Люди, бежавшие из того кошмара, что обрушился на владения Сесилов, были одновременно и счастливчиками, и несчастливцами.

Полыхающие дома, земля, разъеденная силами стихий, ужасные великаны, выступавшие из хаотического тумана, и те, кто погиб от всего этого — друзья и родные… Всё это, словно дурной сон, преследовало каждого, кому удалось спастись. Даже в безопасной Танзе, даже под защитой солдат и рыцарей, страх ни на миг не отпускал выживших.

Потому что и те, кто носил доспехи, за эти дни вряд ли многие из них спали спокойно.

Многие глушили себя вином, а те, кому было нечем купить даже дешёвую выпивку, мучились без всякого облегчения. К тому же участь беженцев, волей судьбы оказавшихся на чужой земле, и в лучшие времена не назовёшь завидной. Так что положение ухудшалось день ото дня.

Рыцарю Филиппу стоило огромных трудов даже просто поддерживать порядок среди солдат, чтобы те ежедневно докладывали обстановку. А о том, чтобы управлять гражданскими, и речи не шло.

К счастью, их госпожа вернулась живой и невредимой. И привела с собой опору, о которой они и мечтать не могли.

У стен Танзы Ребекка окинула взглядом собравшихся перед ней людей. Оборванные, измождённые… Виконт Эндрю и впрямь сделал всё возможное, чтобы накормить и приютить их, но щедрость здешней знати даже в лучшие времена была весьма ограничена. Тот факт, что среди беженцев не было умерших от голода и холода, уже говорил о редком милосердии соседа, и требовать от него большего Ребекка не могла.

Для тех, кто вырвался из погибших владений Сесилов, появление госпожи стало глотком живительной силы.

В эти времена простой народ не отличался ни высокими идеалами, ни особой психологической стойкостью, да и особой преданности своим лордам не испытывал. Ребекка, пожалуй, была более доброй и отзывчивой правительницей, чем многие её собратья (главным образом потому, что была не очень умна и не успела ещё перенять их хитрость и алчность), но правила она меньше года. Из-за плохой связи многие её подданные вообще не знали, как выглядит их госпожа.

Однако даже простое появление лорда уже вселяло надежду. Этим несчастным, дни и ночи проведшим в тревоге, было достаточно, чтобы кто-то встал перед ними и пообещал, что о них позаботятся. Им было всё равно, кто это, неважно, как он выглядит. Столетия феодального строя лишили простых людей способности много думать, но взамен дали им редкую способность быстро удовлетворяться малым. С точки зрения Гао Вэня, это была сплочённость, основанная на невежестве и темноте, — но она работала.

Провожать их вышла лишь малая часть беженцев. Остальные остались в городе — кто присматривать за имуществом, кто работать, чтобы добыть пропитание. Ребекка посмотрела на этих людей, хотела что-то сказать, но не знала, с чего начать. Она перевела взгляд на рыцаря Филиппа:

— Вам предстоит заботиться о них, рыцарь. Пока мы не вернёмся, сделайте всё, чтобы никто не пропал.

— Клянусь честью! — Филипп выпрямился. — Я сохраню для вас каждого подданного и каждую монету из того, что вам принадлежит!

— Не забывайте и о том, о чём мы говорили, — добавил Гао Вэнь. — Виконт Эндрю поможет вам. Отправьте всех, кто способен передвигаться и соображать. Не жалейте денег — то, что они сделают, стоит гораздо дороже.

— Слушаюсь! — молодой рыцарь ответил громко, но на лице его всё ещё читалось недоумение. Живя в глуши, вдали от больших дорог, он с трудом поспевал за мыслями Гао Вэня. — Но… эти дела и впрямь так важны?

— Важнее некуда, — усмехнулся Гао Вэнь. — Называй это как хочешь: сплетни, слухи, молва. Не стоит недооценивать эту невидимую силу. Если все вокруг заговорят об одном и том же, даже король начнёт нервничать.

Обо всём договорившись, Гао Вэнь и Ребекка уселись в повозку, которую предоставил Виконт Эндрю. С ними отправились служанка Бетти, верный рыцарь Байрон, непревзойдённая воровка Эмбер и дюжина солдат. Выбирать их особо не приходилось: вместе с Филиппом прорвалось всего с десяток воинов, да и с Гао Вэнем и Ребеккой пришло всего двое. Наскрести дюжину более-менее прилично вооружённых бойцов было для рода Сесилов уже большим успехом — последним напоминанием о былом величии.

Зрелая и благоразумная Хетти осталась, чтобы управлять делами на месте. Но эта «тётушка Хетти», казалось, очень тревожилась, отправляя племянницу в столицу. Она стояла у повозки, держа Ребекку за руку, и, не умолкая, наставляла её:

— Помни о своём положении, не урони чести Сесилов. Но и не ссорься с тамошней знатью. Перед королём держись с почтением, не нарушай обычаев. Не вздумай швыряться огненными шарами — столица всё-таки не наша глушь. Если услышишь что-то непонятное, не спеши отвечать, посоветуйся с предком или сэром Байроном. Каждое твоё слово потом будут толковать на разные лады. И самое главное: во всём слушайся предка, особенно когда имеешь дело с аристократами. Ты в этом не сильна, а предок — герцог, он знает, как надо…

Гао Вэнь слушал эти наставления, и на душе у него становилось всё тяжелее. Потому что он не знал.

Даже настоящий Гавейн Сесил в этом не разбирался. Когда тот погиб, в Анзу у власти ещё стояли вчерашние бедолаги. Все придворные церемонии сводились к тому, чтобы надраться в стельку или обменяться с королём парой-тройкой отборных ругательств прямо на заседании совета. За семьсот лет, конечно, многое изменилось…

Но чтобы не вогнать в панику и без того перепуганную N-ю правнучку, он положил руку на плечо Хетти и одарил её обнадёживающим взглядом:

— Не волнуйся, я всё знаю.

И под успокаивающей улыбкой Хетти повозка, увозившая ничего не знающую Ребекку и показного всезнайку Гао Вэня, тронулась по дороге в столицу.

.....

В то же самое время рыцарь Филипп, следуя наставлениям Гао Вэня, отправил в путь своих людей.

Это были наиболее смышлёные из беженцев, а также нанятые в Танзе проворные и бойкие на язык жители. Попадались среди них и обычные городские бездельники, готовые за пару медяков на что угодно. Иметь дело с таким сбродом было рыцарю неприятно, а уж поручение, которое им предстояло исполнить, и вовсе казалось бессмысленным. Всем им было велено одно: отправиться во все концы, в любой населённый пункт, какой только смогут достичь, и, проникнув в таверны, на рынки, в трущобы и ночлежки, трепаться с местными.

А заодно подкараулить заезжих менестрелей и трепаться с ними.

Вскоре в южных землях можно было наблюдать такую картину: то тут, то там среди толпы появлялись чужаки в пыльной одежде, с нездешним говором, и с таинственным, но уверенным видом рассказывали одну и ту же историю:

— Слыхали? Там, на юге, с родом Сесилов беда стряслась! Их земли монстры сожрали, дракон прилетал, всё огнём пожёг! И такое началось! Сам родоначальник ихний из могилы восстал… Да-да, тот самый Гавейн Сесил! Проснулся, говорят, чтобы чудовищ одолеть…

— Да зачем мне врать-то! Спросите любого в Танзе или в Лесном городке, все подтвердят. Вон, по одежде видать — я сам оттуда бежал! И когда предок ихний ожил, я своими глазами видел!

Почти каждый из них заканчивал свой рассказ клятвой, что сам был свидетелем этих невероятных событий — даже если изначально был нанят не для этого, а для совсем другого. Со временем и те, кто просто пересказывал слухи, начинали верить в собственную причастность к легенде.

Если бы кто-то сумел собрать все эти слухи воедино, он бы с удивлением обнаружил, что в момент воскрешения предка Сесилов в гробнице стояло не меньше тысячи зрителей, а снаружи, на кладбище, столпились ещё десятки тысяч…

Но в те времена никто, кто мог бы проделать такую работу, не стал бы обращать внимания на россказни, что передают из уст в уста нищие и подёнщики. А те, кто слушал и пересказывал эти истории… они и не задумывались, откуда те взялись.

.....

Тем временем повозка, в которой Гао Вэнь и Ребекка держали путь в Санкт-Сунил, неторопливо катила по дороге. Гао Вэнь рассеянно глядел на проплывающие мимо пейзажи, но мысли его были заняты предстоящей встречей с королём, восседавшим в Серебряной Цитадели.

Он не знал, чего смогут добиться посланные Филиппом люди. Откровенно говоря, он и на три процента не был в этом уверен. Это был странный, полудикий мир. Магия делала некоторые вещи невероятно простыми — проще, чем можно было ожидать. Но в то же время эти сверхъестественные силы находились в руках немногих. Люди этого мира ещё не научились — или не видели смысла — использовать магию для развития производства. И потому в нижних слоях общества всё оставалось невероятно отсталым.

Связь — на языке, транспорт — на своих двоих. Сплетни и пересуды быстро разносились по городу: для простолюдинов болтовня в таверне была единственным развлечением после работы. Но чтобы новости дошли из одного города в другой, требовалось в десять раз больше усилий: дикие, безлюдные пространства мешали сообщению, к тому же каждый местный лорд строго следил, чтобы его подданные не шатались по чужим землям без спросу. Если человек решался без дозволения сеньора перейти из своей деревни в соседнюю, чтобы купить курицу, он рисковал оказаться на виселице!

Пропуск, скреплённый подписями глав домов Сесилов и Лесли (Виконта Эндрю), решал проблему с запретами на передвижение. Но оставались другие, не менее сложные.

Однако лучше хоть что-то делать, чем ничего.

Замысел Гао Вэня был прост: пусть весть о воскрешении предка Сесилов разлетится как можно шире. Не останется тайной для избранных, но станет горячей новостью для простого народа, для бедняков. Если повезёт, она превратится в легенду, в жуткую историю, которую будут пересказывать друг другу у костров. Судя по всему, слухи и так уже начали обрастать самыми невероятными подробностями.

С каждым новым пересказом эти истории будут обрастать всё новыми и новыми деталями — тёмный и суеверный люд Средневековья будет добавлять их от себя, не скупясь. Гао Вэнь не придавал значения конкретному содержанию этих россказней. Для него было важно одно: чтобы они ширились и крепли.

И тогда все узнают: предок Сесилов восстал из мёртвых. И случилось это в тот самый миг, когда на королевство напали чудовища…