Известная ведущая вела прямой эфир прямо во Дворце Круглого Стола, в нескольких сотнях метров от разворачивающихся действий.

— Мы смотрим вживую за дерзким террористическим актом, когда всё руководство города, и даже часть управления полиции, оказалось в заложниках. Конечно, жители надеются на лучшее, но есть ли хоть у кого-то какой план по освобождению сотен людей? Остались ли какие-то замы в городе, что пытаются справиться с ситуацией? — камера развернулась от журналистки и показала семью Кэмпбеллов. — А пока мы хотим опросить нескольких заложников, которым повезло спастись. Добрый день, Лиза и Кларисса.

Лиза ответила кивком головы, а бледная Кларисса, не так давно пришедшая в себя, всматривались в большой экран за спиной у репортёрши. Там ожидал казни её любимый, который только недавно стал почётным гражданином Города, получив высший орден Почтальона, вскоре должна была состояться их свадьба, но случилась беда. Звук у телевизора был отключён, но это не мешало невесте всматриваться, что там творится. Её сердечко сжималось каждый раз, когда преступницы, которые что-то вещали на камеру и направляли на Рика пистолет.

— Мы понимаем, что вы только спаслись и сейчас нервничаете, но зрителям интересно. Ведь, он и правда герой, хотя до сего момент в Городе никогда не было мужчин-героев, только героини! Он только что пожертвовал собой, отпустив вас и оставшись там. Что вы думаете об этом?

Лиза пожала плечами, ей было грустно и стыдно, что она — женщина — тут, а парень — там. Тем более вспоминая, как ей было страшно, и она с большой радостью ушла, волоча сестру на себе наружу, радуюсь, что не их, а его постигла беда. Что преступницы узнали Рика, а не её, отомстят за приключения в подземелье только ему. А Кларисса не обращала внимание на вопросы журналистки, продолжала пялиться на экран, где разворачивались жуткие события.

— Мы немного узнали о ваших героических поступках на кладбище, Лиза, о них хоть можно спросить, раз не хотите говорить о Рике?

Лиза вновь пожала плечами и гладила младшую сестру по голове, происходящее наконец сблизило их, и они не избегали друг друга. Лиза думала, что Кларисса может оттаять к ней, и всё это произошло благодаря парню, который был изображён на большом мониторе. Но если он умрёт, то сестра замкнётся в себе и станет даже хуже, чем было до его появления в жизни семьи Кэмпбеллов.

— Вы, да-да, именно вы, соврали, что будете снимать там сериал «Отчаянный пап», второй сезон с Риком в главной роли, учитывая насколько он красив и статен, вам поверили. Но мы узнавали на киностудии, никто об этом парне, доселе никому не известном нелегале, не знает. И второго сезона пока нет в планах у продюсеров и режиссёров. Что вы скажите об этом? Зачем вы узнавали у работницы кладбища, где морг и целенаправленно пришли туда?! Там, где вас схватили и чуть не убили!

Лиза, в который раз подряд, пожала плечами, а Кларисса, поняв без звука, что Рику читают приговор и главная террористка приставали к его голове пистолет, заплакала. Раздражённая молчанием известная телеведущая, кивнула в сторону невесты, тем самым приказывая снимавшей коллеге это интервью, мол, бери Клариссу крупным планом, покажи её слезы. Чтобы усугубить драматизм, женщина сменила жертву и стала атаковать студентку.

— Это нормально, что куртка и сумка на вас, кстати, очень дорогие, это подарок от мужчины?! И на какие шиши их купил неработающий нелегал? Вы, конечно, студентка и не работаете, но вы же старше его, как минимум на полтора года, а он несовершеннолетний. Это неправильно, что парень одаривает взрослую содержанку, тем более школьник! Как вас воспитали родители? Они вас не учили и не объясняли про роль женщины в семье, и кто главный в доме?!

— Мне плевать, — выкрикнула в её сторону плачущую Кларисса. — Если надо, я согласна быть ведомой мужчиной, он герой Города, он выше любой из нас! И я на всё готова ради любимого.

Лиза начала действовать, вмешавшись в позорище, закрыв рот сопротивляющейся Клариссе, что была явно не в себе. Она пыталась поднять и увести отсюда младшую сестру, спрятав от назойливой ведущей. Но невеста не хотела отходить от большого экрана, где в прямом эфире, возможно, показывали последний минуты жизни её любимого.

— Лиза, зачем вы закрываете рот своей младшей сестры? Вы тоже слушаетесь своего брата-подростка Билла, или позорищем вашей семьи является только Кларисса? Почему она несёт такую чушь? Зачем Рик подарил цветы Матери Города, это же женщина должна делать, а не наоборот. И уж, чёрт возьми, почему Кларисса повесили кольцо ему на шею?! Почему не вдела на безымянный палец жениха, тот невзрачный кружочек из серебра!

Лиза, не зная, что делать, решив, что дальше падать некуда, пошла ва-банк:

— Я не знаю, что вам сказали на киностудии, возможно, вы решили сыграть на хайпе и скандале, унизив гордую семью Кэмбеллов! Но, если что, мы будем с ними и с вами судиться!

— Прости, но по какому поводу будет тяжба? — рассмеялась ведущая.

— О клевете, защите чести и достоинства. Он актёр и игра на сцене — его жизнь! Мы договорились о съёмке и о роли с киностудией, хотя предварительно и ещё не подписали контракт, но всё же... Рик будет играть главную роль, незаконнорожденного сына в «Отчаянном папе»! Мы просто провели акцию, сыграли комедийный сюжет для Матери Города и всех зрителей. Это ведь сериал-пародия, где Рик-актёр всё делает шиворот-навыворот. Например, валять дурака на коленях вместо женщины, дарит им цветы, сумочку, куртку. Вот откуда всё это богатое барахло, и, кстати, платиновое кольцо, а не серебряное! А почему кольцо на шею на шнурке…

— Это цыганский обычай, чужая культура, вы слишком предвзято относитесь к не местным, — помогла старшей сестре Кларисса, она вдруг очнулась и решила выгораживать жениха.

— Да-да, вот откуда у него талант к артистизму, пляски с медведями, путешествие из города в город. Так учила легендарная Константина Елизаветовна Станиславская, режиссёрша, педагог, и основательница театральной школы по своей системе.

— Она была русской, а не цыганкой!

Но в этот момент кто-то ахнул, все, даже ведущая, обернулись, ведь на экране проводили первую казнь заложника и это был Рик.

— Включите звук, плевать на ваше интервью, — кричала Кларисса в истерике.

* * *

В главном зале пресс-конференций и награждений, стоял высокий парень, на которого были направлены две пушки. Женщина, что руководила террористками, произносила последние слова напутствия перед выстрелом:

— Прощай, бешеная пацанка с членом!

Прежде чем прозвучал выстрел Старшей, юноша бросился ко второй, беспечной преступнице, ударив её в грудь кулаком с оттопыренным пальцем. Палец непостижимым образом исчез где-то на уровне сердца террористки. Рик, продолжая движение, обогнул и спрятался от пуль за падающей на пол умирающей женщины, дёргающейся в агонии. Это спасло парня лишь на пару секунд, первые выстрелы Старшей, которая стреляла в двух метрах от него, прошли мимо, «в молоко». Но опытная воительница быстро собралась, и следующие бронебойные боеприпасы били уже точно в цель. Как не укрывался парень телом убитой только что им женщины, но бронебойные пули рвали тела обоих как бумагу. После ещё трёх выстрелом парень упал, а Старшая откинув тело своей упокоенной «сестры», нацелилась вновь ему в его голову. Рику было плохо, ему прострелили ногу, руку и бок — он истекал кровью.

— Что снова в печень? Но ты живучий, как таракан, на этот раз не поскуплюсь контрольным в голову. — приставив к его виску пистолет, она пафосно произнесла. — Попробуй, увернись!

— Постой, последнее желание! — сказал Рик.

— Что ещё? Желание сохранить жизнь тут не сработает. Ты уже убил шестую нашу сестру!

— Значит, не договоримся?! Хочу выбрать как умереть сам! Сдохнуть достойно — воином! По-мужски!

— И как по-твоему любят умирать представители твоего племени — пацанва? Объесться шоколадом и тортиками, сдохнуть от пережора и передоза сладким?! — заржала Старшая. — От заворота кишок, когда слипнется жопа?

— Нет, хочу, чтобы меня повесили! Я убил много ваших в честном бою, и хочу умереть, как там у вас говориться: валькирией или амазонкой.

— А выстрел, значит, не по-пацански. Я думала, выберешь достойную смерть, харакири, как самурайши, или римлянки, бросавшиеся на меч. Но это долго, легче свернуть тебе шею или отрезать голову…

— Нет, повесить! Я требую справедливости. Ты же говорила на камеру «Мы за честный суд Линча», который без суда и следствия проводится через повешение.

— Ладно, твоя взяла. Тащите верёвку. Будешь висеть на этой огромной люстре, увешанной золотом и брюликами, прям как вы, мальчики, и любите.

— И поцелуя единственной женщины на свете, которая смогла меня победить!

— Ты, дурак что ли, целоваться со своей убийцей? Может, ещё и изнасиловать тебя?

— Я не против прощального секса.

— Обойдёшься!

Женщина покачала головой, её мало чем можно было поразить, но этот парень умудрялся снова и снова. Прошло пару минут, прежде чем его водрузили на стремянку и продели в петлю шею. Кларисса, смотревшая всё это на экране, до конца надеялась, что парень сможет, как-то извернуться и убить оставшихся преступниц. Его вторая попытка, что-то предпринять, закончилась тщетно, он умудрился порезать чем-то руку одной из приспешниц зла. Но парня свалили и связали руки сзади, при этом знатно отпинав ногами. Теперь террористки сторонились его и опасались, пока одна вешала Рика, остальные стояли подальше, наведя на него оружие. В конце, он что-то прошептал ближайшей преступнице, та улыбнулась и поднялась на лесенку к нему.

— «Третья», ты чего делаешь? — спросила озадаченная Старшая, обратившись поочередному позывному к соратнице.

— Его последнее желание, хочет поцеловаться на прощание.

— Он бешеный, возможно, в прямом смысле слова болеет бешенством. Подлец убивший шестерых наших сестёр! Какие ещё поцелуи с этим ублюдком? Слезай и даже не думай об этом! Ему нечего терять, он может откусить тебе язык, нос или губы! Всё равно подыхать, поэтому изуродует палача.

«Третья» пыталась что-то сказать, возразить руководительнице, открывая рот, но так и не решилась на это. Когда она разочарованно посмотрела на парня в последний раз, намереваясь слезать, он вдруг резко подался к ней и смачно плюнул в её открытый рот.

— Тьфу, блять, он харкнул мне в рот, — отплевывалась террористка, поскользнувшись от неожиданности и чуть не упав на пол.

В злобе она ударила по стремянке, и парень ухнул вниз с высоты метра три, повиснув на верёвке. Отчётливо раздался хруст позвонков, и Рик повис сломанной куклой, покачиваясь в петле.

— Этого мало! — рявкнула недовольная «Третьей» Старшая. — Он живучий как таракан, подыми стремянку и проверь его пульс! Рыжая его в прошлый раз убила ножом точным ударом в печень, засунув до конца и провернув там, но он выжил! Я ему недавно прострелила бок, а он даже и не подумал истечь кровью!

В этот момент раздались неприличные звуки. У скончавшегося парня наступило непроизвольное мочеиспускание и дефекация. «Третья» зажала нос и отшатнулась.

— Я не буду проверять жив он или нет! Он слишком обосран, обоссан и смердит!

— Нет, ты сделаешь это! — с нажимом приказала Старшая. — При наступлении мгновенной смерти, как перелом шейных позвонков, человек не должен испражняться посмертно, и уж тем более не через полминуты после.

— Может, я просто пристрелю его повторно?!

— Мы же не животные, а борцы за свободу! Он просил умереть на виселице, и зачем убивать мёртвого? Проверь пульс, если он живой, тогда и кокнешь.

Поставив стремянку, и зажав нос, преступница поднялась, несколько раз пнув с ноги труп. Мертвец, конечно же, не реагировал, лишь коричневые сзади и жёлтые пятна спереди с разводами ниже пояса увеличились размерами. Честно, продержав на руке покойного целую минуту свои пальцы, «Третья» кивнула Старшей, объявив, что пульса нет.