Ребекка вздрогнула, когда неожиданно назвали её имя. Для юной наследницы обедневшего рода нынешняя ситуация и толпа важных персон вокруг были чем-то, о чём она даже не смела мечтать. Даже в детстве, когда она забрела в лес и схватилась с волком, а тот оглушил её ударом лапы, у неё не было таких галлюцинаций. Глядя, как её предок непринуждённо беседует с важными особами, она почти забыла, что сама была одной из ключевых участниц этой встречи.

Но хороша Ребекка была тем, что отличалась крепкой головой. Даже слегка растерявшись, она сумела взять себя в руки благодаря своей сильной — почти что мёртвой — нервной системе. Немного собравшись с мыслями, юная лорд из южной глуши начала рассказывать королю о кошмаре, случившемся в её землях.

Все слушали с предельным вниманием. Даже те, кто не ожидал, что выступать будет такая юная девушка, были серьёзны и молчаливы.

О событиях на южной границе каждый из присутствующих более или менее знал. Эта история распространялась по всему югу, обрастая самыми разными слухами. И далеко не всё здесь было заслугой Гавейна — он разглашал в основном вести о своём «воскрешении», о самом же бедствии особо не распространялся. Но бедствие по своей сути — лучший катализатор слухов. За два месяца оно успело стать известно на всём юге.

Простолюдинам, возможно, не хватало средств выяснить правду, но аристократы ей уже обладали. Каждый из присутствующих так или иначе знал о случившемся, а у Франциска Второго даже имелись донесения от многих южных лордов. Однако никакие, даже самые подробные доклады не могли сравниться с рассказом очевидца.

По мере того как речь Ребекки становилась всё более плавной, картина бедствия постепенно складывалась воедино, и в ней проявилась связь с Тёмной магической волной семисотлетней давности. А появление дракона в конце придало всей истории ещё более запутанный оттенок.

Глядя на нахмурившихся короля и аристократов, Гавейн тихо вздохнул.

Эти люди только что были сосредоточены на том, что первый герцог воскрес из мёртвых, и на том, потребует ли род Сесилов от короны каких-либо прав. Казалось, они совершенно забыли, что главной целью приезда Сесилов в столицу был доклад о чудовищах. Впрочем, их нельзя было винить — Гавейн сам привлёк к себе слишком много внимания.

— …Бóльшая часть земель Сесилов выжжена дотла. Драконий огонь, насыщенный магией, сделал землю бесплодной на много лет. Мои подданные вынуждены жить под защитой виконта Эндрю, — Ребекка встала, сжимая кулаки, вся её робость и напряжение исчезли. — Ваше Величество, господа. Земли Сесилов невелики, но это бедствие — знак. Намерения дракона, быть может, неясны, но монстры — это настоящее бедствие. Семьсот лет назад такие же твари уже появлялись, и именно они привели к гибели империи Гондор. Мой предок пережил всё это лично.

Франциск Второй начал тихо совещаться с лордом-канцлером и Северным герцогом, остальные тоже склонились к обсуждению. Было видно, что они не отнеслись к известию Ребекки как к пустому звуку. За это следовало благодарить распространившиеся слухи, донесения с юга и само присутствие Гавейна Сесила. Не будь этого, какой-нибудь обедневший аристократ из южной глуши, явившийся к королю с рассказом о том, что его владения уничтожены монстрами и драконом, мог рассчитывать разве что на насмешки — не то что на обсуждение, ему бы ещё и приписали вину за случившееся.

Но насколько серьёзно они отнесутся к услышанному и какие меры предпримут — сказать было трудно.

В конце концов, этот мир пребывал в покое уже семьсот лет.

— Лорд Сесил, — заговорил тощий высокий мужчина, сидевший на несколько мест левее Гавейна. Это был Западный герцог Болдуин Франклин, внешне интеллигентный, элегантный господин. — Я верю, что ваша потомок говорит правду, но всё это, право, невероятно. Позвольте спросить: эти монстры действительно те самые, что были во время Тёмной магической волны семьсот лет назад?

— Я двадцать лет с ними воевал, бился до самой смерти, и узнаю их, даже если они превратятся в пепел, — серьёзно сказал Гавейн. — И я снова сразился с ними и могу утверждать, что это те самые твари, что вышли тогда из Тёмной магической волны. К сожалению, после смерти они быстро разлагаются, так что образцов не осталось, а потом ещё дракон выжег всё дотла. Так что посылать людей для проверки уже бессмысленно.

Болдуин Франклин переглянулся с сидящим рядом Восточным герцогом Сайласом Лоуренсом. Гавейн, заметив это, сказал:

— Если вы считаете, что род Сесилов намеренно преувеличивает, чтобы вызвать сочувствие и таким образом вернуться в центр власти, можете сказать об этом прямо.

— Нет-нет, у нас и мыслей таких не было, — поспешил ответить герцог Франклин. — Мы просто должны… убедиться в этих событиях. Ведь речь идёт о той самой Тёмной магической волне семисотлетней давности. Масштаб этого дела… превосходит возможности любого отдельно взятого человеческого королевства…

— Но они уже пришли! — Ребекка не выдержала и снова вскочила. — Я видела их своими глазами!

— Не торопись, успокойся, — Гавейн нажал ей на плечо, усаживая обратно на стул, и повернулся к Франциску Второму. — Я понимаю вашу осторожность: переход к военному положению — дело затратное. Я привёз ещё кое-какие улики — оружие и доспехи, которыми пользовались наши воины на юге. Хотя трупы монстров не сохранились, снаряжение неизбежно впитывает в себя элементное заражение. Думаю, коррозионная аура, оставшаяся на этих доспехах, сможет дать вам некоторое представление. Уверен, даже самые искусные королевские учёные не смогут найти в природе образцы, аналогичные этой коррозионной ауре.

Два крепких слуги внесли большой сундук, открыли его, и перед всеми предстали несколько искорёженных мечей, а также деформированные остатки доспехов.

Они выглядели так, будто их вымочили в сильной кислоте. Некогда гладкая металлическая поверхность была покрыта выбоинами и имела грязный оттенок. Металл, сильнее всего поражённый элементной энергией, даже превратился в нечто, напоминающее труху, — от него легко отваливались целые куски.

— Теперь они безопасны, их можно трогать руками. Но ещё полмесяца назад эта сталь продолжала разрушаться, — пояснял Гавейн, пока король и аристократы рассматривали образцы. — Если историки за последние семьсот лет не совсем обленились, в хрониках должны сохраниться записи об этом.

— Есть, есть такие записи… — кивнул Франциск Второй.

— Кроме того, нам по счастливой случайности попались записки одного вольного мага. В них говорилось о вспышках солнечной активности и выбросах магической энергии…

Гавейн изложил всю информацию, которой располагал. Но, судя по всему, сведения из записок вольного мага не вызвали особого доверия.

Для большинства присутствующих они даже не шли в сравнение с обломками, осыпавшимися с лежащих на столе мечей и доспехов.

— Вы знаете, куда направился тот дракон? — наконец нарушила молчание Северная герцогиня Виктория Вельд. Судя по всему, её интересовала судьба дракона больше, чем монстры. — Или можете предположить, какова была его цель?

Гавейн покачал головой:

— Этого я не знаю.

Хотя он и был старше всех по возрасту, это не означало, что он видел больше других. Гавейн Сесил семьсот лет назад с драконами не сталкивался.

По крайней мере, в его памяти.

После вчерашних кристаллов Гавейн уже не был так уверен в доставшейся ему памяти.

— Вообще-то… три месяца назад в моих владениях ходили слухи о драконе, — медленно, по слогам произнесла герцогиня. — Кто-то утверждал, что видел дракона, летящего с севера, из холодных гор. Но больше свидетелей не нашлось, а того, кто распускал слухи, признали просто пьяным, которому померещилось: он принял за дракона снежную бурю в горах.

Гавейн тут же спросил:

— Этот человек описывал, как именно выглядел дракон?

— Нет, — покачала головой герцогиня. — Но по возвращении я продолжу расследование.

— Необходимо расследовать, и не только появление дракона, но и появление монстров, — сказал Франциск Второй. — Выяснить, не появлялось ли нечто подобное в других частях страны, не было ли аномальных выбросов магической энергии.

Ребекка снова не выдержала:

— Но одних расследований недостаточно, нужно быть готовыми к бою. Эти твари появляются внезапно, без всяких предзнаменований. Если не подготовиться заранее, будет поздно. А когда разведчики обнаружат их следы, будет уже слишком поздно…

Сайлас Лоуренс, герцог, отвечающий за восточные рубежи, недовольно покосился на Ребекку:

— Вы предлагаете по всей стране держать войска в боевой готовности ради монстров, которые неизвестно когда появятся — да и появятся ли вообще?

Ребекка ответила сходу:

— Было бы неплохо…

— Это невозможно, — жёстко сказал герцог Лоуренс. Он был крепок и высок, с типичной выправкой военного. — Нельзя мобилизовать войска по всей стране из-за призрачной угрозы. Местные лорды взбунтуются, к тому же упадёт доверие к короне. А кроме того, нужно думать об угрозе с востока со стороны Тифона. Это королевство — настоящий хищник, который не первый год ждёт, чтобы откусить кусок от Анзу.

Некогда уцелевшие жители империи Гондор после гибели своей родины бежали в четырёх направлениях и в конце концов основали на севере, юге, западе и востоке материка новые государства. Тифонская империя была государством на востоке, и к настоящему времени стала сильнейшей из четырёх.

На севере, юге и западе человеческие государства сосуществовали с местными королевствами или расами, но Тифон к настоящему времени был единственным государством на востоке материка. О его мощи и стиле правления можно было судить по этому факту.

Анзу граничило с Тифоном, и на их границе находились обширные плодородные земли и богатые залежи полезных ископаемых — идеальная почва для конфликта.

В первые столетия выходцы из одного королевства ещё помнили о братских узах и сохраняли мир, но вечный мир невозможен. Сто лет назад, во время смуты в Анзу, Тифонская империя немного «подвинула» границу, и отношения двух государств резко ухудшились. К настоящему времени о спокойствии не могло быть и речи.

Крупных войн не было, но мелкие стычки не прекращались.

В сложившихся обстоятельствах юг Анзу был беден и долгое время не знал войн, северные государства не имели с Анзу противоречий, а племенной союз Огрей на западе было давним союзником Анзу. Из четырёх направлений только на востоке последние сто лет ощущалось военное давление. Поэтому герцог Сайлас Лоуренс, сторонник военной силы, ни за что не согласился бы перебрасывать войска на защиту от каких-то призрачных чудовищ. Для него угроза, которая день и ночь маячила у него перед носом — армия Тифона — была куда реальнее этих легенд.