Живот грело все сильнее разгорающейся искоркой. «Эйрин, изжаришь мамочку!» — улыбнулась я, ласково коснувшись вспышек багровой энергии рукой.

«Интересно, каким будет Эйрин? Похож на меня? Или на Карна? Или на обоих? Жаль, Ловы не могут иметь детей. Скоро мне придется отдать моего Эйрина живой женщине».

Отчего-то выступили слезы.

«Почему мне грустно? Я ведь всего лишь подумала о своем ребенке. Почему не хочу расставаться с ним? Он ведь погибнет в моем чреве, и потому отдать живым — благо».

Но все же на душе скребли кошки. Хотелось быть нормальной матерью, хотелось колдовать, хотелось быть живой, а главное — сбежать из страшного дома! Столько всего…

«Почему я хочу сбежать? Ведь при жизни я обещала принести брачную клятву Карну, доверить душу и тело. Значит, сильно любила, хоть и не помню. Не испытывать чувств к Карну стыдно, папочка учил меня, что замуж выходят по любви. Но что делать, если не помнишь ничего, и этой самой любви тоже?»

Было ощущение, что что-то в этой истории не так, но разве разберешься?

Да и толку.

Смутно вспомнилось, как мечтала быть самостоятельной и верила, что учеба поможет мне. Как старательно осваивала магию при жизни. Днем и ночью тренировалась! Как сдала экзамен в общине Кона, трепетно завязала пояс младшего адепта… Тогда я думала, что передо мной открылось будущее. Я так радовалась, когда наконец-то стала взрослой!

Правда, недолго. Оказалось, что я выросла только для того, чтобы умереть и подарить Покровителю внуков.

Точно. Я не хотела замуж за Карна.

«Все равно для меня уже ничего не изменить. Мне страшно, но как можно отказаться от своих слов?

Ничего, я могу каждый день выходить из этой комнаты. Мне хватит этого глотка свободы. Скоро Эйрин родится, буду заниматься им. Надо сберечь».

Я обняла покрепче живот. Отдавать не хотелось.

«Надо, конечно, но потом. Эйрин мой. К тому же я не помню, где осталось мое настоящее тело. Хотя Карн наверняка знает».

Я покосилась на задумчивого мужа. В последнее время он больше читал и хмурился, чем писал. И чем чаще он был недоволен, тем противнее расползался по душе мерзкий липкий страх.

«Что, если он опять что-то мне сделает?»

Хотелось, чтобы Карн писал вечность. Чтобы не трогал. Не пугал. Чтобы можно было днем убегать в мир из этой комнаты, пусть и не принося большой пользы.

Показалось, что Карн шевельнулся, и я застыла. Нет, пишет.

«Может быть, он успокоился, получив желаемое от ритуала? Было бы хорошо. Точнее, мы сотворили ужасное, но ведь уже все равно ничего не изменишь. Нужно ценить то, что есть».

Я погладила живот. «Эйрин, какой ты жаркий! Сильным будешь. Багровая искорка, маленькое воплощение любви. Ты не виноват в ошибках родителей. Ты вырастешь замечательным элькрином. Полноценным и счастливым. Пусть мама с папой натворили дел, но все наладится. На тебе это никак не скажется».

Карн, будто услышав мысли, посмотрел на меня и улыбнулся:

— Пойдем, порадуем стариков.

Он поднялся и шагнул навстречу. Сердце сжалось, и я чуть не отступила. Хорошо, что сил не хватило, вряд ли бы ему это понравилось… Карн подхватил меня на руки и вышел на улицу.

Очень страшно быть так близко к нему. Очень страшно ощущать жар его тела сквозь платье. Очень…

— Я сама… пойду, — еле слышно предложила я.

— Мне нравится тебя носить.

Спорить слишком страшно. Всю храбрость я потратила еще на прошлую фразу. А еще он вышел за порог. Не стоило выяснять отношения публично, тем более, что в Обители Ловов всего одна улица, Карну это точно не понравится. Конечно, вряд ли он поднимет на меня руку вне дома, но вот потом…

Карн опустил меня перед входом в дом и постучал в треснувшую дверь.

Открыла Арха и жестом пригласила внутрь. Покровительница семьи была такая статная! Я смотрела снизу вверх на ее темные волосы, аккуратно собранные в узел, на свободную светлую одежду, развевающуюся при ходьбе.

«Будто излучает силу. Арха такая порядочная, волевая и чистая. Настоящая женщина.

Не то что я. Разрушительница мира, бесхребетная запуганная кукла и калека. Я даже рот открыть боюсь. Да и толку, все равно не поможет. Стыдно, так стыдно!»

Я плелась следом за Карном, не поднимая головы. Мы опустились на пушистый темный ковер. Мягко. Приятно. Совсем не липкие жесткие камни пола. Рядом низкий столик с бумагой и кистями, шахматами и мелочами для рукоделия, пухлая подушка рядом так и манит. Так уютно… Видно, что здесь живут двое. Есть место интересам и вкусам обоих.

Я невольно вспомнила кабинет мужа, больше напоминавший пыточную, и поспешно отогнала эти мысли.

Кон с любопытством заглянул в гостиную. Арха жестом пригласила его к нам и сама села на ковер, аккуратно подобрав юбку.

Я не смела открыть рот и сидела рядом с Карном, рассматривая узоры на темном дереве стола. К счастью, говорить и не требовалось. От волнения голоса вокруг сливались в гул, и я разбирала только обрывки фраз.

— Эйрином…

— Славное!

— Передать…

Им что-то ответила Арха и придвинулась ко мне.

Отчего-то захотелось сжаться, исчезнуть, спрятать живот, но получилось лишь зажмуриться. И то на мгновение. После это показалось непочтительным, и я испуганно распахнула глаза.

«Трусиха!»

Арха собрала в ухоженных руках светлую энергию и впилась взглядом в живот. На их с Коном лицах читалось столько предвкушения, радости, восторга, что спрятаться захотелось еще сильнее.

«Это мое дитя, не ваше!»

Стало мерзко от осознания, что только ради этого меня отказался защищать тот, кому я служила верой и правдой. Или, быть может, это и есть лучшая служба? Потерять все, умереть, выйти замуж за того, кто причинил столько зла, чтобы подарить внука предавшему тебя Покровителю?»

При жизни служение Ловам казалось естественным, правильным. Я верила, что учеба поможет мне найти работу. Верила, что могу раскрыть свой талант к магии. Верила, что в скрытом доме безопасно, и не знала, что Лов-Покровитель так легко продаст меня!

Кон мечтательно улыбался и смотрел. Он явно не сожалел ни о чем. В душе волной поднялась ярость, но один предупреждающий взгляд темных с алым отблеском глаз мужа рассыпал волю.

«Слишком страшно. Ничего нельзя сделать. Совсем ничего. И никто не поможет, не вступится».

— Пора передавать, — спокойно сказала Арха.

Я нашла в себе силы кивнуть. Она окинула меня взглядом, и сердце затрепыхалось птицей в горле. Арха мирно продолжила:

— Сольешься с живым телом и подождешь, пока оно примет плод. Я присмотрю.

«Это мой ребенок! Я не хочу его отдавать!» — неуместно вскипело в душе. Но трусость и здравый смысл пересилили. «Конечно, Эйру так будет лучше. Даже если не хочу…»

— Благодарю. Зайду, как договорюсь, Арха, — поклонилась я.

— О чем тебе договариваться со своим телом? Пойдем, — Карн тронул за плечо, и меня сковал ужас.

— Чем дольше ждем, тем хуже для моего внука, — проворковал Кон.

Я посмотрела на Арху украдкой. «Конечно, она не вступится. Тоже ждет».

— Ему плохо рядом с Источником, — кивнула она.

— Пойдемте. Все равно уже оторвался от работы, закончим все дела разом.

Карн поднялся и подхватил на руки меня. Кон и Арха выдвинулись следом.

Я тихонько вздохнула, поглаживая живот и мысленно объясняя больше, кажется, себе, чем ребенку: «Ничего, Эйрин, в живом теле тебе будет лучше. Извини, что мама не сможет выносить тебя».