Глава 41

— Посиди-ка смирно.

Стоило увидеть вживую, так близко, главную героиню любимого романа, как во мне вдруг буйно распустилось любопытство. До того как я прочитала спин-офф про Хейли, моей любимицей, честно говоря, была Аста. Девушка нравилась мне больше, чем четверо мужских протагонистов. Может, из-за инстинктивного желания, чтобы меня любили так же, как её? Пока читала, я будто сама была Астой: и этот меня любит, и тот меня любит — пусть все-все меня любят.

— Красивая.

Мой голос низко разлился по холодной каменной комнате.

— Такая красивая…

Тёплый беж с милым розовым отливом — мягкие, как сахарная вата, волосы. На персиковых щёчках ни прыщика, ни веснушки. Губы маленькие и пухленькие, а на белых изящных руках — чисто-розовые, как её волосы, ногти.

— Как сделать, чтобы быть такой же красивой, как ты?

Может, достаточно, чтобы автор назначил тебя главной героиней?

Везёт же. Героиня.

Уж если вселяться, то в тебя. Почему же я стала злобной чародейкой Хейли? Это потому, что, читая спин-офф, рыдала навзрыд? Или меня наказали за то, что, обозвав главных героев основной истории мерзавцами, я удалила все скачанные файлы?

Я просто молчу, но ты не представляешь, как я сначала отчаялась. Да хоть бы «проходящий мимо статист-фермер №1» или «служанка №1, счастливая от золотой монеты, поданной принцессой» — вот это было бы прекрасно.

Или вообще вселиться в мужика!

Мужские проты же классные! Сын маркиза вроде Сирила Вендисиона, или даже король-отцеубийца вроде Микеллана Холта — тоже неплохо! Евгений вообще был прямо в моём вкусе! Они ведь, бросив Хейли, потом все живут-поживают да добра наживают!

Но Рейкарт — нет, спасибо.

— Прости.

— За что?

— Да так, ничего. — Я глупо ухмыльнулась своим пустяковым мыслям.

Ресницы Асты дрогнули. Пора было нашей героине просыпаться. Я придвинулась совсем близко, нависла над её лицом и во все глаза уставилась, чтобы не упустить ни секунды. Когда ещё у меня будет шанс так разглядывать главную героиню в упор, а? Правда ведь? Рейкарт передёрнулся и отшатнулся от меня.

— А…

Словно драгоценность, по уголку её глаза скатилась одна-единственная слезинка. С чего это плакать, если она просто приходит в себя после обморока? И обязательно вот так красиво — одна капля.

Аста звонким, почти соловьиным голоском спросила:

— Кто… кто вы?

— Я твоя…

Как бы сказать.

Пока я думала, какую ещё чушь сморозить, за меня ответил Рейкарт:

— Мы не причиним вреда. Только не выпускай духа.

— Ч-что?

— Я про эту птицу. Если она опять выскочит, нам волей-неволей придётся тебя ранить.

— А…

Аста выглядела растерянной. Вентус, который было вылез, но был втянут назад «за волосы», едва ощутил моё присутствие, пришёл в дикий гнев — кажется, она только что вспомнила об этом.

— Кто вы вообще такая?

На этот раз спросила в упор; взгляд прояснился.

Я понятия не имела, как ей себя представить, поэтому сказала привычное:

— Маркиза Маррон.

— Маркиза? М-маркиза, говорите? Какого королевства? Ниеве? О таком маркизском доме я не слышала…

— В таких случаях надо спрашивать, зачем тебя похитили.

Дурочка.

— Зачем вы меня похитили?

— Хотела поговорить.

Если сказать, что твоя бешеная птица внезапно вылетела и чуть меня не убила, и я в растерянности схватила тебя, — это как-то не к лицу маркизе. Так что надо придумать причину. Впрочем, дело к ней у меня и правда было.

— Тебе нельзя сейчас здесь находиться.

— Что?

— В начале осени в лесном море Каснатуры появится демон. Если опоздаешь, он может полностью воплотиться, так что беги туда на всех парах прямо сейчас. Победишь его — и бедных деревенских в твоём королевстве не вырежут подчистую, и главное — только так ты получишь предложение от Микеллана и сможешь стать Святой.

— Ч-что?

Аста и без того большими глазами вытаращилась ещё сильнее. Пока и она не переспросила, что за бред я несу, я торжественно заявила:

— Я же говорила. Я знаю, что тебе предстоит делать.

Из-за меня она не смогла проявить себя в Грандиcе, из-за меня не смогла проявить себя и в Селбоне. По канону к этому моменту Аста должна была быть принцессой, что мудро остановила войну Ниеве и Холта, и ослепительной любимицей народа, которая вместе с могущественным духом одолела демона, явившегося в заражённой зоне.

Раз я всё это сорвала, придётся хотя бы силком протащить следующий эпизод. Ты же главная героиня. Ты и убей демона.

Я уверенно сказала:

— Спаси мир. Это твоя работа.

А я тем временем, пока ты будешь хранить мир, поем бёф бургиньон.

* * *

— Постойте! Пожалуйста, подождите!

Аста могла лишь беспомощно смотреть на спину маркизы Маррон, растворяющейся в воздухе, словно ветер. Правда, ей было очень страшно. Когда она пришла в себя, то лежала на крышке гроба в каменном склепе; в этом тёмном и холодном месте был один-единственный старый настенный факел. Перед глазами — женщина с чёрными, как смоль, волосами, что, глядя на неё, шептала томным голосом, какая она красивая; а неизвестный мужчина грозил убить её, если она призовёт духа.

Позвать Вентуса? Аста понимала, что это выбор ценой жизни. Что окажется быстрее: Вентус явится и одолеет их — или тот мужчина с невероятным мастерством снесёт ей голову? Но вдруг та страшная женщина сказала странную вещь. Мол, одолей демона, который появится в лесном море Каснатуры, — тогда ты спасёшь людей своего королевства. Стань Святой и спаси мир.

Она не злодей? Аста растерялась. Вопросов было слишком много. Маркиза Маррон. Когда она поняла, что означает это имя, тех уже и след простыл за пределами склепа.

— А…

Кто это? Кто же это был. Мягкие, как мех ночной кошки, волосы, таинственные глаза, детская, будто у сказочной феи, манера говорить, и взгляд — слишком равнодушный для жестокого похитителя. Её одновременно пугало и распаляло любопытство. По предплечьям побежали мурашки, а сердце колотилось как хотело.

«Надо выяснить».

Аста уже собиралась подняться по ступеням к выходу из склепа, как дверь снаружи распахнулась, и внутрь вошёл какой-то священник.

— А… вы кто?

Это был молодой священник. На нём был белый облачный хитон и красный капюшон, какие обычно носят служители ордена, но одежда была так стара и заезжена, что почти превратилась в тряпьё.

— Нет, я…

— Это заброшенное кладбище. Здесь не место юной леди вроде вас. Опасно. Возвращайтесь-ка поскорее.

— Заброшенное кладбище?

— Да-да, это обычно работа таких, как я, отлучённых священников. Мы ухаживаем за могилами безродных.

Молодой священник не стал спрашивать Асту, почему она забралась так далеко. Как это часто бывает с людьми со своей бедой, у него не было ни сил, ни охоты интересоваться чужой. Сильное любопытство снова подняло голову. Аста отметила для себя, что этот юный священник отлучён и присматривает за заброшенным кладбищем.

— Меня похитили. Очнулась — и я уже тут, в недрах кладбища, а похитители сбежали. Простите, священник, не могли бы вы вывести меня наружу?

— О-о? Так те шумные люди… значит, они и похитили вас?

Священник кивнул, снял со стены факел и взял его в руку. Затем вывел Асту из склепа.

— Солнце уже село, темно. Провожу вас до входа на кладбище.

— Большое спасибо.

— Что вы. Хоть я и отлучён, я всё ещё служу именем Господа. Так и должно быть.

— Эм… простите, можно спросить, за что вас отлучили?

— Ха-ха. Леди, вам знать это ни к чему.

Он наотрез отказался делиться своей историей. И всё же мимоходом посетовал на решение ордена блокировать город.

— Не понимаю, с каких пор всё стало таким. Благочестивые прячутся в тени и живут молитвой, а прочие выходят на первый план и присваивают себе силу и власть.