Глава 6

Эдмунд вытащил один из мечей, воткнутых в стену. Хотя он, казалось, не прикладывал особых усилий, меч плавно и легко выскользнул из стены. Мальчик тут же приставил клинок к горлу дворецкого.

— Хы-ык! П-пощадите!..

Ярко-белая вспышка понеслась с такой скоростью, что за ней невозможно было уследить глазами. Дворецкий инстинктивно зажмурился. Однако боли не последовало. Вместо этого раздался громкий треск — что-то сзади полностью разрушилось.

— ?..

Дворецкий, обливаясь холодным потом, осторожно приоткрыл глаза и увидел, что в стене зияет огромная дыра. В той самой стене, которую не могли сдвинуть с места даже несколько рыцарей, как бы они ни старались. Вопрос «как это возможно» тут же испарился под весом громкого имени Валькирисен. Ноги дворецкого подкосились, и он бессильно осел на пол.

— Леди Рэтсон, я пришел вас спасти.

Но мальчик уже не обращал внимания на дворецкого. Все его внимание сосредоточилось на существе, которое тряслось и съеживалось за отверстием в стене. Резко сменив прежний холодный тон на уважительный и ласковый, Эдмунд осторожно протянул руку в дыру.

— Прошу, ступайте на мою ладонь. Я вас вытащу.

Это был мягкий голос, даже показавшийся нежным. Элоди, которая до сих пор дрожала, зажатая между мечами, увидела в появившейся руке свое спасение и поспешно забралась на нее. Убедившись, что на ладони в безопасности сидит крошечная полевка размером с большой палец, Эдмунд улыбнулся. Его острые, слегка приподнятые уголки глаз смягчились, образуя плавную дугу.

— Рад, что вы целы.

Элоди почувствовала странное замешательство. Впервые после Сэры кто-то улыбался ей, даже зная, что она всего лишь мышь. И этот кто-то оказался влиятельным человеком, способным парой слов подчинить дворецкого и рыцарей, и обладателем невероятной силы, способной пробить стену одним ударом.

— Элоди!

— У-а-а, Сэра!

Элоди лишь ненадолго застыла, глядя на него снизу вверх, а затем поспешно бросилась в объятия Сэры. В мгновение ока она снова приняла облик человеческой девочки.

— Ты не ранена? Все в порядке?

— Угу, а ты, Сэра?

— Сейчас не обо мне речь! Ты…

«Откуда ты только появилась так внезапно?»

«Почему ты сказала это ради меня и рисковала своей жизнью?»

Сэра приоткрыла губы, но не смогла продолжить — ее горло сдавило от переполняющих эмоций, и она крепко прижала к себе Элоди. Эдмунд, спокойно наблюдавший за ними, слегка размял плечи и покрутил рукой, будто разминаясь перед тренировкой.

Вшух— Бах!!!

И вдруг он метнул меч. Точнее, метнул его в сторону дворецкого, который подавал рыцарям безмолвный знак глазами.

— А-а-а!..

Меч пролетел точно мимо щеки дворецкого и вонзился в стену. Мальчик безучастно смотрел на дворецкого и рыцарей, которые тут же упали на пол и задрожали от страха, и спокойно ждал, пока Элоди и Сэра успокоятся.

* * *

Эдмунд вынул из кармана платок и протянул Сэре.

— …

Сэра, увидев платок, покраснела. Она старалась сдержать слезы перед ребенком, но, похоже, он заметил их. Элоди, наблюдавшая за ними, тут же сузила глаза.

«Ах ты ж, к Сэре подкатываешь…»

«Ты хоть понимаешь, как сильно мой ребенок нуждается в тепле и ласке?»

«Сначала он появляется, словно прекрасный принц на белом коне, спасает в трудную минуту, а теперь еще и утешает так нежно?»

«Это же чистой воды попытка заставить ее влюбиться!»

«Если он делает это намеренно — смертная казнь, если просто такой по натуре — все равно запрет на приближение!»

Элоди тут же перешла к проверке личности.

— Ты мальсик или девоска? (Ты мальчик или девочка?)

Эдмунд впервые в жизни услышал подобный вопрос и на мгновение застыл, растерявшись.

— Я… мальчик.

Элоди всю жизнь считала себя мышью, поэтому плохо различала человеческий пол. Тут уж ничего не поделаешь. Это было похоже на то, как люди не могут на глаз определить пол или возраст мышонка. Хотя благодаря опыту жизни во дворце она все же могла отличить красивого человека от некрасивого.

— Возласт?

— В этом году мне пятнадцать.

— Хм-м!

— …Что-то не так с моим полом или возрастом?

Проблем много. Он выглядел красивее настоящего принца, и к тому же старше Сэры всего на год.

— А твоя семья?

Она слышала, что он молодой господин, но это не имело значения. Когда-то Сэра уже была замужем за принцем, которому предстояло унаследовать трон. Тот опыт научил Элоди, что статус и происхождение совершенно бесполезны, если речь идет о том, чтобы сделать Сэру счастливой и заставить ее улыбаться.

— Э-э-эм…

Когда Элоди вдруг ощетинилась, настороженно глядя на него, Эдмунд смущенно потер затылок. Он явно не знал, как убедить маленькое существо в своей безобидности.

— Меня зовут Эдмунд Валькирисен.

«Валькирисен!»

Центр всех сплетен, ходящих по дворцу Сильверии. Первый и последний род людей, открывших свое сердце зверолюдам. Мост и путь между миром зверолюдей и людей. Исторический род, предотвративший вторую великую войну между людьми и зверолюдьми. Несомненный символ мира, но, несмотря на это, в конце концов высмеянный как «король магических зверей»…

Только услышав имя, Элоди наконец узнала стоящего перед ней человека.

«Герцог Валькирисен!»

Аккуратно подстриженные волосы цвета черного дерева, прекрасные золотистые глаза, от взгляда которых невольно холодело в груди. Лицо оказалось гораздо моложе, чем она помнила, и потому она не сразу узнала его. Но вскоре нахлынули воспоминания о короткой, но яркой встрече с ним во дворце.

— …А.

— …

— Я тебя напугал? Это было не намеренно.

— …

— Семечки подсолнуха любишь?

Это было сложно забыть. Огромный человек размером с дверной проем, сидевший, сжавшись в комок, и протягивавший ей горсть семечек… В тот момент ей захотелось спросить, неужели он всегда носит в своем идеально отглаженном пиджаке корм для грызунов, даже не зная языка, на котором она говорит.

— Пи-пи…

— Я пока не овладел мышиным языком. Прости.

А потом, с видом, более подходящим для правителя преступного мира, он ушел, оставив после себя странные слова. Он — второй человек, проявивший доброту к Элоди, бывшей мышью.

«Сейчас еще не герцог, значит, молодой господин Валькирисен».

Элоди постепенно расслабила выражение лица.

— Я здесь по просьбе семьи Рэтсон. К счастью, кажется, я прибыл вовремя.

«Рэтсон».

«Семья Рэтсон…»

Элоди казалось, что она слышала эту фамилию в прошлой жизни, но сразу вспомнить не смогла.

— Тогда… это правда? Я была проклята, и поэтому меня до сих пор не нашли… И у меня… есть семья?..

Эдмунд смущенно опустил взгляд на черные глазки, вот-вот готовые пролить слезы.

— Конечно, правда.

Однако его голос звучал уверенно и твердо.

— Моя фамилия… Рэтсон?

— Именно так, юная леди.

— Родители… меня ищут?

— Они отчаянно искали вас. Всегда.

Всегда… Значит, и до того, как время повернулось вспять, они тоже искали ее? Искали дочь, которая из-за проклятия так и не смогла снова стать человеком и навсегда поверила, что она мышь?

Элоди не могла вспомнить этих людей. Она только сейчас узнала, что у нее есть семья, которая отчаянно ее искала. Но одно лишь знание уже заставляло сердце трепетать и наполняться теплом.

— Поедемте вместе. Я провожу вас до вашей семьи.

— Да!

Элоди энергично кивнула. Но руки Сэры, крепко обнимавшие ее до этого, постепенно теряли силу.

— Как хорошо, Элоди.

Сэра постаралась улыбнуться как можно светлее. Она не могла не радоваться. Эта маленькая девочка, проклятая и превращенная в мышь, наконец освободится от проклятия и встретится со своей потерянной семьей.

Конечно же, ей хотелось пожелать Элоди только счастья в будущем. Но самой Сэре там не было места. И это разумно. Ведь она встретила эту девочку лишь сегодня. Хоть та и сказала: «Давай убежим вместе», — это были просто слова маленького ребенка, которому едва ли исполнилось пять лет. Элоди говорила слишком зрело для своего возраста, и это на мгновение поколебало ее… Но воспринимать всерьез нельзя.

«Наверное, она просто хотела меня утешить».

Это была мелочь, но Элоди, вероятно, почувствовала, что Сэра спасла ей жизнь. Она в том возрасте, когда даже небольшие поступки казались огромными. Нехорошо было бы пользоваться чистой добротой ребенка. Но…

— Сэра… Сэра… не хочет идти со мной?

Элоди внезапно разрыдалась, крепко вцепившись в одежду Сэры, словно ни за что не собиралась отпускать ее. Сэра растерянно ответила на такую реакцию ребенка:

— Конечно, я хочу пойти с тобой. Но кто я такая, чтобы вмешиваться? Я буду только обузой…

Кто примет ее, если даже родная кровь отвергла? Чем больше она будет надеяться, тем больнее будет разочарование.

На тихий обреченный шепот Сэры Элоди громко закричала:

— Какая еще обузя! (Какая еще обуза!)