Рик очнулся от попыток привести в сознание невесту, которая лежала на его коленях, когда раздалось ещё пара выстрелов, над его ухом и гвардеец, что бросилась с церемониальной шашкой наголо была убита точным попаданием в шею одной из террористок.

— Ни одна кавказская свадьба не обходится без стрельбы. — вздохнул он, вспоминая что-то из прошлой жизни. — Но там хотя бы в воздух стреляют и холостыми… Или это бутафорская кровь?!

Лиза увидела, что те две преступницы, которые её пытали снова были здесь, задрожав, села на пол от страха. Она спряталась за парнем, который в прошлый раз защитил её от этих безжалостных убийц. Это были те изуверки, которые схватили её на кладбище, когда она пряталась в кустах, долго били и пытали. Если одна из троицы — Рыжая погибла от рук Рика, то эти две выжили и вот они здесь, пришли мстить…

— Гражданки, мы принесём вам свободу, избавив от тирании этот Город. Проведём честный суд Линча над Старшими Сестрами. А у убийцы наших товарок Рика и погрязшей в коррупции и политических казнях Матери Города вообще шансов нет. Эти двое внук и бабуля будут подвергнуты казни. Счастье, свобода и сестринство! За «Сестринский круг»!

— Какой-то перебор у вас с представлениями на свадьбах, тамаде-бабульке в морду дали, — говорил я, поглаживая и прижимая к себе потерявшую сознание невесту. — А та баба, с простреленной шеей, так натурально изображает мёртвую! А бутафорский значок «орден Почтальона»? Эх, женщины… нормально свадьбу организовать не можете.

— Рик, очнись, я понимаю, что ты наклюкался и пьяный в дребедень. — Лиза, пригнувшись, пыталась скрыться за моей спиной. — Плевать, сейчас это не важно! Мы и так все знаем, что ты со странностями. Главное, чтобы Кларисса в себя пришла, и мы все выжили. Это террористы! Всё по-настоящему, приглядись к ним, узнаешь? Это те две женщины, что похитили нас, когда мы были у морга, ещё на поверхности. Помнишь? С ними была Рыжая. Они только что захватили всё правительство в заложники, но нам, главное, выжить втроём. Только не вздумай геройствовать и спасать Старших Сестёр и саму Мать.

Я присмотрелся к пятёрке шумных свадебных аниматоров с оружием, которые согнали больше дюжины женщин в возрасте в круг. Они что-то кричали на камеру и размахивали пистолетами. Две из них и правда были знакомыми террористками. Не может быть! Ведь полиция говорила, что они уничтожили этот рассадник зла. А это их начальница, «Старшая» — они называли себя при посторонних по позывным. Значит, мы во дворце правительства?! Что делать с этими фактами, вопросов у меня не возникало, не геройствовать же?! Конечно же, валить.

Две знакомые и родные женщины при мне, нужно тихим сапом ползти к той позолоченной двери, она что — на самом деле из злата? Это же сколько денег за них можно выручить?! А те картины, бюсты, статуэтки и вазы — они всамделишные? Я-то думал репродукции какие. Пока полиция и телохранительницы будут тут в мыле вокруг зала, и разбираться с высокопоставленными заложницами, я смогу отвинтить пару картин Моне или Мане, как там звали того художника и остальную бесценную мелочь. У меня же семья наклёвывается и квартиры нет! Надо только спросить, что тут ценится и где висят местные «Моны Лизы». Нормальный человек продумал бы всё это в мановение ока, но во мне был пьяный дурман, поэтому я натурально завис. Пока, отползающая к двери на четвереньках Лиза, не пнула меня чувствительно в бок локтем.

— Мне что, одну Клариссу на себе тащить?! Испугался, что ли? Уходим!

Мы почти доползли до выхода, когда к нам ползущим у пола, подбежали две террористки и направили на нас пистолеты. При этом они разрешали передвигаться по залу журналистам свободно, и снимать всё это безобразие без ограничения в прямом эфире. Видимо, хотелось славы. Чёрт, почему я забыл сразу активировать бронекожу? А ну-ка, [Система], включай сыворотку и сообщи, когда я буду неуязвимым.

— Парень, убивших наших сестёр, а ты куда собрался? — женщина приставила к моей голове пистолет, но при этом смотрела в объектив. — Тебя мы никуда не отпустим!

С тем, что это актриса погорелого театра, красуется и смотрит не на меня, а на камеру, можно воспользоваться. Но меня смущала её коллега, направившая дуло в голову Лизы. А чем хуже я, пьяный дурак? Играть в звёзды кино можно вместе.

— Отпустите женщин, пусть уходят, — сказал, с вызовом смотря в окуляр объектива. — Они не виноваты в ваших политических дрязгах.

— Как благородно и нетипично для мужчины, пусть уходят, мы боремся с диктатурой, за свободу и народ! И не воюем с простыми людьми, вы слышите, зрители? Мы порядочные патриотки, а не террористки, как нас называет правительственная клика узурпаторов!

Лиза встала, не подымая головы, а вдруг в ней узнают пленницу из подземелья на кладбище, набросив на плечо тело Клариссы, быстро удалялась в безопасную зону. Там, где столпилась охрана, которая боялась штурмовать большой зал. Им казалось, что террористки сразу начнут убивать людей. Со стороны, наш мой диалог с бандиткой выглядел как сцена из дешёвой постановки к комедии. Мы с преступницей разговариваем и не смотрим друг на друга, но пялимся в камеру, явно играя на публику.

— Что теперь? — сказал я, поднявшись, выпрямившись и гордо выпятив грудь. — Ты дщерь порока и зла, выполнила своё обещание, значит, и благородный Герой сдержит своё слово! Куда мне идти?

— К Матери Города вестимо! Вас обоих всё равно казнят за измену в прямом эфире, транслируя на весь Город!

— А кто это? — спросил я, не понимая о ком она говорит.

— Та старуха-диктатор, что незаконно правит нами уже столько десятков лет. Ты что — совсем дебил? Или настолько ничего не понимающий нелегал? Она тебя поздравляла и гражданство дала! Ты с ней лобызался и обнимался! Пшёл, живо!

— Свадебная тамада — мэр? Мать Города?! Ха-ха-ха. Ну, тогда я ваш Папа Римский!

Шагая по направлению к четырнадцати старушкам-заложницам, которые оказались правительницами Города, мы с террористкой продолжали играть в кинозвёзд, красующихся на прямом эфире. Репортёрша, совсем потеряв страх, шагала вместе с нами и снимала шоу, не обращая внимание на оружие и несколько трупов вокруг. Может, она была заодно с ними?! Я же пытался экспромтом придумать что-то умное, чтобы не мычать тупости на камеру. Опростоволоситься и покрыть себя позором перед новыми согражданами легко, а восстанавливать репутацию обратно долго. Но я был слишком пьян, чтобы придумать что-то гениальное. В голову лезли какие-то глупости и пошлости.

— Давай, шагай, клоун! Чё встал? — прервала мои размышления коллега по актёрскому мастерству, ткнув пистолетом в бок.

— Лучше быть клоуном у пидарасов, чем пидарасом среди клоунов! — наконец вспомнил, и продекламировал я бессметную фразу Пелевина.

Ещё бы вспомнить кто такой Пелевин? Видимо, мой дружбан-гомофоб из прошлой жизни?! Но фраза не произвела никакого фурора. В принципе, это женский мир матриархата, наверное, здесь и слов таких не знают. Меня заставили обождать минут двадцать, прежде чем всё здесь заминировали и обыскали каждого заложника.

— Ну что, узнал меня, мальчик? — спросила женщина с позывным Старшая, террористка, которая мне была знакома по катакомбам. — Зрители, слушайте все, на самом деле этот Злодей, убил не трёх, а пятерых моих сестёр, которые боролись за вашу свободу. И украл у нас кое-что ценное… Но не будем об этом. Да, он мужчина, и их нужно беречь, но, ведь, если ты поднял руку на женщину-хозяйку, то ты стал вровень с нею! Хочешь равноправие? Получи и распишись. Поэтому никаких поблажек, судить будем без снисхождения. Признаешь, ли ты свою вину?!

— Я защищал себя и свою свояченицу! Это была самозащита!

— Странно мужчине защищать женщину. Тем более Лиза Кэмпбелл была сержантом в запасе, и, наверное, участвовала в боевых действиях. Но опустим это. А чем тебе не устроили две охранницы, когда ты ворвался на наш склад, уничтожил там всё, убил женщин, а потом засунул их головы в ведра с кислотой?!

Вот это поворот… А хрен я тебе признаюсь, буду до последнего косить под невинную овечку, о чем я ей и поведал. К этому времени, голос в моей голове, вдруг сообщил, что прошло пять минут и кожа моя может сдерживать все лёгкие и средние пули. На моем лице расцвела улыбка, я теперь здесь Герой и красавец, а вы лишь лохушки с пистолетами, что встали на моём пути.

— Что ж, не сознаёшься и начхать, — вынесла мне вердикт Старшая и подняла к моей голове пистолет. — Я приговариваю тебя к расстрелу, именем свободы и группировки «Сестринского круга»!

Я ещё больше ощерился и приготовился к шоу, по типу Матрицу, только я не буду уклоняться от пуль, они просто мне будут до фонаря. Я попытался просчитать варианты, но на самом деле все они было не ахти какие. У нескольких террористок были автоматы, и пули, напрямую или рикошетом, могли попасть мне в глазницу — единственное моё уязвимое место — Ахиллесова пята. К тому же рядом со мной стояло всего две преступницы: пигалица, что привела меня сюда и теперь красуется перед камерами, и Старшая чуть подальше.

Возможно, погибнут заложники, но двух ближайших я унесу к праматерям. Кроме всего прочего, я ведь даже не тестировал бронекожу, поверив на слова покойной Рыжей, которая могла соврать или просто верить в то, что на самом деле было фикцией, а не бронёй. Но сейчас я был пьян и мне было море по колено, критическое мышление отсутствовало, зато имелся мальчишеский задор. А ещё желание показать себя во всей красе в прямом эфире, почти перед миллионом женщин Города, ну и сотне тысяч мужчинок-метросексуалов, до кучи…

— И да, на случай, если ты принял секретную сыворотку или дал её местным телохранительницам, — всё не унималась болтать Старшая. — Все пули у нас бронебойные… И им плевать на непробиваемую кожу крокодила. Прощай, бешеная пацанка с членом!

Лыба до ушей начала сползать с меня по мере услышанного, и я стал действовать на инстинктах, когда пистолет в двух метрах начал плевать в меня пулями. Да, достигнуть Старшей я не успеваю, такое возможно только в фильмах и низкопробных книжечках-боевичках. Но стоящая рядом со мной расслабленная дурочка-«актриса» с пистолетом, которая пялилась в объектив, а не на меня, была обречена.

Бабах прозвучал выстрел Старшей.