рыцари будут хорошими охранниками внутреннего святилища. Ни один рыцарь не задал им ни единого вопроса, неважно, как сильно Графиня выбивалась из своей роли и начинала нести чушь.

Наконец, поднявшись примерно по дюжине лестниц, напарники прибыли в широкий коридор. Лестницы были разбросаны так далеко друг от друга, что Гавен даже засомневался, по-прежнему ли они находятся в той же башне. В конце коридора высились позолоченные двери, на которых были выгравированы жрецы, молящиеся Солнцу. С каждой стороны дверей стояло по рыцарю.

Ни один из них не шевельнулся, когда Гавен и Графиня подошли ближе.

Плут покосился на женщину. Он был уверен, что эффект Памяти Соглашения уже близится к концу. Им повезло, что со всеми этими задержками они успели сюда добраться.

Они остановились прямо перед рыцарями.

- Ты первая, - тихо сказал наёмник.

Женщина была так поглощена зрелищем дверей перед собой, что, кажется, только спустя пару секунд осознала его слова. Развернувшись к охранникам, она сделала несколько медленных шагов к ним.

-…Мы хотим… войти…

Рыцарь слева немедленно шагнул вбок и исполнил то странное воинское приветствие. А второй подошёл к дверям, взялся за толстые ручки и потянул.

Гавен, увидев это, не мог не хихикнуть. Предполагалось, что прямо сейчас авгур находится у себя. А эти рыцари увидели, как сюда идёт вторая «авгур», но им даже в голову не пришло, что здесь что-то не так.

Вот каковы на деле хвалёные стражи Церкви.

Да, наёмник чувствовал, что они сильны. Сам он едва ли смог бы незаметно обойти всю защиту Святилища. Так что он мог понять, почему это место считается невероятно безопасным. Но одна-единственная уязвимость позволила ему и Графине зайти так далеко, вообще не встречая сопротивления.

Двери медленно отворились, и по коридору разнеслось гулкое эхо. За ними располагалась большая круглая комната. Стены были покрыты полками от пола до потолка, и на большинстве полок стояли книги в дорогих кожаных переплётах, украшенные символом золотого листа. В центре комнаты, лицевой стороной ко входу, располагался широкий изогнутый стол, заполненный различными предметами. Через высокое окно в дальней стене, которое выходило на балкон, можно было разглядеть как ночное небо, так и лес вдалеке.

Гавен посмотрел на обоих рыцарей, убедился, что они не собираются ничего делать, и коснулся плеча Графини, поторапливая её.

Когда напарники вошли, дверь за ними захлопнулась, закрыв их внутри.

Наёмник оглянулся ещё раз. Мягкий отблеск огня и запах ладана создавали странную атмосферу, одновременно мирную и торжественную. Он даже сам не понял, отчего ему в голову пришли именно эти два слова.

Непримечательная дверь слева, наверное, вела в ванную или другую комнату. Справа тихо трещал камин, озаряя комнату оранжево-красным. Перед камином стоял маленький столик и кресло с высокой спинкой. В кресле сидела одинокая женщина, которая сосредоточилась на книге, лежащей на коленях. Одета женщина была в белую ночную рубашку, и её лицо было повёрнуто в сторону. Но плут узнал эти ярко-золотые локоны, ниспадающие ниже плеч.

Эта женщина производила совершенное иное впечатление, нежели Графиня. Даже со своего места Гавен чувствовал, что в ней есть нечто особенное. Как будто её окружало сияние, невидимое смертному оку, но всё же ощутимое. Наверное, если бы святость была человеком, она именно так бы и выглядела.

Как раздражающе.

Гавен никогда не задумывался об Иттаре, его последователях, а также иных богах, в отношении которых империя делала вид, будто они перестали существовать. Пусть делают что хотят, лишь бы его не трогали. Но эта женщина? Само её присутствие словно бы кричало: «Обрати на меня внимание!» Как будто он не имел права отвести взгляд.

- С-сестра… - Графиня позади плута слегка всплакнула.

Авгур не подняла взгляда даже на секунду. Даже на грохот закрывшихся дверей.

Графиня начала двигаться по комнате. Достигнув женщины, она встала на колени возле стула и взялась за подлокотник.

- Ах, ах, ах, с-сестра… Я здесь, я здесь, сестра…

Авгур наконец-то соизволила поднять голову. Несколько секунд она смотрела в пустоту перед собой, а затем, осознав, что кто-то стоит рядом с ней, повернула голову к Графине.

-…Я..? Меня..? – она наклонила голову.

Она подняла руку к лицу, затем коснулась своих золотых волос.

-…Нет, я – всё ещё я. Ты… не я?

Она тряхнула головой и вновь обратила внимание на Графиню.

- Сестра, сестра… это я…

- Нет, я вот она, - ответила авгур. -…А ты кто?

Гавен наблюдал за этим спектаклем с почти нездоровым любопытством. Как будто старый маразматик из Вонейи пытается общаться со слепым имперцем. Баронесса и здесь оказалась права – эта женщина была почти такой же сумасшедшей, как её сестра. А это о чём-то да говорило.

- Сестра… я твоя сестра… - заплакала Графиня.

Но для авгура, кажется, эти слова ничего не значили. Её лицо исказилось яростью, и она начала оглядываться, пытаясь понять, что делать.

Гавен вздохнул.

- Нож, - сказал он. – Ты уже забыла? Просто используй его снова.

Женщина распахнула глаза, обернулась и вытащила из-за пазухи Память Соглашения. Она на пару секунд сжала кинжал в руках, но смогла отключить эффект маскировки и вернуться к своему прежнему облику. Спутанные светлые волосы вновь повисли за плечами, а половину лица закрыли бинты.

- Ах, ах, - она снова поспешила натянуть капюшон. – Сестра, сестра, это я…

Авгур несколько секунд просто на неё смотрела, в замешательстве нахмурив брови. Наконец, в её глазах мелькнуло узнавание:

-Старшая сестра..?

- Да, да, - голос Графини был полон восторга. – Я здесь… всё… всё будет в порядке…

Авгур протянула руку и коснулась лица Графини.

- Бедная старшая сестра. Тебе больно? Мне жаль, так жаль. Бедная старшая сестра.

Графина помотала головой.

- Я в порядке. Со мной всё хорошо… сестра… мне жаль… прости… А тебе не больно, сестра..?

Авгур почему-то печально улыбнулась, положила руку на шею сестры и нежно её погладила.

- Бедная сестра… должно быть, это больно… Мне жаль. Прошу, не плачь, пожалуйста. Хотела бы я помочь. Если бы я могла помочь.

Гавен вскинул бровь, когда понял, какой точки она касается.

…Что ж, авгуром она числится не просто так.

Он подошёл к Графине и присел.

- Мне не грустно… не грустно, - сказала женщина, взяв руку сестры в обе свои. – Я тебя спасу… у меня есть… друзья… они мне помогли… и я тебе помогу… уйдём от плохих людей…

Гавен прочистил горло и поднял кинжал, который Графиня уронила, когда закончила возвращать свою внешность.

- Я это заберу. А вы, милые дамы, пока что можете немного поболтать.

Он встал и направился к письменному столу в центре комнаты.

- Друг? Подруга? – раздался позади мягкий голос авгура. – Бедная сестра. У тебя нет друзей… ты одинока, сестра. Это разбивает мне сердце.

- Я не… одинока… та женщина… она добрая… она помогла мне спасти тебя…

Он замер и оглянулся. Будет проблематично, если Графиня проболтается про баронессу, или если авгур скажет что-то такое, что её разозлит.

- Я не вижу никакой женщины. Никого, - по лицу авгура потекли слёзы. – Бедная сестра. Так много скорби, так много страданий. Ты всё это время была одна, а я не могла помочь. Мне жаль. Тебе больно? Прошу, не плачь.

Пожалуй, можно не переживать. Эти сёстры определённо друг друга стоят.

- Я в порядке… - энергично замотала головой Графиня. – Мне… не больно.

Продолжая краем уха слушать их бессмысленный разговор, Гавен добрался до письменного стола и окинул взглядом его содержимое.

Он понятия не имел, для чего нужна большая часть этих вещей. Должно быть, церковная утварь. Но выглядели они дорогими. Золотая чаша с крышкой в форме солнца. Серебряный колокольчик, основание которого покрыто качественными гравюрами. Резная коробка из эбенового дерева с серебряными линиями. И многое другое.

Вскоре он заметил три предмета, подходящие под описание, которое дала баронесса.

Во-первых – металлическая пластина размером с палец, со стеклянной панелью в центре, где кружилась настоящая смесь красок. Рядом с ней, на бронзовой стойке, покоился второй предмет – странный хрустальный шар, в глубине которого помесь цветов закручивалась в катушку вокруг оранжевого, полного звёзд облака. А неподалёку нашёлся и третий предмет: металлическая (возможно, золотая) сфера размером с ладонь, со всех сторон исписанная символами. Гавен не знал, что значат эти символы, и его не волновало.

Он быстро поместил все три артефакта в пространственное кольцо, на которое расщедрилась баронесса.

Как же легко оказалось выполнить основную цель.

Не то чтобы Гавен обесценивал свои навыки, но с этим справился бы даже ребёнок.

Он посмотрел на другие вещи, разбросанные по столу.

…Баронессе были нужны лишь три конкретных предмета, но было бы глупо просто бросить остальные здесь, не так ли? Должно быть, эти вещи не так хороши, как те, которые требуются леди-боссу, но деньги есть деньги.

Ухмыльнувшись, он начал хватать всё, что выглядело дорогим, пока пространственное кольцо не забилось под завязку. Заполучив желаемое, плут развернулся к авгуру и Графине. Настало время подчистить концы, чтобы он смог уйти отсюда и не переживать о том, что церковники будут охотиться за ним до конца жизни.

Проверив оружие, наёмник направился назад, к безумным сёстрам.

Теперь Графиня держала авгура и за другую руку тоже. Кажется, их беседа так и не сдвинулась с мёртвой точки.

- С-сестра… пойдём… нам надо… уходить…

Однако святая женщина так и не сдвинулась с кресла.

- Дорогая сестра… тебе не следовало приходить. Хотела бы я, чтоб ты не приходила. Слова змееподобных серы. Они ищут лунный свет, и вот ты здесь.

Гавен нахмурился. Что она такое несёт?

-Я… я не понимаю... сестра, пойдём… мы должны… уйти, - Графиня начала её тянуть.

- Это ты должна уйти, - сказала авгур. – А моё место здесь.

Графиня застыла и уставилась на неё.

-Нет… нет… плохие люди… они… - она помотала головой. – Они забрали тебя… я здесь, чтобы спасти… спасти… тебя…

Авгур коснулась лица Графини.

- Бедная сестра. Твои глаза… твои прекрасные глаза… затуманены трагедией и тьмой. Адтия коснулась тебя слишком поздно, но в то же время слишком рано. Услышь мои слова, дорогая сестра. Ты должна приготовиться… Ищи укрытие, но не слушай падшего негодяя. Будь бдительна и берегись тех, кто поклоняется скрытому и желает вернуть его под небо.

- Сестра… я не понимаю… послушай… прошу, послушай… пожалуйста, нам нужно уходить…

Плут скрыл своё присутствие, зашёл Графине за спину и снял с пояса тёмный обсидиановый кинжал. Лезвие, покрытое тёмной жидкостью, отразило слабый свет камина.

Авгур, кажется, до сих пор не заметила Гавена, поскольку просто продолжала нести свою бессмыслицу.

А он остановился позади сгорбленной фигуры Графини и посмотрел на неё сверху вниз.

Простите, леди. Не могу сказать, что мне было приятно вас знать, но вы были полезны. В следующей жизни тщательнее выбирайте, кому стоит верить.

- Ах, ах, ах. Сестра… подожди… я могу нас вытащить…

Женщина вскрикнула, когда в её шею вонзился клинок.

А затем поле зрения Гавена затопила вспышка серебряного света.

Он едва успел вовремя перетечь в тенеформу, но плечо всё равно пронзила острая боль. Мир превратился в красное полотно, а мгновение спустя плут переместился на несколько метров назад.

- Ах, ах, ах, - закричала Графиня, падая на пол.

Из её шеи текла кровь. Серебряный свет, ослепивший Гавена, принял форму дюжин копий, которые торчали из спины женщины, словно защищая её. Сейчас они медленно возвращались обратно. А обсидиановый кинжал, кажется, полностью испарился от столкновения с… чем бы это ни было.

С опаской глядя на происходящее, наёмник тяжело дышал. Также он достал и выпил зелье лечения, выданное баронессой.

По комнате разнёсся грохот. В следующую секунду справа на пол рухнул увесистый кусок камня. Гавен поднял взгляд и увидел в потолке большую дыру, от которой в разные стороны расходились трещины.

Тысяча чертей…

Чем она только что себя защитила? Какая страшная способность. Раньше он не видел, чтобы эта женщина делала нечто подобное. Обычно она просто била то, что её не устраивает, пока оно не сломается.

Он выпил ещё одно зелье, не сводя глаз с Графини, которая плакала на полу. Снова пытаться подобраться к ней вплотную было слишком рискованно. Он явно недооценил эту сумасшедшую. Хорошо ещё, что он не пожалел Слёзы Призрака. При правильных условиях этот яд может убить даже молодого дракона, так что Графиня вот-вот отдаст концы.

Он покосился на авгура. Та сидела на своём месте и как-то странно смотрела на раненую сестру. На ней самой не было ни царапины – Графиня её не зацепила. Пожалуй, оно и к лучшему. Баронесса по какой-то причине не хотела причинять вред авгуру, хотя сама по себе святая женщина, вероятно, была слаба.

- Ах… ах… больно, - Графиня барахталась на полу, прижав обе руки к ране. – Почему… почему… что..?

С каждой секундой её крики становились всё спутаннее.

- Бедная сестра. Тебе больно? Мне жаль. Пожалуйста, прости меня. Мне так жаль. Почему ты должна страдать? Почему я не могу тебе помочь? Почему я не вижу пути? Дороги в беспорядке. Пересекаются. Сплетаются. Я вижу лишь замешательство и страдание, но неопределённости так много.

-…Сестра… помоги…

Серебряный свет сконденсировался в повязку и прикрыл рану. Графиня кинула растерянный взгляд в сторону Гавена.

- Кто этот подлец? – громко спросила авгур. – Кто прикрывает? Кто друг? Не могу увидеть, сестра. Почему я не могу видеть?

Гавен повернул голову к дверям, которые начали медленно открываться.

Ну, это сигнал, что ему пора сваливать. Способность Графини его отвлекла.

Он вновь посмотрел на женщину. Будет проблематично, если перед смертью она что-то расскажет. Плут рассудил, что оставить в Святилище труп – не проблема. По крайней мере, объясниться перед баронессой он сможет. Она предпочитает практичный подход в подобных делах, и Гавен ни секунду не сомневался, что она уже продумала, как заставить Графиню замолчать. А если нет – значит, он только что снял с неё это бремя.

Но если Графиня заговорит…

Наёмник вытащил два кинжала и метнул их. Те моментально были заблокированы отростками света, которые защищали женщину.

Досадно…

Он оглянулся на вход в комнату. В расширяющуюся щель уже можно было разглядеть рыцарей Вечного Обета.

Гавен побежал к балкону, по пути вытаскивая всё новые кинжалы и кидая их в Графиню. Сквозь её защиту не пробился ни один. Плут стиснул зубы. Кажется, придётся положиться на то, что она отбросит коньки от яда раньше, чем разболтает лишнее. Пусть даже прямо сейчас поблизости нет никого вменяемого, кто бы её выслушал.

Внезапно он увидел, как Графиня одной рукой схватила авгура за руку, а второй вытащила из глубин робы маленький куб. Мгновение спустя она исчезла во вспышке света.

Гавен распахнул глаза. Что это было?!

- Бедная сестра… - раздался голос авгура. – Я молюсь за твоё будущее. Прости меня.

А потом женщина повернулась к Гавену, словно впервые заметила, что он тоже здесь. Плут обнаружил, что зачарован её взглядом.

-…Ты не подлец, - сказала она взвешенно. – Ты всего лишь пепел, развеянный по ветру. Но я не могу разглядеть катализатор.

Два рыцаря зашли внутрь, и Гавену пришлось оторвать взгляд от безумной женщины. Времени уже не оставалось. Он рванул наружу, на каменный балкон, и мельком успел увидеть, как широко раскинулся комплекс белых зданий по ту сторону перил. Словно здесь был крохотный город.

Услышав шум сзади, плут опёрся ладонью на перила и прыгнул, не тратя больше ни секунды. Гравитация подхватила его в свои объятья, а ветер резко, как кнут, ударил в уши.

На то, чтобы объяснить всё баронессе, определённо уйдёт какое-то время.