Давным-давно, в одном непримечательном мире однажды зародилась жизнь. Случайность то иль божественный промысел, но сравнительно скоро простейшие организмы, пройдя тернистый путь эволюции, обрели совершенные тела и разум и стремительно захватили жизненное пространство, порой не считаясь с нуждами своих природных братьев меньших. А несколько позже, на далёком бескрайнем севере, куда не осмеливалась ступить ни одна живая душа, неведомыми силами образовался клочок земли, до недавних пор скрытый от людских глаз. Но даже когда человек сумел обуздать не только простирающиеся вдаль земные, но и водные просторы, путь в загадочный край ему был отрезан накатными волнами и неподъёмными горами. А единственная тропа, представляющая из себя аккуратное, словно рукотворное, и цветущее вопреки внешним морозам ущелье, была обителью бушующих, ни на миг не стихающих ветров.

Пытливый человеческий ум сразу пустился в самые разнообразные толкования сей загадки природы. Представители наплодившихся за человеческую историю религиозных конфессий объявляли те края воплощением рая или ада на земле. Представители же светских институтов выстраивали более приземлённые, завязанные на климатических аномалиях, теории разного уровня абсурдности. А большинству, кого заботили прежде всего мирские тяжбы, было и вовсе безразлично, что это такое, если оно не принесёт им ощутимого блага. И как водится в любом развитом обществе, стремление обрести как можно больше благ прежде всего для себя, своей семьи и народа неминуемо привело к бесчисленным кровопролитным войнам. Первое убийство сородича произошло задолго до открытия загадочной земли. Именно благодаря лицезрению неугомонной жажды человека к захвату жизненного пространства и ресурсов и неумению эти ресурсы распределять между всеми по нужде, незримые наблюдатели, кто желал объединиться с человечеством во имя всеобщего процветания, разочаровавшись и устрашившись своих невольных «соседей», и выстроили непреодолимые преграды, не желая принимать у себя ожесточённых, не знающих смирения существ. Так появилось место, которое в человеческом обществе нарекли Кан’йорго, что значило помесь слов «неизведанный» и «желанный».

С последней попытки людей достичь запретных земель минуло более тысячи лет. Обитатели — как выяснится много позже, — представлявшие из себя духовных сущностей, привязанных к своему ареалу обитания сразу при «рождении», успели позабыть о неприятном соседстве и вели непринуждённую, в согласии с природой, жизнь. Именно природа питала духов, позволяя не просто существовать в этом мире, но и даруя им свою силу. Так, обитатели прибрежных вод образовали семью Аквас. Обитатели земли и гор — семью Террас. Обитатели неба и ветров — Вэйнтус. Ну и самые малочисленные, но оттого не менее значимые обитатели подземного ядра и вулканических желобов — Инис. Невзирая на устоявшиеся территориальные притязания, в духовном сообществе царили мир и порядок, и Сенекс, старейшина клана Вэйнтус, нередко закрывал глаза на повадки своих озорных подопечных «погостить», а то и откровенно набезобразничать в чужих владениях — даже Тонитрум, глава клана Инис, самый устрашающий житель Мундуса, их общего дома, ограничивался сухим ворчанием. Ведь даже при затишье рода человеческого у духов хватало забот — Монсе, глава клана Террас, неоднократно сообщал о подозрительных, неестественных колебаниях почвы, а ветер Сенекса в последнее время подхватывал извне неопознанные и, что вселяло в него страх, отравляющие природу частицы. Неладное творилось за пределами духовной обители, и все пребывали настороже.

И в один ничем не примечательный день, привычно «прохаживаясь» по своим владениям, при этом старательно огибая вихрем девственную флору и давно как заселившую долину разнообразную живность, Сенекс почувствовал волнения в одном из своих дальних ветров: что-то ступило на незримую границу Мундуса со стороны единственной тропы. Страшным смерчем он понёсся к нарушителям. Коими на беду оказались злосчастные люди. Сотни и тысячи, одни почерневшие под жарким южным солнцем, другие побелевшие от крепких северных морозов, и все как один грязные от пыли и немощные от голода. Сенексу уже доводилось встречать подобных путников, и все как один в страхе бежали от его удушающих ветров иль сокрушительных оползней Монсе. Ещё в тот самый день, как духи решили отгородиться от человеческих земель, следовало закрыть этот несчастный проход и обезопасить себя от чужеродного вмешательства раз и навсегда. И за это выступили все…

Кроме Сенекса. Что-то препятствовало старому духу, его брали сомнения в верности их общего вывода, касательно рода людского. Он тщетно искал причины этих сомнений, и только поэтому смог уговорить Монсе не сдвигать скалы, мотивировав это миграцией животных, кои, в отличии от людей, пребывали в гармонии с природой и не позволяли духам позабыть о ценности жизни. Но заслуживали ли подобной привилегии люди — этот вопрос однажды повис в воздухе и постепенно растворялся, грозясь исчезнуть бесследно.

И в этот раз Сенекс непоколебимо развернул смерч, прогоняя незваных гостей прочь. Но тут, вопреки его ожиданиям, люди не повернули назад. В их маленьких глазёнках отчётливо читался страх, но ноги уверенно, противясь могучему ветру, несли людей вперёд, навстречу верной смерти. «Безумцы», только и подумалось духу, пока он наблюдал за падающими один за другим людьми. Впрочем, к чести этих жестоких и ненасытных отродий, обессиленных тут же под руки подхватывали соплеменники и неотступно тягали их дальше, даже не думая бросать. С таким поведением Сенекс столкнулся впервые, и развернувшаяся картина его воистину потрясла. Но не настолько, чтобы давать этим паразитам спуска.

Тут ветер подхватил и вытянул из толпы маленького человека. Совсем ещё мальчишку — не иначе как родители случайно выпустили лёгкое тельце из рук. Дух не желал ни чьей погибели, однако спускать ребёнка не спешил — нельзя позволить людям усомниться в неизбежной участи их предприятия, иначе они не отступят. Но когда Сенекс, поддаваясь мимолётному любопытству, поближе взглянул на дитя — он опешил ещё сильнее. Животный страх в этих маленьких глазках ярко контрастировал с неким… восхищением? Мальчик явно понимал, что его ждёт, однако искренне вдохновлялся его силой и наслаждался красотами с вышины. Светлая радость затмевала собой тёмные мысли о кончине. Сенекс подивился — ему ещё не приходилось видеть в людях и самую малость того «света», что излучала душа этого ребёнка. Сжалившись, дух плавно спустил мальчика наземь и чуть ослабил бурю, позволив людям добраться до ближайшей пещеры, но ещё яростней отрезая им дальнейший путь.

Там пришлые люди и укрылись с великодушной подачи Сенекса. На следующую неделю он и вовсе позабыл о «гостях», не ощущая их попыток пробиться в долину. И обещавший ему не обрушивать пещеру Монсе ни о чём не докладывал — обжившиеся в недрах люди никуда не ушли. Это расстраивало духа. Но вместе с тем и возбуждало любопытство: что здесь понадобилось людям, ради чего они готовы были отдать жизни? В поиске ответа Сенекс обратил свой взор на ранее спасённого ребёнка. Тот ещё с первых дней порывался оглядеть округу вопреки неутихающим ветрам. И с неподдельным интересом залезал куда можно и нельзя, порой вынуждая сердобольного духа страховать его на подъёмах в холмы. Сенекс не мог не наслаждаться тем «светом», с которым ребёнок глядел на его мир. Они не могли контактировать друг с другом, как со своими сородичами. Но в молодом человеческом сердце не чувствовалось ни жестокости, ни разрушительного гнева — лишь желание постичь сущее.

И однажды, когда мальчик взобрался на одну из вершин долины, с чем ему на всём пути нехотя помогал дух, они в какой-то миг будто встретились глазами. Таковых у духа, разумеется, не было. Но дитя очарованно взирало на незримые, но явственно касающиеся его нежные дуновения, через которые словно ощущал его, Сенекса, присутствие. Протянутая ввысь детская ручонка вогнала духа в ступор. Однако, помедлив, он коснулся её одним из своих ветров в ответ. И произошло то, чего не случалось никогда прежде: Сенекс смог заглянуть в душу мальчика, а тот в свою очередь увидел «ядро», что возможно охарактеризовать его душой. Великое множество мыслей и образов протекли через духа: дитя, невзирая на малые года и жизненный опыт, показал ему ранее невиданное и непостижимое. И зло, какое изредка углядывалось им, исходило из сердец тех самых жестоких людей, но каких в долине не оказалось ни одного. Пока. Ведь пришлыми двигала не жажда наживы всё больших благ, а вполне понятное и родное для любого живого существа желание спокойной жизни. Которую у них грозились отобрать другие, кто и гнал их с родных земель сюда. Они здесь, потому что больше им нигде места нет. И это роднило их с духами сильнее, чем последним думалось.

Смягчился тогда Сенекс и отозвал свои ветра, а мальчику, прежде чем спустить к родным, оставил одно единственное послание, какое, по его разумению, должно было отпечататься на юном сердце до скончания веков: «Веди свой народ и помоги ему обрести свет, какой обрёл сам». Так покинувшие прежние земли люди смогли достичь гармонии и понимания с духами. Первые обогащали и заботились о природе, а вторые учили и помогали им на сём нелёгком пути. И когда внешний мир неминуемо постигла смерть в огненном отравляющем дожде, созданным человеческими же руками, духи сумели уберечь тех немногих, кто усмирил в своём сердце тьму и потянулся к свету.

Мало кто из ныне живущих в долине сможет выявить наверняка, что из легенды является правдой, а что вымыслом. Но наследие, которое оставил нам этот мальчик, первый человек, сумевший обрести связь со старейшим из духов Сенексом, оно бережно хранится всеми нами. Так есть сейчас. И так будет после. Во веки веков.