Скарлетт последовала за другой служанкой – брюнеткой по имени Молли – по украшенным коридорам особняка. Кэт сказала, что проверит детей – в настоящий момент для них организовали импровизированную спальню в зале для приёмов. Скарлетт ещё в момент спасения детей заметила, что щитовик особенно стремилась их оберегать, и они ценили её в ответ. Несмотря на трудности в общении, кажется, они отлично взаимодействовали. Особенно к Кэт привязалась та девочка, которую женщина несла на руках. За последнюю пару дней, проведённых в поместье, она стала едва ли не хвостиком Кэт.

А вот Скарлетт дети слегка побаивались, и она не знала, что должна чувствовать по этому поводу. Она ожидала, что их страх со временем рассеется, но они избегали её даже сейчас, когда она пришла проверить, как ладит с ними Кэт. Не то чтобы это огорчало её напрямую, но чувство, что от тебя шарахаются даже дети – определённо не из приятных.

Она отбросила эти мысли прочь, когда Молли остановилась перед тёмной деревянной дверью, по обеим сторонам которой стояли высокие, красиво расписанные вазы.

- Мадам Эвелин ожидает внутри, миледи, - сказала Молли и коротко поклонилась.

- Тогда давай не заставлять её ждать, - ответила Скарлетт и указала на дверь.

Большая часть манер этого мира пришла к ней сама собой благодаря инстинктам Скарлетт, например, как двигаться и что говорить. Но она всё ещё оставалась невежественной относительно многих деталей. Например, она понятия не имела, как общаться с людьми более высокого ранга. Во время встречи с графом пришлось приветствовать его наугад. Так что ещё одним приоритетом стало найти книгу на эту тему, не вызвав при этом слишком много подозрений.

Нет, большую часть времени она и так неплохо справлялась, но попадались и вот такие вот случаи. Ожидается ли от неё, что она откроет дверь сама, или это показалось бы странным? До сих пор большую часть дверей перед ней открывали слуги, но это потому, что именно они водили её из одного помещения в другое.

К счастью, Молли поняла, чего хочет хозяйка, и шагнула вперёд, чтобы открыть дверь. Скарлетт про себя поблагодарила женщину и зашла в комнату. Та была не такой огромной, как обеденный зал, но и не маленькой. Из нескольких широких окон открывался вид на задний двор, залитый полуденным солнцем. Свет, отражавшийся от белого мраморного пола, почти ослеплял. На стенах висели большие пейзажи с разными ландшафтами. Посреди гостиной стоял красивый деревянный стол, покрытый широкой скатертью. На стол стоял серебряный чайный сервиз, а рядом на широком диване сидела Эвелин Хартфорд.

У неё были гладкие светло-коричневые волосы с лёгким оттенком красного, зачёсанные на одну сторону, которые почти закрывали правый глаз. Глаза у неё были такими же янтарными, как у Скарлетт. Также Эвелин обладала яркими веснушками и маленькой родинкой над правой губой. А носила она белую блузку, тёмно-зелёную тунику со свободным вышитым воротником, а чёрные штаны были частично прикрыты короткой юбкой в чёрную полоску. Если игрок не мог различить сестёр по их репликам в диалоге, то уж по наряду – точно мог.

Когда Скарлетт вошла в комнату, Эвелин немедленно к ней повернулась, при этом совершенно не выглядя счастливой.

Когда Скарлетт увидела сестру, в ней поднялись отвращение и антипатия. Баронесса приложила все свои силы, чтобы их не демонстрировать, пересекла комнату и села в кресло напротив Эвелин. Они кинула взгляд на чайник, из которого поднимался пар, а затем – на Молли. Горничная явно поняла посыл, поскольку поспешила наполнить чашку для своей хозяйки. Перед Эвелин уже стояла полная чашка, но та, по всей видимости, к ней даже не притрагивалась.

Поклонившись ещё раз, Молли вернула чайник на стол и попятилась. Скарлетт взяла чашку и аккуратно на неё подула, прежде чем сделать глоток. Чай был чудесным – несомненно, лучшим мятным чаем, который ей доводилось пробовать. Она не знала, заключался ли секрет в листьях или в способе приготовления (когда Эми делала чай себе, она не уделяла особенного внимания ни тому, ни другому), но вкус был намного богаче, чем тот, к которому она привыкла. Девушка поставила чашку на блюдце, позволяя теплому ощущению заполнить всё тело, и повернулась к Эвелин.

- Ну, - сказала она, поднимая бровь, - и чего же ты хотела?

- О, теперь ты соблаговолила заговорить со мной? – выплюнула Эвелин. – А я уж была уверена, что тебя глобально не беспокоит, существую я или нет.

Скарлетт глубоко вдохнула, чтобы справиться с могучей волной гнева, который закипел в ней от такой манеры разговора. Но успокоиться ей удалось лишь слегка.

-…Уверяю тебя, это совершенно не то, что я чувствую.

- Реально? – фыркнула Эвелин, откинувшись на спинку дивана и скрестив руки. – А для меня оно ровно так и выглядит.

- Надо полагать, ты услышала о событиях последних дней.

- Да. Наконец-то. Ты знала, что я только сейчас услышала о твоём визите к графу от слуг? А о торговле людьми я узнала лишь потому, что у меня есть друг в Гильдии. Потому что люди не утруждают себя тем, чтобы сообщать о текущих делах кому-то, кроме главы семейства.

Эвелин так интенсивно уставилась на Скарлетт, что у той кожу начало покалывать. Баронесса подалась вперёд, снова взяла чашку, отхлебнула чая и заговорила:

- В последние дни я была невероятно занята. У меня из головы вылетело рассказать тебе о том, что происходит.

- Чем занята? Избавлялась от своих маленьких друзей? Везла в поместье кучку бездомных детей? Что ты планируешь с ними сделать? Приоденешь, прежде чем продать?

Если бы взгляд мог ранить, Скарлетт уже пронзила бы сестру насквозь.

- Что? – уставилась в ответ Эвелин. – Не думай, что я не знаю твоих методов. Никто не купится на то, что ты делаешь это по доброте душевной. Тебе повезёт, если даже…

- Тихо! – огрызнулась Скарлетт.

Эвелин явственно дёрнулась и замолчала. Скарлетт закрыла глаза, левой рукой потёрла переносицу, сделала несколько глубоких вдохов, вонвь открыла глаза и посмотрела на Эвелин.

- Я бы попросила тебя не бросаться такими необузданными обвинениями. О детях здесь заботятся временно, пока мы ищем, куда бы их пристроить. Спасла я их не только «по доброте душевной», но это не значит, что я не хочу им помочь. А что до моих предполагаемых «друзей» - они были и остаются заразой нашего города, от которой я намереваюсь избавиться. С одобрения графа я связалась с ними ради сбора данных об их организации. Теперь миссия завершена, и больше я подобной активностью заниматься не буду.

Она поставила чашку на место. Эвелин смотрела на неё так, словно ей только что сказали, что Луна сделана из золота, и предложили купить по рыночной цене. Скарлетт же тихо вздохнула и продолжила:

- Я понимаю, что из-за этого у тебя могло прибавиться лишних неприятностей. Ты отвечаешь за большую часть управления поместьем, и тебе требуется держать руку на пульсе событий, - она стиснула зубы и нахмурилась, но всё же нашла в себе силы продолжить. – И вина лежит полностью на мне. Я… извиняюсь, что не сообщила тебе о том, что происходит.

Эвелин распахнула глаза. Теперь она смотрела на Скарлетт, как на призрака. Несколько долгих секунд она сидела, очевидно, потеряв дар речи. Наконец, она тряхнула головой и вновь уставилась на сестру:

- Ты извиняешься? Поверить не могу. Что ты планируешь?

- Я ничего не планирую.

- Быть того не может, чтобы ты ничего не планировала. Ты же бесчувственная, как…

- Эвелин, - снова перебила её Скарлетт, - следи за языком.

Младшая Хартфорд притихла, и Скарлетт заглянула ей в глаза:

- Я не виню тебя за скептицизм, но всё же прошу не испытывать моё терпение.

Молчание затопило комнату. Скарлетт не знала, что сказать дальше, поэтому отвернулась от сестры и продолжила пить чай. Спустя какое-то время Эвелин заговорила:

- Есть ли другие невероятно важные вещи, о которых ты забыла мне рассказать? Или на этом всё?

Скарлетт помедлила, но призналась:

- Есть. Но ничего такого, о чём тебе следовало бы знать.

- Что?

- Здесь и сейчас это знание ничем тебе не поможет. Уверяю, я сообщу тебя, когда придёт время, - сказала она, делая глоток за глотком. – Хотя могу рассказать вот что: на ближайшие недели я запланировала несколько экскурсий. Ничего существенного, но я, без сомнения, вернусь с несколькими артефактами, которые мне не нужны. Если сможешь связаться с аукционным домом по поводу продажи, я буду тебе признательна. Также у меня в наличии скромная партия зуверианских монет, которые, я полагаю, чего-то да стоят.

- Во имя Иттара, ты вообще о чём? – нахмурилась Эвелин.

Скарлетт склонила голову набок:

- Я думала, что выразилась предельно ясно?

- В каком смысле «экскурсии»? С каких пор ты интересуешься подобными вещами?

- С тех пор, как недавно выяснила местонахождение нескольких локаций, полных ценностей.

- Это опасно? – спросила Эвелин.

- Не без того.

- Тогда почему ты должна идти? – глаза Эвелин внимательно изучали её. – Пошли кого-нибудь ещё. Ты ведь не боец.

Скарлетт обнаружила, что рефлекторно нахмурилась. Она усилием воли немного расслабила мышцы лица, прежде чем продолжить:

- Не думаю, что у тебя достаточно авторитета, чтобы решать, что я могу делать, а чего не могу, - сказала она. – А что до охраны, я уже наняла щитовика для помощи в этом деле. Впрочем, полагаю, ты не будешь сильно переживать о том, умру я в процессе или нет.

Последнюю часть она добавила, не подумав. Она знала, что отношения у сестёр не заладились. В конце концов, в игре именно Эвелин выдавала игроку задание сразить Скарлетт. Однако, взглянув на Эвелин, она с удивлением обнаружила на лице младшей сестры сложное выражение. Она не знала, как его истолковать, и это вызвало у неё дискомфорт.

- Я, пожалуй, пойду, - внезапно сказала Эвелин и поднялась с дивана.

- Но перед этим, - сказала Скарлетт, - мне бы хотелось попросить тебя помочь управиться с детьми.

Эвелин остановилась и уставилась на неё.

- Ты хочешь, чтобы я этим занималась? Это же твоя проблема.

- Тебе больше понравится, если я пинком выкину их на улицу?

-…Я поищу доступные альтернативы, - скривила лицо Эвелин.

Скарлетт кивнула:

- Я уже начала интересоваться этим вопросом, но твоя помощь будет очень кстати.

Эвелин странно на неё посмотрела:

- Тогда, если это всё, я откланяюсь. Надеюсь, ты не лгала, когда сказала, что будешь держать меня в курсе дел семьи.

- Разумеется, нет, - сказала Скарлетт, глядя, как Эвелин подошла к двери, открыла её и покинула комнату.

Младшая Хартфорд, видимо, даже не задумалась о том, не дать ли слугам открыть дверь вместо неё.

- И ты тоже можешь быть свободна, - Скарлетт махнула Молли, которая всё это время простояла у стены.

Горничная поклонилась в последний раз и вышла, оставив Скарлетт в одиночестве. Баронесса глубоко вздохнула и откинулась на спинку кресла, постукивая по подлокотнику указательным пальцем. Сохранять спокойствие во время встречи с Эвелин было невероятно трудно, она не раз выходила из себя, да и сейчас злость угасла ещё не полностью. А когда она заставила себя извиниться, её при этом буквально тошнило.

Скарлетт медленно покачала головой. Это было ещё хуже, чем иметь дело с младшей Бернал, когда та вступила в свои бунтарские подростковые годы. Тогда она тоже часто раздражалась и сердилась, но почти всегда была способна вовремя остановиться и не сорваться, как сейчас.

Возможно, тому немало способствовало, что каждое слово её предыдущей младшей сестры не ощущалось оскорблением, как в случае с Эвелин.

Следует ли её просто оставить попытки сблизиться с этой женщиной? Для начала, они даже не были настоящими сёстрами. Изначальная Скарлетт пропала, или что-то вроде того. Поскольку она не планировала раскрывать Эвелин правду, казалось, что взаимодействовать с ней, притворяясь её старшей сестрой – это, по сути, подлость. К тому же, несмотря на заявленные перед началом встречи намерения, баронесса искренне сомневалась, сможет ли когда-нибудь нормально общаться с Эвелин. Возможно, избегать друг друга будет лучше для них обеих? Хотя, пожалуй, время от времени встречаться всё равно придётся.

Скарлетт допила чай и встала. Она почувствовала, что настало время поработать над извлечением пользы из системы. Следующей остановкой будет зал для приёмов, а затем – тренировочная площадка.