Никаких сомнений в необходимости действий в Танзе не было и быть не могло.

Всё указывало на то, что приспешники Культа Апокалипсиса уже проникли в город. Гавейн, хорошо знавший эту тёмную секту, не питал наивных надежд, что раз беда ещё не коснулась его земель, можно сидеть сложа руки. Он знал их идеологию — «Конец всего сущего». Любая раса, любое существо, всё обречено на гибель. Жизнь и активность — лишь путь к смерти, лишь свет, освещающий дорогу к концу. Своими извращёнными теориями они переосмысливали изначальные друидические принципы природы, считая смерть конечной целью жизни. В этом они были даже более радикальны и безумны, чем печально известные школы некромантии.

Они считали, что и нежить тоже «жива», и она тоже должна «погибнуть». Даже боги смерти, которым поклонялись некроманты, по их мнению, должны «погибнуть». Их крайние взгляды могли напугать даже других еретиков.

Никто не знал, почему друидическая вера, изначально воспевавшая жизнь и природу, породила такую тёмную организацию. Но одно было несомненно: как только Культ Апокалипсиса начинал действовать, это неизбежно влекло за собой ужасающую панику и смерть.

Танза была слишком близко к Новому Сесилу. Если эти безумцы действительно планировали устроить чуму в городе, использовать его как «материал» для своих ритуалов, то при малейшем промедлении Новый Сесил, расположенный ниже по течению Белой Воды, станет следующей жертвой.

Но нынешний Сесил не мог позволить себе отправить в Танзу целую армию. На самом деле Гавейн и не собирался этого делать. В сложившейся неясной обстановке он решил сам с парой хороших бойцов отправиться на разведку.

Лорд, лично отправляющийся в опасное место, — не самое мудрое решение. Но у Гавейна не было выбора. У него было слишком мало бойцов высокого уровня. Если в Танзе действительно окажутся еретики среднего уровня, ему придётся выступить самому.

Благодаря тому, что Гавейн вовремя локализовал взрыв на причале, весть о нём не разнеслась по лагерю. Всё шло своим чередом. Сталелитейный завод плавил слитки, кирпичный завод обжигал кирпичи, печи выпускали взрывчатые кристаллы. Новые крепостные и рабы отдыхали в своих палатках после дороги, с удивлением и недоумением изучая новые законы и порядки этих земель.

А Гавейн уже был готов к отъезду в Танзу.

Он взял с собой рыцаря Филиппа, Эмбер и Питтмана, который хорошо разбирался в друидической магии. Управление же владениями он оставил Хетти и Ребекке. Хотя поселение разрослось, добавилось много новых людей, трёхуровневая заклинательница, трёхуровневая «огнемётчица» и сотня бойцов были способны защитить тыл. А если случится что-то серьёзное, на подмогу придёт и металлический шар.

Николас-Яйцо, хоть и был трусоват, в бою мог показать себя. Если вокруг достаточно металла, он мог устроить настоящий «дождь из мечей». А в крайнем случае мог взлететь и обрушиться на врага сверху. Так что за безопасность Гавейн был спокоен.

На берегу Белой Воды Гавейн и его трое спутников проверяли своё снаряжение и лошадей. Они собирались ехать в Танзу верхом — так быстрее, чем на лодке против течения, и можно было при необходимости скрыться в лесу, чтобы не спугнуть еретиков.

Хетти пришла проводить их. Она выглядела встревоженной:

— Предок, пожалуйста, будьте осторожны. Еретики коварны и жестоки. Не попадитесь на их уловки.

Рыцарь Филипп, стоявший рядом с Гавейном, ударил себя в грудь, весь пылая решимостью:

— Не волнуйтесь! Клянусь честью рыцаря, я буду защищать герцога ценой своей жизни!

— Не шуми. Ты всё равно слабее меня, — Гавейн взглянул на этого вечно горячего юношу. — А в бою с еретиками такие горячие головы, как ты, самые уязвимые. Наивные люди — лёгкая добыча для обмана, знаешь?

Рыцарь Филипп задумался:

— Вы правы. Мне ещё многому нужно учиться.

Гавейн понял, что этот парень, кажется, ничего не понял…

Тут Хетти нахмурилась, глядя в сторону лагеря:

— А где же Ребекка?

Эмбер, лениво прислонившаяся к лошади и крутившая кинжал, подняла голову:

— Сказала, что приготовила нам что-то. Велела подождать. Но если мы будем ждать ещё, еретики успеют в Танзе обжиться.

В её голосе слышалось недовольство. Но главной причиной было то, что её, трусливую и болтливую полуэльфийку, заставляли идти против еретиков. Это её бесило больше всего.

Хотя Гавейн уже несколько раз повторял, что в открытый бой пойдёт только он, а остальные будут лишь помогать…

Как только Эмбер замолчала, издалека донёсся голос Ребекки:

— Предок! Предок! Я здесь! Я здесь!

Гавейн обернулся и увидел бегущую к ним, запыхавшуюся, свою трёхуровневую «огнемётчицу». В одной руке Ребекка держала свой железный посох, в другой — довольно увесистый мешок. Она бежала вприпрыжку.

Подбежав к Гавейну, она тяжело дышала:

— Про… простите, что заставила ждать…

— Ещё немного, и еретики в Танзе успели бы детей завести! — уперев руки в бока, сердито сказала Эмбер. — Что ты там делала?

— Я приготовила то, что может вам пригодиться, — отдышавшись, Ребекка открыла мешок. — Сначала хотела показать предку как результат работы. Но раз уж так вышло, можно испытать в бою…

Несколько любопытных взглядов упали на то, что достала Ребекка. Это были одинаковые, аккуратные металлические коробочки.

Сделанные из самого обычного чугуна, они были удивительно правильной формы, чуть больше спичечного коробка. Сбоку торчал металлический стержень, а сверху было что-то вроде кнопки.

Гавейн, кажется, догадался, но не был уверен:

— Это…

— Помните, вы просили придумать задержку для рунического спуска? — затараторила Ребекка. — Я это сделала. Конструкция получилась сложная, её трудно было изготовить, особенно в больших количествах. Но теперь у меня есть помощник…

Гавейн перебил её:

— Николас-Яйцо помог?

— Ага! — Ребекка энергично закивала. — Я дала ему чертёж, и он быстро сделал эти коробочки. Если бы у него было больше времени, он бы сделал целую кучу.

Чертёж… целую кучу…

Гавейн смотрел на металлическую коробочку в своей руке. Она была идеальной, правильной, с чёткими линиями и гладкой поверхностью, словно сошедшая с промышленного конвейера Земли. И все коробочки были одинаковыми, ни малейшего отличия. Сколько времени понадобилось бы обычному кузнецу или даже руническому мастеру, чтобы сделать их?

Этот металлический шар был настоящим читером.

И вся его раса, должно быть, состояла из читеров.

Имея готовый чертёж и материалы, они могли мгновенно превратить его в готовое изделие. Будь у Гавейна двести таких шаров, он бы не стал развивать промышленность — сразу перешёл бы к космической эре.

Но он быстро подавил желание разразиться тирадой и с любопытством спросил Ребекку:

— Как ты сделала задержку?

— Шестерни, пружины, шатуны, — Ребекка, предвидевшая этот вопрос, достала не собранное устройство задержки. — Вот, смотрите. Очень просто.

Гавейн взглянул и остолбенел. Это были обычные замедляющие шестерни и спусковой механизм.

Может, на самом деле эта «наивная олениха» была попаданкой?

Хетти посмотрела на неё с удивлением:

— Откуда ты это взяла?

— Я внимательно изучила механизмы в магическом двигателе, который придумал предок, и всё, что он рассказывал о механике, — Ребекка хлопала глазами с самым невинным видом. — К тому же я всегда любила механизмы, тётушка, вы же знаете.

Да, Хетти хорошо помнила, как в то время, когда её сверстницы рисовали на стенах замки, цветы, рыцарей и принцев, Ребекка рисовала у себя в спальне рычаги и зубчатые колёса. И как она потом носилась по замку, спасаясь от праведного гнева.

У Гавейна не было времени изучать извилины в голове этой… умной оленихи. Он спросил о самом главном:

— Надёжно?

— Я много раз испытывала в разных условиях: при высокой температуре, под водой, при падении. Ничего не влияет, по крайней мере, преждевременный взрыв не грозит. Вот этот штырь — предохранитель. Когда его вытащишь, можно нажимать на эту кнопку. Внутри начнёт тикать, и через пять секунд — взрыв. Если предохранитель не вынут, граната не взорвётся, даже если её сбросить с высоты в несколько десятков метров и ударить под правильным углом. Потому что рунический спуск заблокирован предохранителем и не может коснуться взрывной схемы внутри корпуса.

Гавейн, глядя на Ребекку, только и смог, что дёрнуть уголком рта:

— …Когда вернусь, я тебя как следует похвалю.

С «кристаллическими гранатами» — новым оружием, только что изготовленным и ещё не испытанным в бою, — Гавейн и его спутники покинули берег Белой Воды и вскоре скрылись из виду Хетти и Ребекки.

Только когда они исчезли, Ребекка осторожно спросила Хетти:

— Тётушка, это не был сарказм?

— С чего ты взяла? — не поняла Хетти.

Ребекка почесала голову:

— Раньше он всегда говорил: «Когда вернёшься, я тебе покажу».

Хетти улыбнулась и погладила Ребекку по волосам:

— Конечно, нет. Раньше мы просто не могли разглядеть твой талант.

— …Это тоже не сарказм?

— Нет.