Глава 37

Он видел, как Евгений Видемарк молил Хейли Маррон, уверяя, что всё — недоразумение. Тогда казалось, мужчина и правда раскаялся. Руку протянула не Хейли, а тот молодой кардинал, и оттолкнула его холодно именно Хейли, брошенная в заражённой зоне. Разве это не полная противоположность тому, что ходит по свету?

— Надо копнуть. Интригует, ей-богу.

Пустить в дело толковых перебежчиков-осведомителей, всё разнюхать — и выпустить эту вонь на волю.

— После убийства нет ничего повеселее, чем кого-нибудь закопать. — Ранго хохотнул, встряхивая вожжи.

Зверь Ранго был ребёнком, которого в детстве подобрали и вырастили волки. Он вырос, так и не зная самой важной человеческой вещи — человеческого достоинства.

— Весело будет. Представляешь, самых почитаемых самцов Трёх Королевств один за другим утопит в скандалах — вот смеху-то. И так бесили: морды красивые, титулы высокие, да ещё и любимчики толпы.

— Комплекс неполноценности у тебя, — сказала женщина из кареты.

Ранго заорал, чтобы оставили его в покое со своими комплексами, но те, изрядно притёршиеся друг к другу в заражённой зоне, только прыснули со смеху на его раздражение.

— Хозяйка, ноги болят ведь. Дальше мы пойдём пешком. Поднимайтесь в карету, отдохните.

— Не хочу. Зачем мне лезть в эту тесную коробку?

— Вы всё идёте и идёте, даже не отдыхаете. А ещё всё это время очищаете, чтобы нас скверна не задела…

— Вот именно, мне и надо быть снаружи. А если внутри вдруг клюну носом? Кто-нибудь да заразится — и все меня виноватой сделают.

— Да нет.

— Да нет — ни хрена.

Ранго уже открыл рот, чтобы поддеть маркизу — мол, сама маркиза, а выражается «ни хрена», — но, увидев, как Хейли, вытянув руку, отталкивает скверну далеко впереди, плотно сжал губы. Не огрызайся. Расстанемся — больше не встретимся. И вообще к заражённой зоне близко не подходить.

Но Хейли поручила ему заказ. Выяснить про фальшивого святого рыцаря, созданного орденом. Такой заказ полагалось бы отвергнуть, даже не раздумывая. Больше всего наёмные убийцы избегали дел, где замешаны орден, святые рыцари и божественная сила. Куда ни копни — одна вонь, туда и мошкара не лезет.

Но Хейли протянула старинные золотые монеты. Сразу пять. Успеешь — получишь в десять раз больше. То есть пятьдесят. Пальцы Ранго сомкнулись на золоте, а в голове загрохотали шестерёнки.

Покапать под Евгения Видемарка, заодно и орден, раздуть всё так, чтобы Сирил Вендисион и Микеллан не могли не заподозрить орден. Заказ простой. Хейли даже не требовала тишины. Просто сказала: «Разузнай».

А, как там зовут ту принцессу?

Аста Роса Каснатура.

И её использовать — тоже весело будет.

Ранго оскалился и кивнул.

Из‑за того, что Ранго стащил сверхсекретные бумаги ордена, Грандис взбеленился, и людей из Селбона отправили обратно в замок Маррон. Им предлагали другую дорогу, в иной город, но перепуганные до смерти, они умоляли Хейли позволить вернуться именно в замок Маррон. Ранго распрощался с ними и один пробрался в Холт. Когда‑то он уже приходил в эти владения — убить браконьера. Там он встретил знакомого осведомителя.

— Батюшка, сколько лет.

— Да это же Зверь. Где тебя только не носит нынче?

— Держи.

Ранго положил на стол старинную золотую. Старый осведомитель сжал её в кулаке и осклабился, сверкнув жёлтыми зубами.

— Проси что угодно.

— Пустить слухи по задворкам.

— Какие?

— Скажи, будто Сирил Вендисион, Микеллан Холт и Евгений Видемарк использовали чародейку Хейли, нажились и выбросили её — вот она и докатилась до такого. А потом, испугавшись, что правда всплывёт, вывезли её в заражённую зону, чтобы никто не нашёл.

— Это что за…

«Собачья чушь», — хотел спросить осведомитель, но снова глянул на монету — и кивнул охотно.

— Сделаем. Что трудного — слухи распускать.

— Слушай, батюшка. Только мне надо, чтобы этот слух обязательно дошёл до одних ушей. Обязательно.

— До чьих?

— Аста Роса Каснатура. — Ранго усмехнулся и произнёс это имя.

9. Позднее лето — проклятое дьявольское рагу: говядина, масло, томаты и скверна.

Принцесса Каснатуры Аста Роса в один жаркий летний день покинула своё королевство и, обходя заражённые земли, добралась до Грандиса в Ниеве. У неё здесь было дело. Речь шла о браконьерах, вогнавших снежных зверей на грань вымирания.

Из‑за этого между Ниеве и Холтом всходила ненависть, и, говорили, дело могло дойти даже до угрозы войны. Потому она и поспешила. Отец и брат страстно отговаривали, но принцесса не могла допустить, чтобы дорогие ей друзья обнажили друг против друга клинки. Пусть Сирил и Микеллан между собой не ладили, для неё оба были дорогими людьми.

Однако, когда Аста приехала, выяснилось, что кто‑то уже всё уладил безупречно. Королевства Ниеве и Холт более не направляли мечи друг на друга. Напротив, на фоне возникновения общего врага, ордена, они и вовсе начали исподволь тянуться друг к другу, чтобы, быть может, тайно пожать руки.

— За что, в конце концов, орден всё это творит? — спросила Аста, не в силах сдержать досаду.

Сирил Вендисион, сидевший напротив, ответил:

— Мы даже не знаем, что за сверхсекретные бумаги у них украли… Одни лишь догадки. Кто‑то говорит — запись позорных грехов Папы, кто‑то — что это реестр взяток ордена.

— Сирил, но зачем из‑за этого перекрывать город и следить за каждым? Если вор настолько силён, чтобы умыкнуть такой документ, он уже покинул бы город.

— Вы правы, Аста. Думаю, у них есть что скрывать помимо этого «секретного документа». И вот это‑то они и пытаются любой ценой удержать, потому и реагируют так рьяно…

Сирил как раз развивал свою мысль, когда в дверь вежливо постучали, её приоткрыли и подали голос:

— Молодой господин, из главного дома прибыл человек.

Сирил поморщился и спросил:

— Зачем?

— Глава рода просит вас явиться.

Год прошёл с тех пор, как его утвердили официальным наследником, но нынешний глава Вендисионов неустанно испытывал Сирила. «Бастард так и не дотягивает» — эту фразу тот повторял как присказку.

Сирил встал, лицо у него застыло холодной маской.

— Прошу прощения, мы как раз беседовали. Мне нужно отлучиться.

— Ничего страшного, — сказала Аста и улыбнулась, очень надеясь, что он не ранен этим. Когда Сирил протянул ей руку, она крепко сжала её в ответ.

Заглянув в её лицо, будто выточенное из перламутра, он, кажется, на миг забыл о делах дома и тоже невольно улыбнулся.

— Удивительно.

— Что именно?

— Вечные мои мучительные сомнения, моё происхождение, причинявшее боль — в последнее время всё это кажется бесконечно пустяковым.

— Сирил, вы справитесь. Я помогу.

— Вам не нужно делать для меня ничего.

— Что?

— Даже если вы не будете стараться улыбаться, мне всё равно кажется, будто вы улыбаетесь всегда.

— Почему?

— Наверное, потому что моё сердце этого отчаянно хочет.

— Ах…

Аста почувствовала, как щёки вспыхнули. Слова застряли где‑то в груди, и она только тихо, неровно дышала.

— Тогда я пойду. — Сирил сдержанно поклонился и вышел.

Оставшись одна, Аста уставилась на стул, где он только что сидел, и погрузилась в мысли. Его слова долго звенели у неё в голове, разливаясь широкими кругами.

Его давние сомнения, его мучительное происхождение… Совсем недавно Аста была не лучше. Слово «сирота» преследовало её всю жизнь, и она тоскливо думала: «Почему мне приходится одиноко тянуть всё без тепла семьи, как у других?»

Теперь всё иначе. У неё есть самый заботливый на свете отец, брат и мачеха. То, что в детстве она потерялась, было цепью нелепых случайностей, трагедия за трагедией, но её родные, словно виня себя, стараются возместить всё — и девушка бесконечно благодарна. С друзьями так же. Сирил и Микеллан — друзья, которые отдают ей всё, что могут.

Что она может сделать для Сирила? Всё, на что только способна, Аста сделает. Она так решила. Хватит сидеть в пещере собственного сердца и пережёвывать былые беды — пора жить для тех, кто её любит. Аста думала, этот мир лишь холоден и страшен, а стоило выйти из своей пещеры, как оказалось — он тёплый и удивительно прекрасный.