Глава 50

* * *

«Я не сомкнула глаз всю ночь».

Элоди моргала, лицо ее было бледным и осунувшимся от усталости. Глаза постоянно закрывались сами собой, но она с упорством держалась и наконец-то завершила чтение книги «Первые шаги в травничестве для нашего ребенка», на что ушло целых полмесяца.

Хотя сблизиться с третьим господином ей так и не удалось, Элоди была рада, что хотя бы в этом деле добилась результатов. Говорят, что завоевать человеческое сердце труднее, чем освоить науку. Как же это сложно, ужасно сложно. Даже просто пересечься с ним трудно, а уж завоевать его симпатию — еще труднее.

Разве зверолюди не должны по своей природе испытывать необъяснимую симпатию ко всем представителям рода Рэтсон? Но он ведь потомок Василиска, того самого, кто осмелился похитить Рэтсон и наложить на них проклятие. Возможно, он не подчиняется инстинктам…

«Ну, в любом случае, теперь я хотя бы смогу проводить простейшее лечение».

Элоди не только этому научилась. Теперь она могла приготовить зелье, укрепляющее храбрость, и ароматические свечи, прогоняющие кошмары, и еще кое-что…

— Хр-р…

— Боже.

Скворел вздрогнула, увидев, как Элоди, которая клевала носом, уронила голову прямо на стол.

— Снова не спали ночью?

Она осторожно подняла девочку на руки и перенесла ее на кровать. Элоди даже не пыталась открыть глаза и лишь промычала что-то нечленораздельное.

«Последние дни она постоянно так себя ведет», — обеспокоенно подумала Скворел.

«Наверное, маленькая госпожа не может спать из-за смены обстановки», — от этой мысли сердце Скворел сжалось от жалости.

— Может, вам встретиться с доктором Пеккером?

«Доктор Пеккер?»

«Кажется, я уже где-то слышала это имя».

Любопытство слегка пробудило сознание Элоди; она чуть приоткрыла глаза.

— А кто это?

— Он был личным врачом предыдущей госпожи.

Личным врачом предыдущей герцогини? И он до сих пор жив?

— А, я имею в виду дочь нынешнего герцога, мать молодых господ.

— А-а…

Лиана Валькирисен, дочь Айзена и мать трех молодых господ, включая Эдмунда, погибла в результате несчастного случая вскоре после того, как унаследовала титул. Вместе со своим мужем. Именно поэтому ее дети теперь и называются молодыми господами.

«Это произошло примерно пять лет назад».

Старшему сыну тогда было всего лишь десять лет, поэтому их дедушке, Айзену, пришлось вновь взять на себя обязанности герцога. Вот почему дочь герцога теперь называли предыдущей герцогиней.

Скворел на мгновение погрузилась в воспоминания о покойной герцогине, взгляд ее стал печальным. Затем она быстро стряхнула с себя грусть и продолжила:

— В любом случае, говорят, доктор Пеккер вылечил бессонницу старшего молодого господина.

— Эдмунд тоже не мог спать?

— Да, он страдал от кошмаров. Но доктор использовал собственный метод лечения, и господин перестал видеть плохие сны. Сейчас он уже нормально спит.

«Избавиться от кошмаров могу и я, — подумала Элоди, вспомнив свечи, которые она вчера быстро приготовила. — Интересно, каким методом пользуется этот доктор, чтобы избавить от кошмаров?»

Сны — отражение человеческого подсознания. Считается, что вмешательство в них — прерогатива Бога. Даже жрецы часто получали откровения от Бога через сны. Если только ты не принадлежишь к роду Рэтсон, то вряд ли сможешь напрямую влиять на сны…

— Наверное, присутствие доктора Пеккера просто успокаивает молодого господина.

Если человек обретает душевный покой, кошмары естественным образом исчезают. Элоди зевнула, разочарованная столь банальным выводом.

«Если так, то он просто хороший врач и ничего особенного».

Но почему же тогда имя врача семьи Валькирисен казалось ей знакомым? Если он не знаменитость, о которой говорит все высшее общество, то она вряд ли могла о нем слышать.

«Может, прославился как выдающийся врач? Или изобрел какое-то новое лекарство?»

Элоди попыталась вспомнить, но тут же окончательно погрузилась в сон.

— Можно не укладывать… Я и так засну…

— А, конечно, засыпайте скорее.

Скворел заботливо укрыла одеялом девочку, которая тут же во сне снова сбросила его с себя.

— Старшая горничная.

В этот момент раздался голос. В комнату постучав, вошел слуга и направился прямо к Скворел.

— Вас зовет второй молодой господин.

— Меня?

— Да, он ясно сказал, чтобы позвали старшую горничную.

— Вот как? Что-то случилось?

Такое происходит впервые, и Скворел, озадаченная, решила, что дело срочное.

— Я скоро вернусь.

Она нежно поцеловала спящую девочку в лоб и вышла из комнаты.

* * *

— Эй, эй!

— У-у…

— Эй, мышонок!

Элоди инстинктивно распахнула глаза, услышав, как ее зовут. И тут же встретилась взглядом с парой ярко-желтых глаз, сияющих в темноте. Эти четко различимые даже во мраке глаза напоминали глаза хищника, и она невольно вздрогнула.

— Проснулась? Тогда чего не встаешь живо?

— Эдмунд?

Стоило Элоди произнести это имя, лицо мальчика мгновенно стало ледяным и жестким.

«Нет, стоп».

«Добродушный по природе Эдмунд никогда бы не заговорил таким грубым и угрожающим тоном».

«Может, сон?»

Элоди, все еще сонная, протерла глаза, рассматривая фигуру мальчика, стоявшего в темноте со скрещенными руками. Но лицо с острым, пронзительным взглядом никуда не исчезло.

«А, чего, совсем другой человек».

У него просто похожие волосы и цвет глаз, вот она и перепутала. Теперь, когда Элоди окончательно проснулась, то поняла, что хотя он и похож на Эдмунда, впечатление производит совершенно другое. Этот мальчик явно младше, ниже ростом и менее крепкого телосложения. Если у Эдмунда четко очерченные глаза с приподнятыми вверх уголками, напоминающие кошачьи, то у этого мальчика…

«Уголки глаз слегка опущены вниз…»

И все же, несмотря на это, его лицо совсем не выглядело добрым или мягким. Люди обычно говорят, что опущенные вниз уголки глаз придают человеку собачью мягкость и добродушие, но тут, как ни посмотри, перед ней была скорее бешеная собака.

«А, бешеная собака…»

Элоди с запозданием поняла, кто перед ней стоит.

«Это же тот самый сумасброд…»

Второй сын семьи Валькирисен, Зиновий Валькирисен. Элоди не раз видела его в королевском дворце Сильверии. Он иногда врывался на балы. Именно «врывался», потому что, скорее всего, приходил туда без приглашения. Видимо, его терпели только из-за того, что он был вторым сыном Валькирисенов, и не могли открыто выставить.

«Он явно был не в себе».

Внезапно начинал громко хохотать и разбивал бутылки с шампанским, размахивая ими в воздухе. Или напивался и бормотал что-то себе под нос, а потом без всякой причины цеплялся к людям, мол, не понравился ему чей-то взгляд. Иногда мог вести себя вполне нормально, мирно беседуя, а потом вдруг ни с того ни с сего срывался и начинал размахивать кулаками.

Элоди вспомнила, как он устраивал беспорядки на каждом празднике и даже попал в список лиц под наблюдением. Если подумать, когда она впервые увидела его во дворце, он был хоть и дерзким, но не настолько безумным.

«Говорят, в детстве Зиновий был подающим большие надежды гением фехтования».

Только потом что-то случилось, и он стал таким.

«Интересно, можно ли вылечить безумие?»

Элоди вспомнила о способностях семьи Рэтсон. Говорили, что при наличии таланта можно вылечить даже психические заболевания…

«Наверное, когда-нибудь будет возможно?»

Но точно не сейчас. Элоди решила, что пока у нее не появится уверенность в своих силах, лучше лишний раз не провоцировать второго сына Валкирисенов.

«Кто знает, что он может со мной сделать».

Детство этого сумасброда явно не могло быть нормальным. Размышляя об этом, она медленно поднялась с кровати. Едва успела это сделать, как мальчик сразу же подошел к ней, словно только этого и ждал.

— Я уже не пойму, это замок для людей или зоопарк какой-то? Теперь сюда даже мелких мышат таскают. Как же вы меня достали, зверолюди. — Мальчик сделал вид, будто его тошнит, и с отвращением посмотрел на Элоди. — Слышал, в отличие от других зверолюдей, твои родители тебя отчаянно ищут. Значит, тебя не бросили, и тебе есть куда идти, не так ли? — Он говорил с неприкрытым раздражением, словно не мог понять ее поведение. — Советую по-хорошему: убирайся обратно на земли зверей, откуда пришла.

— …

— Думаешь, я шучу?

«А, значит, вот оно что».

«Это и есть та самая расовая дискриминация?»

«Ненависть к зверолюдям или в этом роде?»

«Что-то новенькое».