Глава 55

* * *

Как только свиньи образовали пары, взгляды жителей удела впились в свинарник. Ну когда же они спарятся? У свиней что, бывает особый гон? Может, мы можем чем-то помочь?

Глядя на них, болтающих день и ночь у загона, я цокнула языком и сказала:

— Свиньи уже были готовы к романтике, да разозлились и передумали.

— Почему?

— Люди целой толпой у ворот топчутся, только и ждут, когда начнутся игры, подглядывают и твердят про поросят. Какая тут любовь? Тут и тысячелетняя страсть мигом остынет.

— А…

Смутившись, Фатима разогнала народ:

— Кыш, кыш! Разошлись, займитесь делом!

— Ладно, пойдём картошку копать.

— А мы у озера доделаем место для рыбалки.

— Дяденька, рыба ловится?

— Пока нет. Видать, ещё чище должна стать.

И при этом украдкой косятся на меня — лесорубы, что ли, все в лисиц превратились, хитрецы.

— Сегодня там очищать не буду.

— А кто вас заставляет? Это уж как миледи изволит.

— Тогда чего так с надеждой на меня смотрите?

— Так, просто смотрим. Вы столько картошки едите — почему не толстеете? Наверное, муки не хватает? Может, ещё и брагу поставить?

— Зачем меня откармливать. Съесть хотите?

— Да что вы. Свиньи есть — зачем нам есть миледи.

Вообще-то в последнее время все мои мысли были об осквернённых. После того как я переписала для Асты список, украденный в Грандисе, я ещё раз внимательно его перечитала. Вдруг среди зомби, которых я встречала в заражённых зонах, есть кто-то из списка. Но здесь, а не в Республике Корея двадцать первого века, по одному полу и возрасту человека не опознаешь. Так что я снова решила выйти в заражённую зону.

— В сторону Грандиса пойдёшь?

— Нет, там дурное предчувствие. Пойду к Энифу. Раз они не смогли перекрыть город, похоже, сила ордена ослабла.

Рейкарт, опуская тяжёлый мешок картошки, сказал:

— Я с тобой.

— Неа. Одна пойду — можно не очищать по пути, так удобнее. А с тобой придётся чистить — морока. Так что оставайся и докапывай свою картошку.

— Иногда стоит пожить с неудобствами.

— Эй!

— Как раз в Энифе надо кое-что раздобыть.

— И что на этот раз?

— Осень же.

— И что осень?

— Ха-а… — Рейкарт спросил: — Ты прошлую зиму здесь как пережила?

— Как-как. Просто жила.

— А огонь? Дрова? Одежда? Обувь?

— Огонь… просто разжигала, дрова — ветки снаружи собирала, одежда — одеяло вокруг себя обмотала и завязала, обувь — ну…

— Я так не могу. — Рейкарт гордо сказал: — Изнеженно воспитан.

А, ну да. Раз барчук у нас нежный и по-моему, первобытному, зиму не перезимует, пришлось сопровождать его в Эниф.

До зимы нужно было многое успеть, так что в этот раз список заказов вышел солидный. Меха, вата, швейные принадлежности, зимняя обувь и тёплые вещи — такого было особенно много.

Я записала все хотелки моей разношёрстной компании на лист, пролистала пункт за пунктом — и только фыркнула от неожиданности.

— Совсем офигели… Вы вообще знаете, сколько это стоит? Думаете, деньги из земли лопатой копаются? До каких пор собираетесь меня доить, вы, клопы!

— Из земли же достаются.

Рейкарт намекнул на сокровищницу в подземелье.

Я зыркнула на него, прихватила немного драгоценностей и вышла наружу.

— Колокольчик!

— Ах, чего зовёте.

— Тебе ничего не нужно?

— Мне не надо.

Мой Колокольчик криво усмехнулся:

— Какой ещё «комфорт цивилизации» нужен грязному и злому фальшивому древесному духу? Мне бы каждый день каяться и молить великую Природу.

— А?

— Раз великий король духов изволил сказать, что сотрёт и разнесёт меня без следа, так купите хотя бы молоток с зубилом — успеть бы высечь на надгробии: «Здесь закрыл глаза бедный древесный дух», — пока то не произошло.

Вот это номер.

— С чего это его так переклинило?

— С тех пор, как у нас побывала дух-птица принцессы Асты. Видать, шок сильный был.

— Так на той птичке и срывай злость — чего на мне-то?

— Ты же сама говорила, что духам природы естественно ненавидеть существ, в которых поселилась скверна.

Подслушал?

Когда я в испуге уставилась на него, Колокольчик, приподняв одним краем верхнюю губу, сказал:

— Принцесса она там или чёрт знает что, дух-птица или король духов ветра — так вот знайте: в следующий раз, как встретится, я выдеру у неё все перья и сварю из неё самгё-тан. В брюхо набью перца чили, корни колокольчика и ядро скверны, и буду кипятить до бурления.

Ай, зря я вообще научила его самгё-тану. Ещё и неправильно научила.

12. Ранняя осень, — Симпатичные брат и сестра.

Прежде чем выйти в Эниф, мне хотелось кое-что попробовать. Я повела Рейкарта в глубину леса между лесным морем и ущельем. Я молча шла в укромное место, и Рейкарт без тени сомнения послушно последовал за мной. Он даже предложил идти, держась за руки, потому что у кромки лесного моря скверна густа и это опасно. Я крепко взяла его протянутую руку и, поддразнивая и уговаривая, пошла.

— Эй, ты, только не вздумай и в других местах вот так тупо за кем попало таскаться, ладно? Ты такой простодушный, что я уже начинаю бояться, как бы ты за каким-нибудь негодяем не увязался.

— Это ты про себя?

— Эй!

Рейкарт рассмеялся вслух. Его звонкий смех разнёсся по лесу, переполненному скверной.

— Кого это ты тупым назвала? Сама же руку взяла.

— А что такого — за руку?

— Ты же можешь управляться с скверной и без того, чтобы держаться за руки.

— А, точно.

Совсем вылетело из головы. В последнее время забот столько, что я напрочь забыла, насколько выросли мои способности. Я зыркнула на Рейкарта и уже собиралась отпустить его руку, но он поспешно сказал:

— Если идём, держась за руки, тебе не нужно контролировать скверну, верно?

— Верно.

— Тогда держи дальше. Если каждый раз идти, очищая всё вокруг, это же утомительно.

— Да?

Рейкарт снова рассмеялся. Мне нравилось смотреть, как он смеётся, так что, считай, подыгрывая, я продолжила идти, держась за руку. Вот, наверное, какое это чувство — когда появляется младший брат? Я ведь единственная дочь и всегда завидовала тем, у кого есть старшие брат или сестра и младшие.

— Вон она.

Рейкарт указал на женщину, появившуюся из кустов. Это была заражённая. Судя по излохмаченным подолам платья и плаща, казалось, что она уже довольно давно стала зомби. Я внимательно её осмотрела. Из‑за круглого овала лица она казалась моложе, но лет у неё было немало. Оружия при ней не было. Фаланги пальцев — толстые и шершавые. Рабочий класс? Иными словами, простолюдинка? Удостоверения личности у неё, разумеется, быть не могло, так что оставалось лишь гадать о прошлом по внешности.

— Похоже, всё будет нормально.

Я знаю, что судить людей по внешности — неправильно, но выхода не было. Среди брошенных в Энифе никак не понять, кто есть кто. Я медленно, осторожно попробовала очистить женщину.

— Гр-р-р…

Женщина, которая, издавая пустые стоны, буравила взглядом Рейкарта, по мере очищения становилась всё более нормальной. Фокус вернулся в глаза, приоткрытый рот закрылся. И она уставилась прямо на меня.

А? На меня уставилась.

— Убью… — пробормотала она. — Всех… перебью. Всех убью и принесу на алтарь злого бога Валейна. Вынашу семя боли и распространю его по всему миру! Принесите кровь! Отдайте жизни! Все вы станете одним глотком пищи для великого Валейна…

— Рейкарт!

Рейкарт бросился вперёд и с одного удара вырубил женщину. Изрыгая непонятные проклятия, она обмякла, как кукла с обрезанными нитями, и отключилась.

— Значит, тёмная жрица злого бога Валейна.

Я перевела дух, словно десять лет жизни потеряла.

— Я видела её в списке. Тридцать тёмных жрецов бросили в заражённую зону. Дело давнее — а она всё ещё здесь.

— Убить?

— Оставь. Снова заразится.

Мы оставили женщину в гуще скверны и пошли дальше.