Глава 32

Хейли сломалась. Пусть и не заплакала, но чувствовала, как трескается сердце. Пошатываясь, она подбежала и повисла на Евгение.

— Я же сделала тебя кардиналом. В моих злодеяниях есть и твоя доля. Я устроила наводнение, подняла эпидемию! А ты пришёл и стал святым чудотворцем! Чьими стараниями ты выжил в том чёртовом приюте и чьими поднялся так высоко!

— Хейли.

— Я всё это сделала ради тебя! Если даже ты меня бросишь, что мне тогда делать! Евгений! Пожалуйста!

— Да, послушав тебя, понимаю: я такой же, как они.

— А…

— Тогда… тогда ты и меня простишь?

Евгений всхлипнул. Он плакал так, что всё его красивое лицо намокло, и признался: «Я безумно хотел тебя, Хейли; если бы ты пришла ко мне, мы могли бы, как обещали в детстве, разрушить мир и отвернуться от него. Но ты бросила меня и легла в объятия другого. А теперь собираешься умереть ради них».

Хейли не смогла ничего сделать перед заплаканным лицом Евгения. Руки, тянувшиеся, чтобы ухватиться за него, легли ему на щёки. Она вытерла слёзы на его лице и прижала к себе содрогающееся тело. Взяла на себя его печаль. Разделила и проглотила его боль. Она была такой от природы.

— Всё хорошо.

Хейли снова повторила эти слова. Её сердце, уже рушившееся и ломавшееся, вновь стало твёрдым. Когда Евгений плакал, Хейли становилась сильной. Всегда так было.

— Со мной всё в порядке. Своими делами я разберусь сама. Так что не плачь.

— Иди.

— Прости, что так тебя раню. Мой младшенький.

— Больше не возвращайся.

— Да.

«Прощай».

«Как ты и сказал, давай на этом закончим нашу игру в семью».

Хейли ушла. Евгений потом снова и снова жалел о событиях того дня, но исчезнувшую её он так и не смог найти.

* * *

Селбон перекрыли. Это было дело рук Евгения. Я просто знала. Он расставил в Селбоне ловушку, чтобы встретиться с Хейли. Этого нет в основном сюжете, Хейли и не главная героиня, да и вообще в этом теле сейчас нахожусь я. Евгений добросовестно исполнял роль раскаявшегося мужского героя из романа.

Во многих книгах такой «раскаявшийся» превращается в половую тряпку у ног героини, катается перед ней, с трудом добивается прощения и получает счастливый конец, — либо его безжалостно бросают, и он становится развалиной.

Если бы Хейли была главной героиней, Евгения ожидала бы такая развязка? Мне неизвестно. Что было бы, окажись здесь настоящая Хейли. Обрадовалась бы, пусть и в душе, увидев Евгения? Или, трясясь от чувства предательства, залепила бы ему пощёчину?

Я решила, что — ни то, ни другое. Хейли действительно любила Евгения как семью. Возможно, она и не считала то, что он сделал, предательством. Тех, кого можно простить за нанесённые раны без единого слова извинения, называют семьёй. Потому что любят. Потому что свято верят: так для другого лучше. Потому что это считается нормой. Когда эта крепкая вера рушится, люди чаще всего отказываются от семьи. Не мстят и не изводят, а уходят далеко и стараются забыть. Хейли, вероятно, поступила бы так же.

В детстве Евгений был болезненным, плаксивым мальчиком. Не таким свирепым и хитрым, как Хейли. Поэтому в её сердце Евгений всегда оставался щенком, о котором нужно заботиться. Если этот драгоценный щенок укусил хозяйку, значит, виновата хозяйка.

Хейли, глупышка. Увы, я так не думаю. Если Евгений — твоя единственная семья в этом мире, то я стану твоим единственным голосом. Я решила встретиться с Евгением.

— Меня прислала маркиза Маррон! Кардинал Евгений Видемарк, явись один к границе осквернения!

Даже блокада деревни не могла остановить Рейкарта. Он перепрыгивал через заборы выше человеческого роста, словно через барьеры, и кричал солдатам ордена:

— Меня прислала маркиза Маррон! Кардинал Евгений Видемарк, явись один к границе Осквернения!

— Схватить его!

— Если не придёшь один, я оскверню всю эту деревню!

Молодец, молодец. Я, окрылённая, хлопая в ладоши, подбадривала его. Хотела пригрозить, что оскверню не только деревню, но и всех в вашем ордене, но Рейкарт и Фатима насмерть отговорили: мол, нельзя, чтобы моя дурная слава здесь росла дальше.

— Кардинал правда придёт один?

— Придёт.

— Но кардинал — это же очень высокое лицо. У него наверняка куча охраны. Он и правда придёт один?

— Можешь хоть раз мне поверить?

Фатима до конца не могла отпустить сомнение.

— Я-то верю хозяйке. Но всё же…

Я собиралась объяснить, почему Евгению деваться некуда и он придёт один, но, ломая голову, как ужать всю эту пространную историю, просто закрыла рот.

Мы направились к месту, где раньше встречались с Евгением. Там, где висела Фатима. Я уверенно встала внутри скверны, а Фатима спряталась за деревом, чтобы её не было видно. Рейкарт, у которого, по его словам, от криков разболелось горло, стал у меня за спиной, прямо как настоящий телохранитель. И прошло не так уж много времени, как появился Евгений — в сопровождении целых двух святых рыцарей.

Вот же гад? На Фатиму ещё орала, а он сам явился с охраной?

Стоило мне прищуриться и уставиться на него, как Евгений сказал рыцарям:

— Довольно. Отойдите.

— Ваше высокопреосвященство, это опасно!

— Не беспокойтесь обо мне, уходите.

— Лучше прямо здесь их покарать!..

— Если ради меня вы готовы войти внутрь скверны, я не стану удерживать.

Святые рыцари больше не посмели возражать приказу Евгения. Они знали, что я нахожусь внутри скверны и, похоже, решили, что ничем меня не достанут.

— Всё в порядке. Пока Господь со мной, никто не сможет причинить мне вред.

В его словах была какая‑то странная сила, и рыцари вскоре склонили головы. Затем они, сняв с плеч некоего мужчину, бухнули его на землю и отступили. И даже отступая, до конца сверлили меня взглядом — нелепо. Я скользнула взглядом по брошенному на земле мужчине и усмехнулась.

— Ранго.

— Угх…

— Совсем сдал, да? Раз дошёл до того, что тебя ловит кардинал, у которого сил — разве что страницы Писания перелистывать.

— Угх, это не так…

— Я его заранее подкараулил, — ответил за Ранго Евгений. — Осмотрел мёртвого браконьера — было похоже на то, что его убил наёмный убийца. И слухи о появившейся дьявольской маркизе тоже показались подозрительными.

— И как ты понял, что это я?

— Хейли, да как я мог тебя не узнать.

Евгений шагнул ко мне. Его фиолетовые глаза были полны сожаления. Ему было всё равно, что Рейкарт обнажил меч и преградил ему путь. Евгений протянул ко мне руку.

— Дай мне шанс извиниться.

— Зачем?

— Хейли, я…

— За что ты собрался извиняться? За то, что воспользовался мной, стал кардиналом и бросил меня? Или за то, что требовал отнять у меня ману и выбросить в заражённую зону?

— Это недоразумение.

— Хватит. Я звала тебя не затем.

Евгений меня раздражал. Насколько глубока была его настоящая привязанность к Хейли — мне было совершенно безразлично.

— Слушай внимательно. Один из двух святых рыцарей, которых ты оставил в Селбоне, превратился в монстра и начал убивать людей. Ему отрубили руку, наполовину перерезали горло — а он всё двигался. Только удар в сердце окончательно его остановил.

Евгений молчал. Его взгляд был прикован ко мне.

— Сними блокаду. Не трогайте людей Селбона. Иначе я раструблю на весь мир, какого монстра создал ваш орден и что собирается произойти дальше.

— Хейли.

— Сколько прошло, как ты стал кардиналом? Чуть больше года — как раз перед тем, как меня бросили в заражённую зону, да? Орден ещё не полностью тебе доверяет, так что скоро, когда приедет кто‑нибудь из главного управления…

— Я хотел тебя защитить.

— Что?

Я была настолько ошарашена, что потеряла дар речи.

Защитить? Кого?

Хейли?