Глава 48

В Энифе имелись довольно большой храм и кладбище, а также приют, которым ведал орден.

— Ваше высокопреосвященство, изгоните демона!

— Помолимся Господу!

— Ради принцессы, убейте демона!

— Тоже мне каратели… Припёрлись в последнюю очередь, а туда же — в тушение пожара…

Улицы были полны людей. Услышав, что где-то совсем рядом объявился демон, все бросили дела и сбивались в кучки, перешёптываясь о новостях. Многие то подбадривали, то поносили кардинала и святых рыцарей, которые выступили намного позже принцессы Асты.

Лицо кардинала, которого вели в середине процессии под охраной святых рыцарей, выглядело неважно. Он был очень пожилым священником, и, кажется, его задевало, что толпа скандирует имя принцессы чаще, чем его собственное.

Вот и надо было выступать раньше Асты. Демон объявился, а священник тяжёл на подъём сильнее, чем особа королевской крови — что это вообще за дела? Думая об этом, я поторопила Рейкарта.

— Мы идём на кладбище.

Ворота храма захлопнулись. Люди хотели войти и молиться, но оставшиеся священники не пустили их. Сказав, что до благополучного возвращения кардинала они будут возносить безмолвные молитвы, священники уверили всех, будто лишь Бог в силах предотвратить это великое предзнаменование беды.

Мы направились не в храм, а на кладбище: у нас была информация от Ранго.

— Что-что, а такие штуки Ранго отыскивает блестяще. Оно и неудивительно — он же убийца? Хотелось бы знать, какими путями он пользуется у торговцев информацией.

— Если ты не очень-то умел, а тебе надо кого-то убрать и тихо уйти, без таких лазеек не обойтись.

— А тебе, значит, не надо — ты же у нас такой запредельно крутой?

— Я не убийца, Зевс.

Рейкарт так вжился в нашу игру с псевдонимами, что назвал меня Зевсом совершенно естественно — и у меня прямо зудело в пальцах: казалось, ещё чуть-чуть, и я призову гром с молнией.

Мы тайком пробрались в глубь кладбища, в каменный склеп, и зажгли факел. Потом прошли мимо места, похожего на крематорий, и углубились дальше. Говорят, щедрым жертвователям в храме отводят отдельные молельни; похоже, тут был уголок для тех, кто жертвовал умеренно. А ещё глубже находилось кладбище для умерших священников и святых рыцарей.

Белые стены были сплошь исписаны словами о том, какими благочестивыми и достойными людьми были покойные при жизни. Я вполглаза скользила по этим благочестивым текстам — и на одной из стен увидела имя, которое указал нам Ранго, и остановилась перед ним.

— Аквафер.

Так звали автора списка, который Ранго украл в Грандиcе.

— Здесь.

Я надавила на стену, и открылась узкая лестница. Лестница вела в тюрьму.

Раз уж документы совершенно секретные, любой решил бы, что перед ними наставят кучу ловушек и караула. Тем более что в Грандиcе уже случилась одна кража — так было бы логично утроить охрану. Однако кардинал Энифа оказался человеком неожиданных решений.

— Значит, чтобы туда попасть, нужно пройти мимо мёртвых и дойти до узилища. С одной стороны, хорошо, что стражников нет, с другой — мурашки по коже.

— Ага, жутковато.

Я потёрла руки, покрывшиеся гусиной кожей, и Рейкарт, заслонив меня собой, пошёл впереди. Вот в такие моменты он и вправду внушал уверенность. Пока Рейкарт освещал факелом путь, я, словно цикада, прилипла к его спине и только голову высовывала. Так мы добрались в глубь тюрьмы — и там увидели нечто до боли знакомое.

— Гр-р-р…

Там были заражённые. В двух самых дальних камерах по одному были привязаны осквернённые. Я не знала, почему они здесь. Их схватили в заражённой зоне и притащили сюда, или осквернили прямо тут? Я, растерянно застыв, вдруг поняла, что их одежда мне знакома. Это были платье-туника и лосины, которые паладины носят под доспехами.

— Паладины.

Я сказала это, и Рейкарт кивнул.

— Похоже, пытались слепить фальшивых — и не вышло.

Как они это делали, не знаю, но орден забирал детей, одарённых святой силой, растил из них паладинов, а потом вливал скверну им прямо в сердце. Зачем, ума не приложу, но если не получалось — выходило вот так.

— Гр-р…

Они превращались в зомби, которые внезапно появляются у меня во дворе.

— Сукины дети, — выругался Рейкарт.

Выросший сынком знатного рода, он, в отличие от моего Колокольчика, обычно не ругался грязно, но, видно, пожив у нас в доме в общей куче, понемногу заразился. Пока он кипел из‑за проделок ордена, я пристально рассматривала лицо паладина-зомби. Посеревшие глаза без фокуса, на бледной коже ни капли крови. И среди них я увидела знакомое лицо. Его белые волосы и аккуратно отращенная белая борода — образцовый учебник по привлекательным мужчинам средних лет — теперь не сыщешь, хоть глаза протрёшь.

— Дядя, — усмехнувшись, спросила я. — Что ты тут делаешь?

Это был командир отряда ордена, что сопровождал меня до ущелья. Тот паладин, который каждый раз лез перед солдатами и, как занудный морализатор, одёргивал их, когда они плевались в меня и ругались. Единственный, кто отвечал мне всерьёз, когда я, как сумасшедшая, засыпала их вопросами.

— Хм.

Что делать? Притвориться, что не заметила? Или хотя бы попробовать? Решить было непросто. Я ведь не рыцарь справедливости и не главная героиня этого мира. Какая‑то ниточка между нами и была, но забыть, что он швырнул меня в ущелье, я не могла.

По оригиналу их бы забыли. Они бы остались тайной ордена, никому не показанной, и были бы закопаны как промежуточный этап на пути к чему‑то, как неудачные образцы. А вот я — слишком заметная аномалия. Говорят, один вьюн может замутить весь пруд. Раз уж всё так, я подумала, что неплохо бы самой стать таким непредсказуемым вьюном.

— Отойди.

Я вошла в проломленную Рейкартом дверь и вытащила скверну из сердца паладина. Вернуть осквернённых к жизни было делом таким же тонким, как создать ядро скверны. Особенно тяжело было с фальшивыми паладинами: в отличие от обычных зомби, их заражали намеренно и медленно. И при этом вытащить скверну и оставить святую силу — было попросту невозможно.

Мне вдруг подумалось: когда придут в себя очищенными, они, возможно, впадут в отчаяние, узнав, что лишились врождённой святой силы. Как и я, когда очнулась без маны и бессильная. Но плевать. В любом случае лучше, чем быть зомби.

— Сначала забери список. И сразу уходим.

— Понял.

Вытащив скверну из двоих паладинов в клетках и вымотавшись до предела, я лишь увидела, как Рейкарт прячет за пазуху пару книг, похожих на списки, и поспешно отвернулась.

— Ух…

Паладины приходили в себя и моргали. Чувствуя их взгляд в спину, я не обернулась.

— Пошли.

Мы максимально осторожно выбрались с кладбища и решили немедленно уезжать из Энифа. Неизвестно, когда очищенные паладины окончательно придут в себя и вырвутся наружу. Было ясно, что храм перевернёт вверх дном, и оставаться здесь к тому моменту мне не хотелось. Мы нашли в постоялом дворе грузовую повозку и помчались прямо к каньону.

Демон был уничтожен, как и в оригинале. Отличие лишь в том, что один из всего пяти кардиналов ордена погиб в той заварушке. А вместе с ним погибли и почти все паладины, священники и солдаты, которых орден выслал. Это случилось потому, что они, желая не отдать заслугу Асте, полезли на демона без оглядки.

Зато большинство жителей деревень Каснатуры уцелели. Хоть женщина, ставшая демоном, и погибла, а близлежащие сёла превратились в труху, поразительно, что, в отличие от оригинала, счёт не пошёл на сотни жертв.