Глава 59

Голос Асты сильно дрожал. Я резко вскинула голову и попыталась понять, что происходит. Рейкарт по-прежнему загораживал меня собой, но между его ног я увидела, как Аста опускается на землю чуть поодаль. Вентус мощно взмахнул крыльями, подбросил напавших на нас в воздух и разом швырнул их вниз.

— А-а-а!

— Ыа-а-а!

Где-то хрустнуло и что-то раскололось. Ох, страшно же. Я с новой силой осознала, что эта птичья сопля куда жестче, чем я думала, и вцепилась в спину Рейкарта, как клещ.

После появления Асты подоспевшие, хоть и с опозданием, рыцари подняли фонари. Один за другим вспыхнули десятки огней. Темнота вокруг стала светлой, как днём.

Там я увидела Асту, Мариса и Сирила.

— Аста?..

Сирил, с искаженным лицом, уставился на Асту. Он стоял, держа в обеих руках арбалет. Тем самым оружием, из которого нас с Рейкартом пытались убить. Те, кого Вентус поднимал в воздух и ронял, похоже, были его людьми.

Аста спросила у Сирила:

— Почему вы нападаете на тех людей?

— Аста, это вовсе не касается вас. Не знаю, почему вы пришли сюда, но…

Тут за Асту ответил Марис:

— Аста хотела дать тебе шанс извиниться.

— Что… вы сказали? Извиниться? О чём речь?

— О том, что если бы чародейка Хейли была жива, ты хотел бы покаяться: попросить у неё прощения и искупить вину. Аста поверила этим словам.

Сирил был по-настоящему сбит с толку. Он совершенно не понимал, почему здесь наследный принц Марис и зачем тот говорит такое.

— Поэтому я и приставил слежку. Честно говоря, Рейкарт Уинтер уж слишком бросается в глаза. Будучи наследником Вендисиона, невозможно не узнать последнего выжившего из враждебного рода.

— …

— Как и следовало ожидать, вышло именно так.

Смысл слов Мариса был таков: Сирил и его люди узнали Рейкарта, вошедшего в Эниф, и тайно следили за ним, чтобы убить. До этого места всё было понятно. Проблема в том, что Рейкарт никак не мог этого не знать.

— Ты знал и делал вид, что нет? — спросила я. — Чтобы, если пойдут следом, перебить их всех?

Рейкарт молча кивнул.

— Вот почему ты всё твердил, чтобы я сидела в карете…

— Сама же говорила: в Энифе нельзя драться.

— Поэтому хотел выйти и сражаться?

Я вздохнула.

Да, это я недооценила жажду мести Рейкарта к Сирилу Вендисону. Зная, как в оригинале он шёл по тяжелейшему пути, ведомый одной лишь местью, я всё равно умудрилась забыть об этом. Моя ошибка и в том, что я недооценила тревогу Сирила: если он не убьёт Рейкарта, до конца жизни ему будет спаться неспокойно. Этот тип эгоистичен, жаждет власти, да ещё и смелости — с горошину.

Но что Марис сумеет воспользоваться всем этим — такого я и во сне не ожидала. Ради Асты он силой создал ситуацию, в которой Сирил получит шанс извиниться передо мной. Жуткий систер комплекс.

Марис спросил у Сирила:

— Не узнаёшь эту женщину?

— …

— Ту женщину, которую ты использовал, предал и убил.

Взгляд Сирила метнулся ко мне и вонзился, словно стрела. Он снова и снова прокручивал слова Мариса и лишь после многократных повторов посмотрел на меня прямо. Его алые глаза были полны недоверия. Вполне естественно: произошло то, чего не должно быть.

— Неужели…

Этого не может быть.

Я знаю, что он хочет сказать. И сама тоже считаю всё это нелепостью. Уже то, что Хейли, объявленная мёртвой, оказалась жива, — невообразимо, а тут она ещё вот так внезапно появляется перед глазами. И не понять, трагедия это или комедия.

Сирил дрожащим голосом спросил:

— Хейли?..

Сирил и его люди, принц Марис и Аста, даже Рейкарт — все смотрели на меня. На меня, вцепившуюся в спину Рейкарта, как цикада, с лицом, скрытым под капюшоном. Так даже немного стыдно.

Мне ничего не оставалось, как одной рукой стянуть капюшон и открыть лицо. Чёрные как смоль волосы водопадом рассыпались, и я почувствовала, как десятки взглядов утыкаются мне в лицо.

Сирил произнёс мое имя звуком, то ли похожим на смех, то ли на вздох, то ли на плач.

— Хейли.

Да, я — Хейли. Меня смущала та буря чувств, которую он обнажал передо мной. Может, будь на моём месте настоящая Хейли, всё было бы иначе, но мне его поступки виделись лишь судорогой, в которой он, терзаемый виной и любовью-ненавистью, дёргается перед невиновной мной.

Будь его чувство любовью-ненавистью, виной или, может, тщательно скрываемым комплексом неполноценности — я не могла ответить ему ничем. Ни упрека, ни ненависти, ни даже прощения — ничем. Потому что я не настоящая Хейли.

Сирил усмехнулся, перекосив лицо.

— Что это за нелепый розыгрыш? Ваше высочество Марис, это ваш план?

— Наполовину верно, наполовину нет.

— Тогда…

— Я спросил: что ты сделаешь, если узнаешь, что Хейли жива. Аста сказала, что ты встанешь перед ней на колени и попросишь прощения.

— А…

— А я сказал, что такого не будет.

Расчёт Мариса был рационален. Если бы здесь Сирил пал на колени и стал просить прощения, это означало бы признать себя подлецом, который, используя Хейли, выиграл межродовую войну и свалил на неё всю вину. Тогда он потерял бы не только с трудом добытое право наследника, но и всю нажитую репутацию. А если не станет просить прощения — возможно, удержит место наследника, но отношения с Астой будут окончены.

Марис без жалости спросил:

— И что ты выберешь?

Аста, с измученным лицом, переводила взгляд с меня на Сирила. Сирил дольше смотрел на Асту, чем на меня. Что он сделает. Мне тоже было любопытно. Знакомый мне Сирил Вендисион — человек с чрезмерной гордостью, выросшей как обратная сторона комплексов из-за происхождения. Неужели он и правда встанет передо мной на колени и извинится?

— Хейли. — Сирил швырнул арбалет, который держал, и шагнул ко мне. — Если я попрошу прощения, ты его примешь?

Сначала удостовериться, примут ли, прежде чем просить — в его духе. Я подумала, что Сирил похож на канатоходца-клоуна: стоит сделать неверный шаг, сказать не то — и представление сорвано. Чем теснее его прижимали к стене, тем глубже он прятал свою правду и тем крепче надевал маску. И я лучше него знала, какой выбор делает такой человек на краю, с которого не сбежать. Сирил выберет крайнее решение.

— Ты. — Его лицо было совсем близко. Красивое. То самое лицо израненного дворянина, которого настоящая Хейли любила до безумия. — Это всё твоих рук дело, — прошептал Сирил. — Тогда ты должна была умереть…

Из его левой руки вырвалась стрела — короткий и острый арбалетный болт. Когда я увидела, как он летит точно мне в солнечное сплетение, Рейкарт и Аста закричали одновременно. Ничего не поделаешь. Огромная тёмная скверна шевельнулась, вырываясь наружу и изливая ярость на того, кто посмел посягнуть на моё тело.

— !..

Я знала: Сирил не смог бы меня ранить. Рейкарт успел бы защитить меня, и даже если бы Аста призвала духа, всё решилось бы. Я могла просто стоять, как испуганная жертва. Но это смешно. Да кто он вообще такой.

— Эй.

Как бы я ни была не настоящей Хейли, я не настолько великодушна, чтобы молча терпеть, когда такой ублюдок, как ты, заходит так далеко.

— Сукин сын.

Честно говоря, я уже и не уверена, роман ли это вообще.

— Умереть хочешь?

Тёмная энергия, хлынувшая как чернила, росла, пожирая ночь. Увидев волну скверны, расстилавшуюся между нами шторой, Сирил онемел и остолбенел.

Я подошла чуть ближе и мягко прошептала:

— Сирил Вендисион, посмотрим, насколько далеко ты зайдёшь.